Вадим Федоров – Рвать (страница 7)

– I’m telling you, I’m fine (Да нормально всё у меня), – проворчал Роберт. – It’s okay. My flanks got tired in the hospital. (Нормально всё. Бока отлежал я в этой больнице.)

– Все одно (Всё равно), – не унималась женщина. – Вам треба пройтися. Подихати свіжим повітрям. Додому встигнемо. (Вам надо пройтись. Подышать свежим воздухом. До дома успеем доехать.)

Вышли из автомобиля. Адольфовна отчиталась о проделанных прививках и похвалила Вадима, который за это время проверил колёса у машины и сходил в ближайшие кусты помочиться.

Роб внимательно выслушал начальницу охраны, полистал журнал с прививками.

– Take a walk (Погуляй), – сказал он ей.

Та кивнула и отправилась в кусты, где недавно побывал Вадим. Судя по всему, по той же причине.

– They say you saved me (Говорят, ты меня спас), – то ли спросил, то ли утвердительно сказал Роберт.

– Да, – ответил охранник. – I was just in the right place at the right time. Just got lucky. (Очутился в нужном месте в нужное время. Просто повезло.)

Американец открыл багажник машины, достал свой баул, закинул в него журнал, а потом, покопавшись в глубине, вытащил оттуда пистолет FN.

– Это мне? – Вадим на мгновенье потерял дар речи. – «Файф-Севен» мне?

– For you (Тебе), – самодовольно улыбнулся Роб. – For saving me. A gift. (За спасение. Подарок.)

– Oh, thanks (Вот спасибо), – парень потряс ему руку и бережно взял «бельгийца». – It’s crazy. My first weapon is the famous Five-SeveN. With a full magazine. (С ума сойти. Моё первое оружие – знаменитый «Файф-Севен». С полной обоймой.)

– The ammo is expensive. Ammo isn’t included in the gift. Each bullet costs five bucks (Патроны дорогие. Патроны в подарок не входят. Каждый патрон пять баксов стоит), – сообщил Роберт.

Вадим достал из кармана полученные утром от Адольфовны сто баксов и протянул американцу.

– Here's for what's in the magazine (Вот за то, что в обойме), – сказал он. – I'll make money and buy more. Do you have more bullets? (Я заработаю и ещё выкуплю. Есть ещё патроны?)

– Two boxes (Две коробки), – ответил Роб. – Hide the gun from your boss until she took it away. You are not supposed to have a weapon other than a service one. (Ты спрячь от начальницы пистолет, а то заберёт. Вам не положено иметь никакого оружия, кроме служебного.)

Он подмигнул Вадиму, и тот сразу же спрятал пистолет под рубашку. И как раз вовремя, так как из-за кустов вышла Адольфовна.

– Поехали, – сказала она и почему-то покраснела.

По дороге они ещё пару раз останавливались – размяться и подышать воздухом. Приехали в Шан уже к вечеру. Вадим выгрузил начальство и на велосипеде помчался домой.

Алёна встретила его во дворе. Подбежала, повисла на плечах и поцеловала. Молодой человек выронил рюкзак, обнял девушку и поцеловал в ответ. Они так и стояли посреди двора, обнявшись и целуя друг друга, забыв обо всём на свете, пока рядом не раздалось покашливание.

– Вадик, я тебе что говорила? – спросила Жанна, держа в одной руке веник, а в другой – пустое ведро.

– Не пить, не курить, баб в дом не водить, – ответил постоялец, покосившись на веник.

– Вы бы хоть в дом вошли, – вздохнула женщина, – а то Мишка не только тебе, но и мне ноги вырвет.

– Уже идём, – засмеялась Алёна. – Уже идём, тётя Жанночка. Я сегодня у Вадима ночевать буду. Хорошо?

Хозяйка, уже успевшая дойти до крыльца, медленно обернулась.

– Вы хотя бы предохраняйтесь, ироды, – только и смогла она сказать.

Девушка улыбнулась и потянула своего любимого в старую летнюю кухню, где накормила, напоила и спать уложила. Сама легла рядом.

И уже под утро, проваливаясь в сон, Вадим спросил её:

– А кто такой Миша? И почему он всем ноги выдёргивает?

– Папа это мой, – прошептала ему на ухо Алёна. – Он у меня о-го-го какой мужчина – косая сажень в плечах. Шахтёр. Бывший, правда. Его мама очень любит, и я, и тётя Жанна. И он любит меня. Я ему звонила и про тебя рассказывала. Так что он в курсе. Не бойся. Он добрый.

– Я ничего не боюсь, – ответил парень и заснул. Во сне он видел не Алёну, не её отца и даже не Роберта. Ему снился полковник, который сидел за столом и по слогам повторял: «ЛА-БО-РА-ТО-РИ-Я».

На работу Вадим проспал. Вскочил, кинул в рот валявшийся на столе огурец, прыгнул на велик и помчался в лабораторию. Но, к его удивлению, Адольфовна на опоздание отреагировала спокойно.

– Вчора був важкий день (Вчера был тяжёлый день), – сказала она. – Але більше не запізнюйся. (Но больше не опаздывай.)

– Ты её трахнул, что ли? – спросил Антон, когда начальница вышла из караулки.

– Нет, – ответил молодой человек, – просто послал.

– А она что? – продолжил выпытывать напарник.

– А она вначале пообещала уволить, а потом вроде успокоилась, – сказал Вадим. – Всё. Закрыли тему.

– Закрыли, – согласился Антон.

Однако Адольфовна, как выяснилось, тему не закрыла. Просто она перестала лезть к Вадиму напрямую, так как поняла, что этим делает только хуже. Но что именно предпринять, чтобы привлечь к себе его внимание, она не знала, поэтому во время дежурства слонялась по караулке, смотрела на него коровьими глазами и вздыхала.

Парня это мало трогало. Он исправно нёс службу и потом бежал домой – к Алёне и вечно ворчащей Жанне.

Такая идиллия продолжалась полторы недели, пока однажды вечером Адольфовна не подозвала Вадима, предложив ему заработать.

– Треба пакунок твоєму братові передати (Надо свёрточек твоему брату передать), – сказала она. – Поїдь, навідай братика. (Съезди, навести братца.)

– Так в нього там начебто режимний об'єкт (Так у него там вроде режимный объект), – попробовал отговориться молодой человек. – Та він мені нічого не говорив. Та й я на велосипеді туди годину з гаком буду добиратися. Вам на машині простіше і швидше. (Да и он мне ничего не говорил. И на велосипеде я туда битый час буду добираться. Вам же на машине проще и быстрее.)

– В нас тут теж взагалі-то режимний об'єкт (У нас тут тоже, вообще-то, режимный объект), – ухмыльнулась начальница, достала из кармана телефон, набрала номер и пробурчала в трубку: – Твій братик просить допуск до тебе. Та каже, що йому важко на велосипеді їздити. (Братец твой просит допуск к тебе. Да говорит, что тяжело ему на велосипеде ездить.)

Выслушав ответ, она протянула телефон Вадиму.

– Вітаю, брат (Привет, брат), – раздалось в трубке. – Давай до мене. У нас тут весело. Анфіса не може. В неї справи в лабораторії. Привези пакунок, я в боргу не залишуся. (Давай ко мне. У нас тут весело. Анфиса не может, у неё дела в лаборатории. Привези посылку, а я в долгу не останусь.)

– Вже їду (Уже еду), – ответил молодой человек. – Буду через годину. (Через час буду.)

Адольфовна передала ему небольшой пакет, перевязанный скотчем. Дотронулась до его руки и произнесла:

– Ти там акуратніше. (Ты там аккуратней.)

Вадим ничего не ответил. Достал телефон, набрал Алёну и сказал в трубку:

– Кохана, я сьогодні трохи затримаюся, так, на пару годинок. Ти лягай без мене. Я скоро буду. (Любимая, я сегодня немного задержусь, да, на пару часиков. Ты ложись без меня. Я скоро буду.)

Посмотрев на позеленевшее от злости лицо своей начальницы, он запрыгнул на велосипед и уехал. А Адольфовна села на землю и заплакала. Всхлипывала, подвывала и плакала. Потом встала, зашла в туалет. Привела себя в порядок и направилась в лабораторию.

Американский охранник без лишних разговоров пропустил её внутрь. Она прошла мимо двух зданий и свернула к ангару, где скрылась за огромными воротами из оцинкованной стали.

Вадим подъехал к проходной пансионата, сошёл с велосипеда, отряхнул пыль с брюк.

– Так довго (Долго как), – встретил его всё тот же дневальный. – Пішли за мною. (Пошли за мной.)

Они прошли по направлению к корпусам санатория, но не к самим зданиям, а к большой площадке рядом. Там горел костёр и слышались голоса. На дорожке, ведущей к площадке, стояла новенькая синяя «тойота» с распахнутыми настежь дверьми.

Встретил Вадима двоюродный брат Микола. Они обнялись. Вадим передал пакет. Микола бросил его дневальному, чтобы тот отнёс это в его комнату.

– Трахатися хочеш? (Трахаться хочешь?) – весело заорал Микола брату.

– Та мені начебто є з ким (Да мне вроде есть с кем), – осторожно ответил парень, оглядываясь.

– Ото ж молодець! (Вот молодец!) – опять заорал Микола. – Наша порода! Менше місяця в місті, а вже бабу собі знайшов. (Наша порода! Меньше месяца в городе, а уже бабу себе нашёл.)

Вадим огляделся. Посередине полянки, служившей раньше волейбольной площадкой, горел костёр, обложенный огромными валунами. Рядом с ним сидели и лежали несколько бойцов «Азова». Один из них жарил мясо на стоящем отдельно мангале.

Чуть поодаль валялся связанный окровавленный человек. Он извивался и что-то говорил, но что именно, было непонятно. Его слова заглушали стоны, раздававшиеся из маленького дощатого домика, находившегося рядом. Судя по всему, раньше в нём хранили инвентарь.

– А що тут взагалі відбувається? (А что тут вообще происходит?) – спросил Вадим.

– Сепаратистів спіймали (Сепаратистов поймали), – Микола приобнял брата за плечи. – Два сепаратиста. Бабу й мужика. Бабу зараз трахають в усі дірки, а мужик плаче. Обіссався, засранець. Бачив колись сепаров живцем? (Две штуки сепаратистов. Бабу и мужика. Бабу сейчас трахают во все щели, а мужик вон плачет. Обоссался, гадёныш. Видел когда-нибудь сепаров живьём?)