Вадим Фарг – Главный инженер 2 (страница 38)

— Вот, как обещал, — сказал Сява и поставил банки на стол. — Огурцы и капуста, бывшая жена делает. Мы с ней давно разошлись, но капусту она квасит так, что я ей за это почти всё простил.

Бывшая… однако.

— Сколько я тебе должен? — спросил я.

— Ты чего? — он даже обиделся и развёл руками. — Мы же на бартер договаривались, ты мне кран, я тебе огурцы, всё честно.

— Там, по факту, мелочь была, — на всякий случай уточнил я. — Но сделал нормально, без халтуры.

— Так и огурцы нормальные, — с достоинством сказал Сява. — Не магазинная резина, попробуешь и поймёшь.

Я взял банки, которые оказались тяжёлыми и холодными, и поблагодарил его.

— И ты это, Макс, — Сява понизил голос, когда я уже подошёл к воротам. — В пятый ряд один не ходи, или хотя бы делай вид, что ты не один. Там не те люди, с которыми можно просто поговорить про жизнь.

— Учту, — ответил я.

— Ты, конечно, всё равно не учтёшь, — вздохнул он. — Но я хотя бы сказал, чтобы совесть потом не грызла.

— Спасибо, Сява, ты и правда, помог.

Я вышел наружу, и солнце сразу ударило в глаза. Пошёл к своему гаражу, при этом думая о пятом ряде, прекрасно понимая, что лезть туда сейчас нельзя, даже идиот бы не рискнул. А я всё-таки не считал себя таковым, так что решил всё сперва продумать.

Но повернув за угло, я увидел парня у своего гаража. Худой, в тёмной куртке и капюшоне, он стоял плечом к стене, будто пытался слиться с облупленной краской. Не курил, не говорил по телефону, а просто смотрел на мои ворота, и когда повернул голову и увидел меня, то дёрнулся всем телом. Это был не прохожий, а человек, которого поймали за делом.

— Эй, ты чего тут стоишь? — сказал я спокойно, крепче сжимая банки в руках.

Парень сорвался с места и рванул в проход между гаражами. Банки откровенно мешали, а бросать огурцы на асфальт было жалко, поэтому я сделал пару быстрых шагов, но понял, что с таким грузом его не догоню. Да и стоило ли оно того?

Что ж, за мной следят и следят по-настоящему.

Сысоев, Артур или те, кто зачистил казино (хотя я практически уверен, что все они взаимосвязаны), — неважно, главное, что нитки теперь торчали из разных мест. Я дошёл до гаража, поставил банки у ворот и внимательно всё осмотрел замок, но следов взлома не обнаружил. Камера над воротами смотрела на ряд, значит незванный гость должен был на нее попасть.

Я открыл гараж, занёс банки внутрь и поставил на верстак. Правда среди профессионального инструмента они выглядели почти смешно. С одной стороны, это была простая благодарность, а с другой — знак, что меня здесь понемногу принимают за своего. После чего разблокировал смартфон и зашёл в нужное приложение, где почти сразу же нашлась нужная мне запись с камеры.

На экране мелькнула тень, я чуть прищурился, видя, как худой парень вышел из-за соседнего гаража, оглянулся и подошел к моим воротам. Он наклонился к замку, но не тронул его, просто посмотрел, а потом поднял голову, будто проверял камеру, и резко отвернулся. Лицо закрывал капюшон, но его профиль на секунду попал в кадр. Похоже не профессионал, а просто мальчик на побегушках.

— Ладно, приятель, тебя мы тоже найдём, — пробормотал я, сделав скриншот его профиля на всякий случай. — Зря ты ввязался в это дело.

Глава 20

Степаныч приехал ближе к вечеру, а я к этому моменту успел трижды пересмотреть запись с камеры. Ворота тихо скрипнули (проклятье это что ли? Мы ведь их смазали), и внутрь вошёл мой «партнёр» с пакетом в руке.

— Живой, значит, — сказал он, медленно оглядывая меня, и банки. — А я уж думал, ты тут опять кого-нибудь прижучил и теперь выбираешь, куда тело прятать.

— Пока никого не трогал, — усмехнулся в ответ я. — Но день ещё не закончился, так что всё возможно.

— Вот поэтому с тобой нельзя спокойно работать, — проворчал он, ставя пакет на верстак и тяжело вздыхая. — У нормальных людей сейчас чаёк, телевизор, ну или жена опять ругается. А у тебя… огурцы?

— Огурцы законные, это бартер, — пояснил я, отложив смартфон в сторону.

Степаныч посмотрел на банки, потом на меня, а потом догадался и хмыкнул.

— Сява? — уточнил он.

— Он самый, — подтвердил я.

— Ну, тогда законные, — кивнул старик, немного смягчаясь. — У него бывшая жена огурцы делает так, что за них можно всё что хочешь простить.

Он достал из пакета батон, пачку масла и дешёвую колбасу, от чего я удивлённо поднял бровь.

— Это ещё что такое? — спросил я.

— Это, Максим, называется человеческий ужин. Ну, или подобие его, — строго сказал Степаныч, выкладывая продукты на самодельный стол. — А то ты сейчас опять будешь пить свой горький кофе с таким лицом, будто разрабатываешь план по захвату мира, но твой организм не только на одной злости работает.

— Мой организм работает на дисциплине, — парировал я.

— Ага, а потом падает мордой прямо в верстак, — усмехнулся он. — Давай чай ставь, хватит умничать.

Я усмехнулся, но спорить не стал, поэтому поставил чайник и достал две кружки, которые прихватил из дома.

Да, надо будет нечто подобное, как у Сявы сделать, — промелькнула шальная мысль. — Всё же хорошо он устроился. Интересно, его жена в гараж выгнала, или он по доброй воле там живёт? Холодно всё-таки.

Когда я открыл банку огурцов, запах пошёл такой, что гараж сразу перестал быть чем-то механическим и инженерным, а стал подобием дачной кухни. Мы сели, и Степаныч нарезал батон так, будто ювелир, намазал масло, положил сверху колбасу и придвинул один кусок мне.

— Ешь, начальник, — сказал он, довольно глядя на результат. — Не всё же тебе одними бандитами питаться.

— Как заказ прошёл? — спросил я, откусывая бутерброд.

Степаныч оживился, вот была у него такая черта, стоило заговорить о нормальной работе, он сразу становился моложе лет на десять.

— Да что там, все просто, — начал он, отхлёбывая горячий чай. — пожилая женщина, засор у неё такой, что я сначала подумал, будто кто-то ведро цемента в раковину вылил. Она стоит рядом, чуть не плачет, говорит, мастер, вы только не ругайтесь, у меня денег совсем немного. А сама уже пакетик с мелочью достала, прямо в руках сжимает. Я ей говорю, уберите вы свои копейки, сначала посмотрим, что за беда. В итоге разобрал я все и прочистил, прокладку поменял и сифон нормальный поставил. Она так радовалась, будто я ей не раковину прочистил, а сына из армии вернул.

— И сколько в итоге взял? — уточнил я.

Степаныч смущенно отвел взгляд в сторону.

— Нормально взял, — коротко ответил он.

— Степаныч, — произнёс я с нажимом.

— Да чего ты сразу своим начинаешь? — возмутился он, всплеснув руками. — Ну мало взял! Баба нормальная, видно же, что не шикует. У неё там тапки зашитые, и глаза такие… а, видеть надо, а не разговоры разговаривать.

— Ты у нас теперь благотворительный фонд имени самого себя? — усмехнулся я.

— А ты что, против? — прищурился он, глядя на меня с вызовом.

— Я против того, чтобы ты работал бесплатно, потому что таблетки за «спасибо» не купишь, — спокойно ответил я.

Он фыркнул, но без злости, и потянулся за огурцом.

— Не переживай, я свое взял, — пробормотал он, смачно захрустев. — Просто не содрал с человека три шкуры, как некоторые умеют в нашем городе.

— Я с нормальных людей тоже три шкуры не деру, — спокойно ответил ему. — Я деру только с тех, кто сам раньше сдирал с других.

— Вот умеешь ты разговор повернуть так, что не поспоришь, — буркнул Степаныч. — А она кстати мне потом банку варенья сунула. Я сначала отказался, она чуть не обиделась, пришлось взять. Так что я теперь тоже по бартеру работаю.

— Скоро откроем отдельное направление: сантехника за соленья, электрика за варенье, — пошутил я.

— А ты не смейся, — ответил он. — Народ такое любит, это и есть настоящее доверие.

Он сказал это просто, но попал точно в цель. Я кивнул, потому что доверие действительно часто начиналось когда человек видел, что ты не пытаешься выжать из него последнее.

Несколько минут мы ели молча, слушая, как за воротами проезжают машины и где-то кто-то громко матерится. Гаражи жили своей жизнью, и именно поэтому слежка напрягла меня, в этом месте у меня появился тыл, а я не люблю, когда его надежность оказывается под вопросом.

Степаныч вытер пальцы о салфетку и посмотрел на меня уже серьёзнее.

— Кстати, Петька звонил, — сообщил он.

— Хозяин гаража? — уточнил я.

— Он самый. Делал вид, что просто интересуется как у меня жизнь, но смотрелось это настолько смешно, что я еле удержался от того чтобы не заржать в трубку. Понятно что его на самом деле интересовало. После расспросов о том С как ты тут и много ли переделал, как-то невзначай сообщил, что слышал про Сысоева, Кабана и полицию.

— Не удивлён, — хмыкнул я.

— Он нервничает, Максим, — сказал Степаныч, подавшись вперёд. — Гараж-то его по бумагам. А тут сначала ремонт такой, будто ты не снимаешь его, а открываешь мастерскую. А потом с этими бандитами замес… ты же понимаешь, что он может прийти в любое время и заявить, чтобы ты сваливал.

— Тогда почему он не позвонил мне напрямую? — спросил я. — Номер телефона имеется.