Вадим Бурлак – Москва подземная. История. Легенды. Предания (страница 68)

Считается, что первый зверинец появился в Москве в XVII веке. Находился он около рва на Красной площади. Но в домах богатых москвичей частные зверинцы появились гораздо раньше.

Тот, что располагался на Красной площади, пополнялся за счет животных, подаренных русским царям правителями разных стран.

Конечно же, не мог обойтись зверинец без медведей.

Неизвестно, в каком веке появились эти слухи, и насколько они были достоверными. Но ходили они по Москве вплоть до XX века.

Нередко случалось в Первопрестольной так, что медведи, вырвавшись на волю, миновав пули, топоры, вилы горожан, не могли добраться до леса и на какое-то время оседали в заброшенных домах, парках, а порой – и в городских подземельях.

Во время страшной эпидемии чумы, вспыхнувшей в 1771 году в Москве, становились безлюдными целые кварталы. Как отмечал писатель Валентин Пикуль: «…Жители скрывали заболевших от врачей, боясь отправки в больницы, прятали от полиции мертвых. Хоронили их сами – где придется, лишь бы никто не видел. Москва [к сентябрю] ежедневно лишалась девятисот жителей…»

Несмотря на то, что государыня Екатерина II потребовала никого не выпускать из города, каждый день Москву покидали сотни жителей.

Конечно, в такой обстановке было не до забав и не до медведей, находившихся в некоторых домах Первопрестольной. Звери, ощущая человеческое бедствие, пользовались паникой и неразберихой, вырывались на волю.

Опустошенные дома, подвалы, погреба, забытые людьми лазы в подземелья для мишек на какое-то время оказывались спасительным убежищем. Пусть не многие из них, но закрепились в лабиринтах мрака.

А потом, – то ли народная любовь к «ужастикам» проснулась, то ли из-за действительных случаев, – стали обвинять сбежавших медведей в страшных преступлениях: и в поедании человеческих трупов на чумных захоронениях, и в нападениях на живых людей на московских улицах.

Доносила молва, что в подземельях Вороньей и Рогожской ямской слободы под кладбищем XV или XVI века поселился невиданной лютости медведь. Самой легкой добычей стал для него человек. Нападал зверь из «мрака подземельного» по ночам, убивал прохожего и утаскивал в свою пещеру. Там и пировал людоед.

Подобные слухи о косолапых чудовищах из «мрака подземельного» поступали и из Хапиловки, и из Переяславской ямской слободы, и из Татарово и Хорошево.

На место московского главнокомандующего Петра Семеновича Салтыкова, который, по мнению императрицы Екатерины II, не справился с «чумным бунтом», в Первопрестольную был направлен граф Григорий Орлов.

Он и здесь доказал, что достоин быть любимцем и государыни, и Фортуны. Всегда приветливый и доброжелательный, Григорий Орлов, казалось, без всяких опасений появлялся в госпиталях и церквях, в домах знатных людей и в убогих лачугах. В своем дворце на Вознесенской улице он приказал переоборудовать ряд комнат под госпиталь. Оставшимся в Москве врачам Орлов назначил тройное жалованье.

А когда улицы Первопрестольной оказались завалены трупами, он призвал находящихся в тюрьмах воров и разбойников совершить благодеяние: захоронить покойников. За это Орлов пообещал преступникам амнистию.

Как свидетельствовали современники, разбойники и воры исполнили просьбу графа. Почти никто из них не разбежался и получил обещанную Орловым свободу.

Крепостные, которые вызвались ухаживать в госпиталях за «чумными», стали вольными.

Но доброта Орлова улетучивалась, когда дело касалось мародеров и тех, кто продавал вещи умерших от чумы. Тут граф был неумолим – вешал без промедления.

Когда ему доложили о медведях-людоедах в московских подземельях, он поначалу не поверил. Потом, видимо, Орлова убедили. На уничтожение опасных зверей были направлены команды охотников.

Не сохранилось документов о результатах борьбы с медведями, поселившимися в московских подземельях. Наверное, их удалось уничтожить. Хотя по Москве еще долгое время ходили слухи, будто по ночам из заброшенных домов, колодцев, подвалов, пещер выходят на охоту звери-людоеды. Возможно, подобные байки рассказывали для острастки непослушных детей, любителей шляться по темным улицам.

Когда с эпидемией в Москве было покончено и Григорий Орлов доложил императрице о проделанной работе, Екатерина II похвалила графа за его «мирный подвиг». А потом добавила: «…да и с минотаврами в медвежьих обличиях ты справился…»

Когда в двадцатых годах XIX века в Москве был окончательно снесен Земляной вал, строители обнаружили под ним несколько пещер, соединенных узкими проходами. В одной из них они увидели сгнивший труп медведя.

Как и когда зверь попал в подземелье? Возможно, это был один из пещерных обитателей, наводящих на москвичей ужас в 1771 году.

Сколько их сейчас в Москве? Вряд ли, можно точно подсчитать.

Когда они появились в Первопрестольной? Определенного ответа нет…

В исторических источниках упоминается разное время появления кошек в нашей столице. В одних отмечается, что произошло это во времена правления Ивана Калиты, когда персидские купцы доставили в Москву четырех кошек. Другие относят их появление в Первопрестольной к XV столетию, когда великому князю Василию привезли в подарок котят из Византии.

Кошки прижились и стали неотъемлемой частью животного мира Москвы. В том числе, и подземного

Может быть, не так важно, когда они попали к нам. Главное, что прижились и стали неотъемлемой частью животного мира Москвы. В том числе и подземного.

Конечно, бывали времена, когда люди ополчались против кошек, но все же чаще их почитали и ценили.

В старинном Русском своде законов «Правосудье митрополичье» наказание за похищение кошки – довольно ощутимое. Согласно этому закону, за воровство животных штраф оценивается так: «За голубя платить 9 кун, за утку 30 кун, за гуся 30 кун, за лебедя 30 кун, за корову 40 кун, за кобылу 60 кун…» А вот за кражу вола или кошки уже требовалось уплатить 3 гривны. Одна гривна тогда равнялась 50 кунам.

Согласно русским поверьям XVIII–XIX веков, по поведению кошек можно предсказывать будущее и определять погоду. Свернулась она в клубок – жди холода, если спит брюхом кверху – грядет потепление. Когда кошка умывается – быть хорошей погоде и надо ждать гостей. А когда лижет хвост – скоро прольются дожди.

Считалось, что тому, кто убьет кошку, – семь лет ни в чем удачи не будет. А тех, кто их любит, эти животные могут охранять от злых духов, потому что сами связаны с таинственными силами.

В старину верили, будто на черную кошку можно выменять у черта неразменный червонец или шапку-невидимку.

В прошлые века московские прорицатели обязательно держали у себя этих животных и называли их «оком судьбы». Во время предсказаний они «советовались» со своими четвероногими помощниками, положа левую руку на загривок и спину кошки.

В Москве бытовало поверье: чтобы проверить найденную пещеру, открывшийся подземный лаз или заброшенный подвал, надо вначале туда запустить «око судьбы». Если кошка остановится и не захочет идти в темноту неизвестного подземелья, значит, и человеку не стоит туда соваться.

Есть мнение, что эти животные были приручены человеком лишь из-за практических соображений: оберегать дом и съестные припасы от грызунов.

Но почему их так много держат в городах сегодня, когда есть другие способы борьбы с мышами и крысами и когда многие кошки утратили свои охотничьи навыки?

Некоторые специалисты считают, что эти симпатичные животные снова спасают человека, но теперь уже не столько от инфекционных болезней, которые разносят грызуны, а от нервных срывов, инфарктов, подавленного настроения. Есть даже предположение, что общение с кошками способствует понижению кровяного давления, нормализации частоты пульса, и, благодаря им, больные инфарктом выздоравливают гораздо быстрее.

Однако, в истории известны случаи, когда кошки доводили ненавистных им людей и до нервных срывов, припадков и психических заболеваний.

Бежал от гнева царя князь Андрей Курбский в Польшу.

Вдали от родины талантливый литератор и политик написал обличительный труд – «Историю о великом князе Московском».

Много лет Курбский был видным царедворцем, приближенным и любимцем Ивана Грозного. Но потом начались дворцовые интриги, ложные доносы завистников царю на князя Андрея, опала, и, наконец, – монарший гнев и бегство.

Так что многое знал Курбский об Иване Грозном, многое мог рассказать… И рассказал.

«…Когда царь начал подрастать, лет в двенадцать, он стал проливать кровь животных, швыряя их с большой высоты, из теремов, а также вытворять многие другие неподобные вещи. Воспитатели же льстили ему и, на свою беду, расхваливали его. Когда ему исполнилось лет пятнадцать, тогда он начал проливать кровь уже и людей…»

Далее Курбский вспоминал, как в 1543 году тринадцатилетний великий князь Иван стал самостоятельно участвовать в дворцовых интригах и государственной политике.

«…Той же зимой, 29 декабря, великий князь всея Руси Иван Васильевич не смог больше терпеть того, что бояре бесчиние и самовольство творят…

И повелел схватить первосоветника их, князя Андрея Шуйского, и выдать его на расправу псарям. И схватили его псари, и убили в Кремле, напротив Ризположенских ворот. А советчиков его великий князь сослал. И начали бояре с того времени страх иметь к государю…»