Вадим Фарг – Главный инженер 2 (страница 21)

Пока куриное мясо медленно грелось на сковородке, источая приятный аромат, я убрал основную часть денег в тайник под нижним кухонным ящиком, аккуратно отодвинув плинтус. Тайник был временный, сделанный грубо и на скорую руку, но для этой квартиры его было вполне достаточно. Спрятать ценности от профессиональной бригады он бы, конечно, не помог, но от случайного взломщика, алкаша или наглого кота спасал гарантированно. Остальное богатство я разложил по трем разным местам в комнате. Нельзя держать все яйца в одной корзине, а все активы в одной точке. Это золотое правило я усвоил еще задолго до того, как научился отличать инвестора от корпоративного шакала.

Я поел без спешки, тщательно пережевывая пищу и глядя в мутное стекло. За окном царил типичный мартовский день, во дворе снова кто-то громко из-за места на парковке, и грубый голос мужчины поднимался все выше, пока неизвестная женщина не выдала ему в ответ такую многоэтажную связку матерных слов, что он сразу стал гораздо тише и покладистее. Нормальная, обыденная человеческая жизнь, если только не знать того факта, что прямо сейчас на этом столе рядом с грязной тарелкой лежат зашифрованные флешки из сейфа мертвого миллиардера, который в данный момент сидит в теле сантехника и жует разогретую курицу.

— Довольно смешная ситуация, да, пушистый? — спросил я у Дюбеля, отламывая кусок хлеба и бросая его в рот.

Кот оторвал морду от миски, внимательно посмотрел на меня и сыто облизнулся, всем своим видом показывая, что ему плевать на мои философские терзания.

— Был бы я каким-нибудь писателем, я бы сказал, что судьба любит злую иронию, — продолжил я рассуждать вслух, глядя на его наглую, но симпатичную морду. — Но я в первую очередь строитель, и мыслю другими категориями. Я скажу гораздо проще, проектировщик у этой жизни явно больной на всю голову, а технадзор вообще находится в бессрочном отпуске.

Дюбель медленно моргнул и молча вернулся к недоеденному корму. И это было правильно, ведь пустая философия не должна мешать здоровому обеду.

После плотной еды я вымыл тарелку, вытер руки и достал потертый ноутбук. Вставил первую флешку и стал ждать. Экран недовольно моргнул, на пару секунд завис, а потом выдал стандартное системное окно с предложением отформатировать нечитаемый диск.

Я криво усмехнулся, глядя на этот обман.

— Ну конечно, кто бы сомневался, — сказал я тихо, расслабленно откинувшись на спинке стула. — Было бы странно и даже обидно, если бы ты просто открылась по щелчку и радостно сказала мне: «Здравствуйте, глубокоуважаемый Максим Константинович, вот списки всех ваших врагов, разложенные по аккуратным папочкам».

Это была моя же собственная паранойя. Приятно встречать старого, умного себя, особенно когда этот старый ты не пытается столкнуть тебя с крыши строящегося небоскреба. Эта первая флешка всегда выглядела пустой для любого пользователя. Или битой, испорченной вирусом. Маскировочный вид для носителя, на котором лежат теневые документы, способные за один день похоронить карьеры нескольких уважаемых и богатых людей столицы.

Я достал вторую флешку, на которой был записан рабочий ключ. Это была просто сложная связка моего личного дешифратора, специальной программной оболочки и пары старых защитных привычек, о существовании которых даже не догадывались ведущие айтишники моей компании. Они наивно думали, что я доверяю их еженедельным отчетам по безопасности. Я же в свою очередь думал, что они хорошие, преданные ребята, ровно до тех пор, пока не начинается вопрос денег. В итоге мы все были немного правы в своих заблуждениях.

Вторая флешка определилась системой практически сразу. На экране появилось пустое окно, а затем выскочила консоль командной строки и появился мигающий курсор, требующий ввода пароля, который я прекрасно помнил и ввел. Система подумала секунду и приняла его. Затем на экране появилась строка, запрашивающая текстовую код-фразу. И вот тут мои пальцы на мгновение зависли в воздухе. Эта секретная код-фраза была длинной. Я придумал ее сразу после одного тяжелого разговора с Виктором. Тогда мой заместитель с пеной у рта убеждал меня, что мой излишний контроль тормозит развитие корпорации. Он говорил красиво, гладко и с мерзким, самоуверенным спокойствием. Я тогда еще подумал, что он торопит события. Мне надо было прислушаться к своей интуиции и уволить его в тот же день. Но я, как самонадеянный идиот, слишком часто списывал откровенную наглость на амбициозность, особенно если этот человек стабильно приносил мне прибыль.

Я ввел длинную фразу без единой ошибки. Секунду на экране ничего не происходило, лишь гудел вентилятор. Потом экран мигнул, и пустая флешка мгновенно превратилась в сложную, древовидную структуру папок. Я хищно улыбнулся, посмотрев на знакомый список:

«Фонды».

«Подрядчики».

«Муниципальные связи».

«Штерн».

«Резерв».

«Лика»…

Папку, названную именем моей жены, я не стал открывать намеренно. Личная душевная боль — это плохой навигатор в бизнесе. Она постоянно тянет к себе, затуманивает разум, заставляет совершать глупости и смотреть не туда, куда нужно. Мне сейчас нужна была четкая, работающая схема, а не копание в грязном белье. Я навел курсор мыши и дважды кликнул на папку «Подрядчики».

По экрану потоком пошли экселевские таблицы, отсканированные фотографии, скрытые переписки в мессенджерах и многое другое. Некоторые документы я помнил еще с прошлых лет. Некоторые бумаги видел так давно, что они всплывали в моей памяти как старые микротрещины на бетонной стене, которые рабочие вроде бы замазали штукатуркой, но они все равно идут дальше. В своей прошлой жизни я собирал этот компромат как страховку. Собирал досье на всех, на кого только мог дотянуться. Конечно, в нашем кругу все собирали грязь на всех, это было правилом выживания, просто я, как прирожденный аналитик, делал это в разы системнее и глубже остальных.

Я открыл сводную таблицу по объектам Южного округа. Сначала бегло пробежал по строчкам, но через несколько абзацев мой взгляд остановился, зацепившись за знакомый фамилию. Она была не крупная, не из тех важных людей, которых регулярно зовут умничать на федеральные телеканалы. По крайней мере, тогда, до моей смерти. И я уже успел увидеть ее в своей новой жизни Смирнова.И эта фамилия была Теренковец.

Тогда он был для меня мелким, суетливым депутатом муниципального уровня. Обычный, ничем не примечательный винтик в бюрократической машине. Такие люди фальшиво улыбаются на постановочных фотографиях с детьми, обнимают ветеранов и сажают цветочные клумбы перед камерами, а потом тихо подписывают бумагу, по которой какой-нибудь ушлый подрядчик поставит в многоквартирный дом дешевый насос вместо нормального, подвергая риску сотни жизней.

Я нахмурился и начал искать в таблицах информацию о нем. Теренковец был напрямую завязан на благотворительный фонд, оказавшийся тем самым фондом, который совсем недавно пытался повесить несуществующие долги на Елену. Дальше шли фирмы-прокладки, липовые субподряды и мелкие подставные тендеры по благоустройству дворовых территорий.

В одной из строк мелькнуло знакомое название «Элит-Комфорта». В другой графе я увидел фамилию Глеба, который числился там как технический консультант. Человек который за определенную сумму поставит свою подпись там где нужно. А вот чуть выше, через два коротких финансовых перехода, жирным шрифтом стояла фамилия Штерн.

Я замер перед монитором, чувствуя, как внутри закипает ярость. Но это произошло не потому, что я удивился этому факту, просто разрозненная схема, которую я до этого момента видел, вдруг собралась в моей голове в одну уродливую конструкцию. Районная коммунальная грязь, вороватый Петр Ильич, липовые долги Елены, дешевые контрафактные детали в ресторанах, и сам Штерн на вершине этой пищевой цепи…

— Вот же жадные суки, — сказал я спокойно, почти без злости в голосе, потому что она мешала мне считать и анализировать риски.

Дюбель перестал умываться, повернул голову и внимательно посмотрел на меня, дернув ухом.

— Это я не про тебя, — пояснил я, кивнув коту и немного расслабляя плечи. — Ты пока просто мелкий вредитель, хотя иногда бываешь полезен в быту, своим присутствием ты напоминаешь мне, что я уже не такой же бездушный урод, каким был раньше.

Я кликнул мышкой и открыл еще одну папку с названием «Штерн». Там было гораздо больше интересного. Я своими собственными глазами увидел масштабные поставки дешевых насосов, которые проводились по документам под видом элитного европейского оборудования. Они ставили хрупкий силумин вместо надежных сплавов.

Это уже пахло не банальным воровством, а неизбежными авариями, громкими судами и, если копнуть чуть глубже, реальными смертями. Здание никогда не прощает халтуры. Бегущая под давлением вода, газ, электричество высокой мощности, несущие конструкции, это вам не красивая цветная презентация. Там, в бетоне и металле, нельзя заменить суровую правду красивым шрифтом.

Но Штерн и Виктор заменяли. Я сидел перед светящимся экраном ноутбука и не моргая смотрел на имена. Ильич, Сысоев, некий Артур… все эти паразиты торчали в самом низу одной огромной трубы, по которой сверху, прямо в их грязные руки текли деньги таких чиновников, как Теренковец.