Вадим Бурлак – Москва подземная. История. Легенды. Предания (страница 66)
Конечно, императрица сразу вспомнила и страшное предсказание, и последний карнавал в Анненгофе. Она даже вскрикнула от ужаса.
А дама в белом тем временем слегка поклонилась и стала пятиться к выходу. В каждом ее движении чувствовалось что-то зловещее, роковое.
Анна Иоанновна указала рукой на страшную гостью, но вымолвить ничего не могла.
Кинулись дежурные офицеры во главе с Бироном за двойником императрицы, а ее и след простыл.
Анна Иоанновна тем временем пришла в себя и печально прошептала:
– Это приходила посланница моей смерти… Я увидела себя без зеркала…
С того момента Анна Иоанновна уже не поднималась с постели и вскоре скончалась…
Неизвестно, кто на самом деле был виновен, – люди или мифическая злая сила, – но беда вскоре снова пришла в этот благодатный уголок Москвы.
В 1746 году сгорел дотла Анненгоф. Когда на месте частично провалившегося головинского дворца возвели новый, он вскоре тоже сгорел.
Через несколько лет после этих событий на пепелище был построен еще один дворец. И снова огненный рок не пощадил прекрасное здание. А какие-то близлежащие строения провалились в землю, правда, неглубоко.
И снова пошли разговоры о мести злопамятного Кокуя.
Не только внезапные пожары и провалы под землю на вооружении этого духа. В 1904 году, когда небывалый для Москвы ураган в считанные минуты уничтожил старую Анненгофскую рощу и погубил несколько человек, «знатоки мистики» тут же объявили, что это месть Кокуя.
Сколько еще будет пакостить людям дух лефортовских подземелий? Когда наконец он насытится своей местью? Даже «знатоки мистики» не знают.
В 60-х годах прошлого века по просьбе районных властей двое рабочих спустились в провал, образовавшийся вблизи Лефортовского парка. Не больше получаса провели они в подземелье. Уходили туда веселыми и задорными, а вылезли на поверхность растерянными и задумчивыми.
Районное начальство пристало с расспросами. Провал в столице – дело нешуточное. Надо либо побыстрей заделать его, либо докладывать в Исполком Моссовета. А там за подобные происшествия по головке не погладят.
Но чтобы засыпать провал, надо знать, насколько он глубокий и что там – в подземелье?..
Как ни пытались выведать у работяг, что же они там видели, – так ничего и не добились. А на следующий день эти рабочие уволились и больше вблизи Лефортовского парка не появлялись. Лишь в кругу приятелей незадачливые исследователи подземелья рассказывали, что наткнулись на нечто светящееся, не похожее ни на одно живое существо…
Жизнь и там продолжается
Бывает, попадаешь в какой-нибудь «район» московской страны Подземелье и сразу сам себе невольно задаешь вопрос: «Да может ли в этом мире существовать хоть что-нибудь живое?..»
Смрад, сырость, омерзительная слизь на стенах и потолке подземного прохода, грязная зловонная жижа по щиколотку, по колено, а то и выше…
И все же и здесь жизнь продолжается, и некоторые существа приспособились к этому смрадному, сырому царству темноты. К тому же не все московское подземелье является вредоносным.
Наверное, не случайно, что в первых преданиях о нашей столице нередко упоминаются существа, обитающие в пещерах.
Алексей Карпов в книге «Русь Московская» приводит легенду: «…Поехал великий князь Данило Иванович отыскивать место, где бы ему создать престольный город в своем великом княжестве.
И взял он с собою некоего гречанина, именем Василия, человека мудрого и все знающего и ведающего, чему наперед быть…»
В другом варианте этой легенды мудрый провидец Василий – не грек, а скиф.
«…И въехал с ним в остров темен и весьма непроходим…»
В далекие времена, когда была создана эта легенда, островом называли участок леса, окруженный полями, лугами, пашнями.
В предании говорится, что князь и его спутники заметили, как из подземелья появилось непонятное, невиданное существо.
«…А посреди того болота увидел великий князь Данило зверя превеликого и пречудного, троеглавого, всего испещренного различными пестринами и весьма красивого. И спросил князь:
– Что означает сие видение пречудного зверя?
Василий отвечал:
– Великий князь! На этом месте будет создан превеликий город, и распространится царство треугольное, и в нем умножатся люди различных племен – „это и есть истолкование сего троеглавого зверя…“»
О каком треугольном царстве говорил Василий?
Издавна у многих народов треугольник был символом единения времени, пространства, энергии. А еще он считался олицетворением союза неба, наземного и подземного миров.
Но что за фантастический зверь, который вылез из пещеры и попался на глаза князю?
У славян существовали предания о «звере-видении», о «вещем звере», о «чудище – из подземельного мрака».
Чтобы ни у кого из охотников не появилось желания метнуть в него копье и пустить стрелу, необычный зверь выбирался из подземелья, принимая образ не какого-то конкретного животного, а как бы объединял разные части тела всевозможных существ.
Может, видение фантастического «вещего зверя» являлось и древним основателям, и первым строителям Москвы, возбуждая их творческое начало своей загадочностью?
Согласно одной московской легенде, где-то в кремлевском подземелье хранится изваяние «вещего зверя», изготовленное из чистого серебра. Может быть, первостроители нашей столицы, сделав его своеобразным подземным оберегом, тем самым хотели защитить город от всевозможных бед.
О человеке можно многое рассказать по тому, как он относится к животным. Так же – и о городе…
История, население, архитектурные памятники, традиции жителей, экономика, ремесла и производства – это все дает подробное представление о городе, но еще не раскрывает его душу.
Душа города… Ее невозможно понять, если не знаешь, какие растут деревья и цветы в его парках и садах, на улицах и во дворах, как люди относятся к животным, обитающим рядом с ними.
У крылатых и хвостатых горожан не меньше тайн, чем у людей, улиц и зданий. Они соседствуют с человеком, однако не каждому открывают свои тайны, а лишь тем, кто умеет жить в согласии с городской природой, хочет понять ее и помочь ей.
Напрасно некоторые считают, будто животные, обитающие рядом с людьми, всего лишь бесполезные нахлебники. Не случайно почти у всех знаменитых городов мира есть легенды, в которых птицы, звери, деревья и цветы играют важную роль и в выборе места для поселения, и в спасении их жителей от бед и вражеских нашествий.
Волчица вскормила Ромула и Рема – будущих основателей Рима, а впоследствии гуси спасли этот древний город от врагов.
Барсук обитал в подземелье Москвы и оттуда по ночам наведывался в музей собора Василия Блаженного
Ласточки бросали зерна риса умирающему от голода странствующему праведнику, и на том месте, где они спасли ему жизнь, был основан Пекин.
Много веков назад страшный лесной пожар уничтожил селение на месте нынешнего Московского Кремля. Люди метались, не зная, где спастись от огня. И один из старцев указал всем на белого сокола. Птица сделала несколько кругов над людьми и горящим лесом и опустилась на холм, названный Боровицким. Отсюда, если верить преданию, и началась Москва.
Для большинства животных подземелье – лишь временное пристанище, где можно спрятаться от людей, непогоды, холодов. Они активно обживают московские подвалы, заброшенные ходы и лазы, подземные коммуникации, приспосабливаясь выживать в непривычных условиях, используя навыки своих предков и приобретая новые.
Способностью приобщаться к городскому подземному миру и существовать в нем животные нередко удивляют людей. В семидесятых годах прошлого века сотрудники музея, расположенного в соборе Василия Блаженного, были напуганы ночными визитами какого-то существа. Долгое время они пытались выяснить, что за непрошеный гость шастает по коридорам музея.
Наконец обнаружили: ночной пришелец – барсук. Как этот лесной житель попал в центр Москвы, так и осталось тайной. Ясно было, что зверь обитал в подземелье города и оттуда по ночам наведывался в музей.
В один из холодных январских дней я вдруг услышал в московском метро, на станции «Профсоюзная», пение воробьев!..
Именно пение, а не привычное чириканье. Может, мне так показалось оттого, что в зимнем городе давно не было слышно птиц? А может, воробьи научились летом у скворцов подражать другим пернатым и запомнили песни соловьев, синиц, свирестелей, щеглов?..
Нет, пожалуй, это были все же именно воробьиные песни. Так веселиться и выказывать свою радость могут только серые простяги-воробьи.
Как они попали в метро – не знаю. Видимо, понравилось им светлое подземелье. И вели они себя привольно, будто летом – в парке.
Как обычно, приходили и уходили электропоезда, а люди замедляли шаги и слушали воробьев. Слушали и, наверное, думали, что не век быть снегам и морозам. Слушали – и на лицах появлялись улыбки.
Чувство прекрасного всегда определяло наши отношения к окружающему. Чем чаще мы откликаемся своими эмоциями на прекрасное в природе, тем больше пробуждаем в себе человеческого.
Мне показалось, будто я очнулся от зимнего забытья.
Песня в метро внезапно открыла для меня новый мир. Совсем рядом… В городе, который все мы видим каждый день и порой не замечаем. Видим и даже не пытаемся понять. Таким он зачастую кажется нам привычным и будничным.