Вадим Бурлак – Москва подземная. История. Легенды. Предания (страница 67)

Еще в XVI веке французский философ Мишель Монтень в своих «Опытах» писал: «Красоту и изящество мы замечаем лишь тогда, когда они предстают искусственно заостренными, напыщенными и надутыми.

Если же они скрыты за непосредственностью и простотой, то легко исчезают из поля столь грубого зрения, как наше. Прелесть их – неброская, потаенная: лишь очень ясный и чистый взор может уловить это тихое сияние…»

В тот день, в метро, мне казалось, я уловил «тихое сияние».

И еще воробьиная песня помогла мне открыть в себе какое-то новое чувство, не менее важное для человека, чем зрение и слух… Чувство сопричастности с загадочным миром животных и растений… Чувство понимания взаимной необходимости человека и всего живого.

В древние и в не очень давние времена местность, где расположена Москва, изобиловала разными животными.

Археологические раскопки на территории города – тому подтверждение, как и упоминания в многочисленных старинных документах, газетных публикациях.

Московская пресса XIX века сообщала: «…А в ту весну уток прилетело видимо-невидимо. На пресненских прудах детвора ловила их руками…»;

«В подвале заброшенного дома в Сокольниках обнаружены три волчонка. Куда подевалась их мать-волчица – неизвестно… Звереныши в хорошем состоянии…»;

«…На святки в Нескучном саду белки осмелели до того, что прыгали на плечи гуляющим и заглядывали в карманы в поисках съестного…»;

«…Удивительное событие: в заброшенном колодце у Серпуховской заставы поселилась куница. Обычно этот зверек живет на деревьях… Что заставило куницу перебраться так близко к человеческому жилью, да еще обитать в подземелье?»;

В XIX веке «невдалеке от Свиблово, в погребе разломанной избы обитала росомаха – зверь крайне редкий в Московском крае и, уж тем более, вблизи от людей…»

«Невдалеке от Свиблово, в погребе разломанной избы обитала росомаха – зверь крайне редкий в Московском крае и уж тем более вблизи от людей…»

Во времена правления великого князя Василия III и до конца XIX века на кремлевских башнях гнездились соколы-сапсаны.

Царь Алексей Михайлович в середине XVII века охотился на цапель в трехстах шагах от Кремля.

В 1812 году, во время войны с Наполеоном, в Серебряном бору, в Кунцеве, Измайлове можно было встретить медведей, волков, куниц, рысей, глухарей, тетеревов.

Славились изобилием рыбы и московские реки в городской черте. В середине XIX века москвичи вылавливали удочками за год около «…трехсот пудов ельца, двести пудов подуста и до пятисот пудов плотвы».

В 1870 году в Зарядье был убит волк. А медведей можно было встретить в Лосином вплоть до 1923 года.

Соколы-сапсаны гнездились на кремлевских башнях до конца XIX века

В начале XXI века было несколько сообщений, что совы встречаются в московских подземельях

В наше время в Лосином острове обитают лоси, кабаны, ондатры, бобры. Воробьевы горы облюбовали соколы и лисицы. В Кунцеве попадаются зайцы.

Есть в Москве и летучие мыши. Они поселяются на чердаках, под крышами зданий, в пустующих домах и в городских подземельях.

В скверах и парках столицы нередко можно увидеть зябликов и трясогузок, мухоловок и горихвосток.

К началу XXI века, по утверждению специалистов, в черте Москвы встречалось примерно тридцать четыре вида млекопитающих, более ста шестидесяти видов птиц и примерно двадцать пород рыб.

Считается, что лучше всего приспособились к жизни рядом с человеком и стали настоящими горожанами серые вороны, воробьи, голуби, синицы, чайки и даже совы.

В начале XXI века было несколько сообщений, что совы встречаются в московских подземельях.

У человека с медведем издавна сложились непростые отношения. Люди охотились за этим зверем, добывали его шкуру и мясо. Но и медведь убивал человека. В то же время на Руси из всех хищников чаще всего приручали медведя.

Его боялись и любили, о нем складывали песни и сказки, ему поклонялись и уничтожали.

Сохранилось множество документов с древних времен и до XIX столетия, в которых упоминаются популярные развлечения на Руси, связанные с этим зверем: «медвежья травля», «бой человека с хозяином леса», «медвежья комедия», «поединки медведей между собой или с другими крупными хищниками».

В газетах конца XVIII века были сообщения о том, что могут делать дрессированные медведи, потешая городскую публику: «…1) вставши на дыбы, присутствующим в землю кланяются и до тех пор не встают, пока им приказа не будет; 2) показывают, как хмель пьется; 3) на задних лапах танцуют; 4) подражают судьям, как они сидят за судейским столом; 5) натягивают и стреляют, употребляя палку, будто бы из лука; 6) борются; 7) вставши на задния ноги и воткнувши между оных палку, ездят так, как малыя ребята; 8) берут палку на плечо и с оною маршируют, подражая учащимся ружьем солдатам; 9) задними ногами перебрасываются через цепь; 10) ходят, как карлы и престарелые, и, как хромые, ногу таскают; 11) как леженка без рук и без ног лежит и одну голову показывает; 12) как сельския девы смотрятся в зеркало и прикрываются от своих женихов; 13) как малые ребята горох крадут и ползают, где сухо на брюхе, а где мокро, на коленях, выкравши валяются; 14) показывают, как мать детей родных холит и как мачеха пасынков убирает; 15) как жена милаго мужа приголубливает; 16) порох из глаза вычищают с удивительною бережливостью; 17) с неменьшей осторожностью и табак у хозяина из-за губы вынимают; 18) как теща зятя подчивала, блины пекла и угоревши повалилась; 19) допускают каждого на себя садиться и ездить без малейшаго сопротивления; 20) кто похочет, подают тотчас лапу; 21) подают шляпу хозяину и барабан, когда козой играет; 22) кто поднесет пиво или вино, с учтивостью принимают и выпивши, посуду назад отдавая, кланяются.

Хозяин при каждом из вышепомянутых действий сказывает замысловатые и смешные поговорки, которыя тем приятнее, чем больше сельской простоты в себе заключают. Не столько бы вещь сия была смотрения достойна, ежели б сии дикие и в протчем необузданные звери были лишены тех природных своих орудий, коими они людям страх и вред наносят, напротиву того, не обрублены у них лапы, также и зубы не выбиты, как то обыкновенно при таких случаях бывает…»

В прошлые века и в наше время большинство, кто имел дело с медведями, считают этого зверя «своенравным и себе на уме», несмотря на порой благодушный вид.

Издавна иностранцы называли Москву «градом медвежьим». Некоторые из них привирали, что по улицам российской столицы свободно разгуливают дикие медведи. Но доля правды в словах «Москва – град медвежий» была.

Этих зверей держали во многих домах для забавы как сторожей и, увы, для кровавых потех.

В XV–XVII веках медвежьи бои часто устраивались на московских площадях, улицах, дворах.

Писатель и историк Николай Михайлович Карамзин приводит описание медвежьих боев: «Охотники царские, подобно римским гладиаторам, не боятся смерти, увеселяя государя своим дерзким искусством.

Диких медведей, ловимых обыкновенно в ямы или тенетами, держали в клетках. В назначенный день и час собирается двор и несметное число людей пред феатром, где должно быть поединку: сие место обведено глубоким рвом для безопасности зрителей и для того, чтобы ни зверь, ни охотник не могли уйти друг от друга.

Там является смелый боец с рогатиною и выпускают медведя, который, видя его, становится на дыбы, ревет и стремится к нему с отверстым зевом. Охотник недвижим: смотрит, метит – и с сильным махом всаживает рогатину в зверя, а другой конец ея пригнетает к земле ногою.

Уязвленный, яростный медведь лезет грудью на железо, орошает его своею кровию и пеною, ломит, грызет древко, и если одолеть не может, то, падая на бок, с последним глухим ревом издыхает.

Народ, доселе безмолвный, оглашает площадь громкими восклицаниями живейшего удовольствия, и героя ведут к погребам царским пить за государево здравие. Он счастлив сею единственною наградаю или тем, что уцелел от ярости медведя, который в случае неискусства или малых сил бойца, ломая в куски рогатину, зубами и когтями растерзывает его иногда в минуту…»

О медвежьих забавах во времена царствования Михаила Романова писал Иван Забелин: «В 1620 году сентября 11 молодой царь Михаил тешился… медвежьим боем, о чем гласит следующая записка: „Ловчего пути конный псарь Кондратий Корчмин, да пеший псарь Сенька Омельянов тешили государя на старом цареве-Борисове дворе дворными медведями гонцами и у Кондрашки медведь изъел руку, а у Сеньки изъел голову…“»

Нередко случалось, что медведь, которого держали в доме на цепи, срывался и убегал в город. Тогда на улицах, где появлялся зверь, начиналась паника. Люди разбегались кто куда, запирали калитки и ворота, хватались за топоры и вилы.

В 1744 году был даже издан указ, чтобы медведей держали взаперти и на крепких привязях. А через восемь лет содержать этого зверя в домах и вовсе запретили.

Впрочем, запрет не очень действовал на москвичей, и медведи по-прежнему содержались в домах.

Даже в начале XX века по московским улицам еще водили дрессированных медведей. На губу зверя надевали металлическое кольцо на толстой цепи. В парках, на площадях, улицах, во дворах проходили короткие представления. Медведи плясали, кувыркались, катались по земле, подражали движениям людей.