Вадим Булаев – Холод южного ветра (страница 59)

Ответ нашли в сети. Кто-то ушлый, ради смеха, придумал легенду о холме — покровителе путешественников. Оставь тут камень на память — и будет тебе счастье. Склонный к суевериям народ и попёр косяком, нагрузившись булыжниками.

Потом добавились влюблённые. Они, будучи публикой беспокойной и обожающей показные сумасбродства, приняли в укреплении обычной байки живейшее участие. Фотографировались у кучи, клялись в вечной верности, проводили обряды помолвок и пели песни.

… Попив водички и с ужасом осознав, что изнурённые греблей конечности держат руль почти без тактильных ощущений, толкаем двухколёсный транспорт вверх. Сжав зубы, матерясь, с осторожностью ставя кроссовки на сыпучий грунт. Изредка оборачиваемся, обалдеваем от крутизны и высоты, на которую сумели взобраться. В свете налобных фонариков склон выглядит особенно непреодолимо.

Встретиться с разбившими лагерь туристами мы не боялись. Вершина для палаток неудобная, ветрено, да и близость развернувшегося у подножия строительства напрочь смела первоначальный, романтический ореол булыжной горки. Сюда теперь, скорее, по старой памяти таскались, отметиться и похвастаться геолокацией в соцсетях.

После мизерного, незаметного отдыха перешли к спуску по натоптанной, пологой тропке. Да, крутость одной стороны холм компенсировал удобством другой. Днём вообще можно на велике скатиться, если хоть немного знаком с тормозами и достаточно хладнокровен. Ночью же — я бы не осмелился.

Через пятнадцать минут до нас донёсся автомобильный шум — трасса. Многополосная, скоростная. Нам — туда, к проложенным под дорожным покрытием бетонным трубам, предназначенным для сброса воды при сильных ливнях.

Диаметры коммуникаций относительно невелики — метра полтора, внутри грязно, замусорено, но более удобного укрытия не сыскать. Люди там не ходят, подходы просматриваются, да и камер беспилотников можно не опасаться.

Пересидим до утра, а там и Мелисса подоспеет — заверял Ежи. На грузовом такси. Дальше едем в глушь, к её давней знакомой. Оттуда — мнения расходились: Сквоч предлагал пробиваться в столицу, поближе к космопорту и искать способ свалить на орбиту; ушастый обоснованно возражал, упирая на необходимость документов (там по городу шляться не получится — наблюдение за гражданами в разы сильнее) и основательную подготовку переезда. Я склонялся к попытке перейти границу с нейтральной страной, где по сию пору трудился представитель Федерации. В доказательство приводил разумные аргументы и упирал на протяжённость сопряжённых территорий. Где-нибудь дырочка да найдётся. Нам бы только на той стороне оказаться, а там пусть задерживают. Потребуем связи со своими, начнём вопить о дипломатах, и никуда не денутся — сведут с нужными людьми.

Но это в перспективе. А пока в затяжные дебаты мы не впадали, разумно полагая, что для начала потребуется как следует затеряться и пересидеть шумиху вокруг ограбления Лилли Космаль, но и от разработки общей стратегии не отказывались. Продумывали варианты.

— Погасите фонари, — Брок на середине спуска отключил налобник. — Недалеко осталось. Машины подсветят.

Через четверть часа мы обживались в шероховатой, прохладной трубе, словно из вредности, вбиравшей в себя отзвуки проезжающих сверху автомобилей и, периодически, мелко вибрировавшей при проезде многотонных грузовиков.

Расстелив прямо на грязь непромокаемую палатку, побросали вместо пуфиков рюкзаки и расселись, привалившись спинами к изгибам бетона.

— Кто на часах? — донесся из темноты голос Сквоча.

— Без разницы, — отозвался Брок. — Предутреннюю могу я отстоять. Вы больше задолбались. — Вит, первым пободрствуешь?

— Принял.

Натруженные ноги, руки, хребет крутило от усталости — в этом недавнем троеборье я выложился по полной программе. Чтобы как-то облегчить своё существование, достал планшет и открыл вкладку примитивной игры, основанной на сборе комбинаций разноцветных шариков. Отвлекусь…

— Ствол возьми, — включив на секунду фонарь, Ежи протянул мне револьвер. — Учти, боевой… Будешь пост сдавать — Сквочу передай. И сядь у входа.

Забрав ухватистое оружие, перебрался к краю трубы. Парни пошебуршали барахлом, устраиваясь, и засопели, совершенно не замечая дорожного шума.

За полночь разбудил бесфамильного. Передал планшет, револьвер, плюхнулся на его, не успевшее остыть, место, и попытался вздремнуть.

Ну и мерзость эта ваша труба…

Голове жёстко, телу непривычно, на бок не завалишься — либо голова, либо ноги в грязи окажутся, вой от машин постоянно будит, помещая в пограничное между сном и явью состояние. То спишь, то просыпаешься и прислушиваешься — всё ли в порядке, то и сам не понимаешь — спишь ты или проснулся, то начинают допекать бетонные шероховатости, то куда-то проваливаешься, в беспамятную черноту.

Нечаянно зацепив меня за ноги, Ежи сменил бесфамильного. Тот попытался занять лёжку знайки, принялся ворочаться, мешая спать и матерясь вполголоса на дискомфорт, после перебрался обратно, к самому краю трубы, пододвинув ушастого. Я рассеянно наблюдал за его манёврами, завидуя осмелившемуся сменить неудобную позу товарищу, и сонно размышлял, не пристроиться ли рядом с ним. Колебался. Только-только удобство поманило.

Брок воспринял возню товарища нормально. От скуки отложил свой девайс, встал, потянулся, прошёлся перпендикулярно дорожной насыпи, разминая ноги и плечи. Остановился шагах в семи, скорее слышимый, чем заметный на ночном фоне. Если бы не светлые кроссовки, слегка выбивающиеся из общей темноты, вообще бы не увидел.

Вот же не сидится ему…

— Вит!!!

Я не понял, кто орал, зачем и для чего. Однако не успели глаза толком распахнуться, как темноту трубы озарили частые вспышки у самого входа. По ушам будто молотком застучали выстрелы. И в этих вспышках я увидел силуэт с вытянутой вперёд рукой.

— А-а-а-а!

Громыхнуло, оглушающе хлестнув по барабанным перепонкам.

… Меня не учили, что делать, оказавшись под огнём в ограниченном пространстве. Все наставления, вдалбливаемые и в учебке, и сержантом, талдычили одно и то же: упасть, перекатиться в укрытие, используя рельеф или складки местности, открыть ответный огонь. Ага! Я бы и рад, но в круглой, полутораметровой трубе можно катиться только вперёд или назад. Стрелку и ствол двигать не надо. И так, и так попадёт. Ловушка…

Ещё выстрел.

— … Мать!!!

Вопили снаружи. До меня этот звук добрался во время удара о сложенные в глубине велосипеды. Ни придумав ничего лучше, я оттолкнулся подошвами от ткани палатки, покрывавшей намывную грязь, естественно, поскользнулся и рухнул на спину, прямо на изгиб руля.

— Ё…

Букву приправили вязкие шлепки, утробное рычание.

— Вит! Помогай!!! — хрипела ночь.

Помогай — уже понятнее. Упёршись на локоть, сместил центр тяжести и, погрузившись пальцами во влажную, липкую землю, хорошенько оттолкнулся, перекатываясь в единственно допустимую из-за диаметра трубы полуприсядь. Палатка снова подвела, приходя в движение под моими кроссовками, но я удержался.

Фары проезжающего сверху автомобиля с грехом пополам подсветили пространство перед нашим убежищем. На земле — два тела, друг на друге, оба не двигаются.

Что за херня?!

— Самад, живой?

Только сейчас дошло — это Сквоч. Он что, ополоумел?

— Самад?

— Цел.

— Подойди.

Не веря в происходящее, я выбрался под испещрённый звёздами небосвод. Била дрожь, в глазах до сих пор плясали яркие круги от вспышек.

Всмотрелся, приблизился на полметра. Верхнее тело отвалилось вбок, нижнее лежало. Но не спокойно, как мне показалось ранее — оно дёргалось. Мелко, царапая пальцами почву и подёргивая коленями. Голова повернулась к насыпи, а из её правого уха торчал необычный, неприродный предмет. Толстоватый, твёрдый.

Судорога, затих… Машина уехала, погружая сюрреалистичное зрелище в темноту.

— Он мёртв… Вит! Что ты видел?

Это лежит Ежи, наш взводный знайка… Ежи…

Я не смог пересилить себя и подойти к товарищу. Замер у входа в дренаж, совершенно не представляя, куда идти и что делать. Не знаю. Ни куда, ни зачем, ни…

— Ви-ит! — моё имя сопровождалось кашлем человека, пропустившего добротный удар в грудную клетку. — Не дури.

— Что с ним?

Для чего спросил? Ответ и так очевиден…

— Я его убил. Повторяю. Что ты видел?

Фигура бесфамильного переменила положение, отойдя от меня вглубь черноты.

— Убил… — повторил я за Сквочем.

— Вит, пожалуйста, ответь.

Плохо понимая, для чего ему это, я попытался припомнить далёкие-далёкие времена, те самые, благостно проводимые в трубе.

— Он стоял, — последняя мирная картинка неохотно всплывала из памяти сквозь помехи свежих новостей. — Потом ходил. Потом развернулся, поднял руку. Так, — я вытянул перед собой правую ладонь…

… Маяк. Занятия по огневой подготовке. Тема: «Короткоствольное оружие». Позиция для стрельбы стоя…

— Брок нас хотел убить? — брякнул я, сопротивляясь выводу и истово надеясь, что это самообман.

— Да. Я успел первым.

Внутренне чутьё уверенно твердило: лопоухий не врёт. Но никак не поясняло причин.

— Из-за денег?

— Наверное. Помоги тело перетащить.

Я не сдвинулся.