Вадим Фарг – Главный инженер 2 (страница 39)

— Имеется-то имеется, — отмахнулся Степаныч. — Вот только он из тех, кто сначала через третьих людей всё разузнает, а потом уже решает, что делать.

— Значит, пришло время поговорить с ним тет-а-тет, — решил я. — Так-то ты прав, возможно, я поспешил, — и тут же хитро прищурился. — Или у меня есть тактика, которой я придерживаюсь.

Степаныч кивнул, но лицо у него осталось озабоченным.

— Только не дави сразу. Он мужик мутноватый, но не плохой, — попросил Степаныч. — Просто жадный и трусливый. Если решит, что у него из-за тебя проблемы будут, начнёт выкручиваться.

— Я понимаю. Надо будет или закрепить договор официально, или просто выкупить гараж, — ответил я.

— Выкупить было бы лучше, — согласился Степаныч. — А то вложился ты уже прилично. Жалко будет, если Петька завтра проснётся бизнесменом и решит цену в три раза поднять.

— Если он проснётся бизнесменом, я быстро объясню ему основы рыночной экономики, — холодно заметил я.

— Вот этого я и боюсь, — вздохнул старик. — Ты когда объясняешь, у людей потом почему-то руки трясутся.

Я усмехнулся и доел свою порцию.

— Ладно, — произнёс я, отряхивая руки. — С Петькой разберёмся. Сейчас есть дело поважнее.

Степаныч сразу насторожился, приподняв брови.

— Опять что-то задумал? — спросил он.

— Марья Ивановна, — просто ответил я. — Она недавно просила посмотреть, что там с краном, заодно и внука её навещу, раз уж так сложилось.

Старик помрачнел.

— Тот самый, что бабкины деньги в казино спустил? — уточнил он.

— Ага, — подтвердил я.

— И что с ним? — не понял Степаныч.

— Боится, наверное, — ответил я, пожимая плечами. — Тут видишь какая загогулина, я ведь сегодня с прокуроршей встретился на вызове.

— Той самой, что Ильича прижать хотела? — Степаныч почему-то даже обрадовался.

— Именно с ней, Светланой Андреевной, — кивнул я. — Так вот, новости неутешительные. Она сказала, что дело по казино Сысоева разваливается: Сиплого же отпустили, а он и исчез, Денис молчит теперь и на связь не выходит, а подвал тот оказался пустой. Если Дениса не вытянуть сейчас, потом может быть поздно.

Степаныч помолчал, а потом в один присест доел огурец.

— Думаешь, его могут убрать? — тихо спросил он.

— Думаю, что люди, которые чистят хвосты, не любят нервных свидетелей, — пояснил я.

— Мерзость какая, — прошептал старик.

— Обычная бытовая мерзость, просто уровнем выше, — ответил я.

Я встал, убрал всё со стола и собрал инструмент в сумку.

— Я с тобой? — спросил Степаныч.

— Нет, конечно, Степаныч, — усмехнулся я. — С краном я как-нибудь сам справлюсь, а вот с Дениской надо говорить именно так, как я люблю. Но тебе это не нравится, так что… — я развёл руками, — поезжай домой, жене привет, и готовься к завтрашнему дню, работы у нас валом. Кстати, если Петька опять позвонит, скажи, что я сам с ним свяжусь.

— А если там у Марьи Ивановны не один Денис? — с тревогой уточнил он.

— Тогда я буду очень удивлён и немного занят, — снова усмехнулся я.

— Максим, — Степаныч посмотрел на меня почти по-отечески. — Ты давай там только без геройства, ты же понимаешь, что за таким бизнесом большие люди стоят.

— Я не геройствую, я просто работаю, — ответил я.

— Вот это ты сейчас сказал как человек, который точно полезет в неприятности, — проворчал он.

— Я просто зайду к бабушке починить кран, — добавил я.

— Ага, и случайно проведёшь допрос его внука, — буркнул он. — Ладно, езжай. Только позвони потом.

— Позвоню, — кивнул я.

— И огурцы не забудь домой забрать, а то я знаю тебя. Оставишь тут, потом Сява обидится, что его бартер не оценили. Кстати, — Степаныч достал из сумки банку с чем-то темно-красным, это то самое варенье. У нас-то дома его хватает, а вот тебе пригодится. И не отнекивайся, ты слишком много думаешь, я для работы мозга нужны углеводы. Так что вот, — он поставил банку на стол и тоже поднялся, — можно сказать, твой процент.

— Спасибо, — улыбнулся в ответ я.

Марья Ивановна открыла почти сразу. Маленькая и сухая (но я-то помнил сколько в ней силы), в чистом халате и с тем самым полотенцем в руках. Лицо у нее было напряженное, но при виде меня она облегченно выдохнула.

— Максим, проходи, проходи, милок, — засуетилась она, отступая в сторону и пропуская меня внутрь. — Я уж думала, ты не сможешь сегодня. Кран совсем замучил, капает и капает, ночью спать нельзя.

— Сейчас посмотрим, Марья Ивановна. Не переживайте, всё исправим, — ответил я.

Я вошёл, снял обувь и осмотрелся. Квартира была простенькой, с прошлого раза ничего не изменилось. Да, жили они не богато, но здесь было чисто и уютно, а это, как по мне, самое важное в доме. Ведь это и есть смысл самого слова «Дом». Из-за закрытой двери дальней комнаты не доносилось ни звука, но я чувствовал, что там кто-то есть. Мой слух уловил учащённое дыхание, видимо, Дениска испугался гостей, а вот кроссовки со входа убрать забыл. Так себе из него конспиратор.

Я прошёл на кухню. Кран действительно капал. Проблема была простая, но я не спешил, чтобы не вызывать подозрений. Разложил инструмент, перекрыл воду, снял ручку и начал медленно разбирать узел.

— Денис дома? — спросил я вроде бы между делом, не глядя на хозяйку.

Марья Ивановна застыла в дверях.

— А зачем тебе Денис? — тихо спросила она.

— Хотел узнать, как он. После той истории, — ответил я.

Она потерла ладони о полотенце, заметно нервничая.

— Плохо он, Максим, — быстро зашептала старушка. — Совсем плохо. Заперся в комнате, почти не ест. Говорит, что ему нельзя выходить. Телефон выключил, на каждый шорох вздрагивает. Я уж и ругала его, и жалела, ничего не помогает.

— Кто-то угрожал? — прямо спросил я.

Она молчала слишком долго, и эта тишина сказала мне больше любых слов.

— Он не говорит, — наконец произнесла она. — Только повторяет, что если он рот откроет, его найдут.

Я вытащил старую прокладку и показал её старушке.

— Вот это, Марья Ивановна, причина капели. Маленькая резинка, а человеку жить мешает, — пояснил я. — С людьми примерно то же самое, не примешь правильное решение вовремя, так вообще все пойдет плохо.

Старушка смотрела на меня с тревогой, понимая, что разговор уже давно не про кран.

— Вы ему поможете? — тихо спросила она.

— Попробую. Но для начала он должен открыть дверь, — ответил я.

Она сжала губы, кивнула и пошла к дальней комнате.

— Дениска, открой, — робко позвала она. — Максим пришёл. Мастер.

За дверью что-то шевельнулось.

— Не надо, бабушка, — глухо ответил парень. — Пусть уходит.

— Денис, не дури, — попыталась убедить его бабушка.

— Я сказал, пусть уходит! — выкрикнул он.

И вот тогда в его голосе я услышал неподдельный страх. Поэтому вытер руки, подошёл к двери и сказал спокойно, почти равнодушно:

— Денис, я не полиция. Если бы хотел тебя сдать, пришёл бы не с сумкой инструментов, а с Петренко и понятыми.