Вадим Булаев – Холод южного ветра (страница 58)

— Уходим, — я показал ему деньги.

Личина Микки Мауса на физиономии сослуживца одобрительно гыкнула, а по правую сторону материализовался недовольный знайка.

— Что вы как беременные плетётесь?! Я думал, вы уже на лодке с вёслами в зубах сидите!

Проигнорировав укол, спросил:

— Лилли как? Не задохнётся?

— Не-а… Я кляп аккуратно всовывал, чтобы в горло не пошёл и зубы не повыбивать.

От этих новостей настроение немного приподнялось.

Накопитель мы утопили где-то через три усадьбы от дома госпожи Космаль, следом полетели перчатки, личины Микки Мауса, за ними — футболки, демонстрируя всем заинтересованным лицам другие, надетые заранее, с логотипом бейсбольной команды местного колледжа.

Более подходящих на распродаже не нашлось. Заметные тряпки. Во всю грудь переливается принт с изображением зелёной зубастой морды и надписью «Крокодилы». Бита и мяч, обязательные атрибуты для данной игры минималистичны, заметны лишь при ближайшем рассмотрении. А… и так сойдёт. Главное, единообразно и не в розовых пони.

Крокодилим мы. По всем видам спорта. Надоело в бейсбол играть — пересели на лодку. Тренируем… выносливость. Вёсла для этого вполне подходят.

Гребли рьяно, не меняя рассадки. Я спереди, Сквоч сзади. Пирога скользила по водной глади, на глазок показывая километров под восемнадцать в час — помогало течение и зашкаливающий адреналин в крови.

Устроившийся на носу Ежи, признанный запасным и готовый в любую минуту подменить уставшего, в качестве моральной поддержки продолжил баловать нас добрыми вестями:

— Раньше не хотел говорить… — лукавый прищур направлен вроде как к берегу, однако меня таким фокусом не проведёшь. Следит за нами знайка, реакции ждёт, насладиться триумфом хочет. — Я, похоже, нашёл выход к людям, способным изготовить нужные ID. Устанавливать их, к сожалению, придётся рядом с нашими чипами, чтобы они всегда в максимальной близости находились и сканирование зацикливалось на нужных кодах, но это, други, фигня. Любой считыватель работает по всему телу, за исключением электронного кошелька. Н-да… Там, признаю, зыбко всё, зато направление верное. Печёнкой чую.

Болтая, он не прекращал любоваться деньгами, благоразумно упакованными в водонепроницаемый пакет.

— Ствол откуда? — поинтересовался бесфамильный между взмахами.

— Мелисса достала. Через знакомых знакомых нашла продавца. Она же в четвёртом округе родилась и выросла, имеет связи…

— Почему один?

— Больше не было. Точнее, были, но слишком неудобные. Армейские полуавтоматы. Куда нам с ними…

— И на кой скрывал?

Лопоухий склонил голову на бок, демонстрируя стыдливость.

— Да как-то из памяти вылетело. Я же план операции разрабатывал, аж мозги плавились. А твой где? — припомнил он о пукалке Сквоча.

— В рюкзаке. За поясом носить неудобно, особенно в лодке. Приберёг на потом.

— Осуждаешь? — Брок положил пакет с деньгами на дно лодки, устало облокотился о борт, опустил правую ладонь в воду и, будто невзначай, сконцентрировался на образовавшемся буруне.

— С чего взял?

— По тому, как на меня смотришь, вижу… Я угрожал оружием женщине, перепугал её до заикания… Реально, заикалась! Самад не даст соврать!

В подтверждение я ограничился кивком, не рискуя сбивать дыхание.

— Нет. Ты всего лишь воспользовался ситуацией, сообразив, как проще всего отключить охранную систему. Её приложение подвело, удобство боком вышло… Меня больше револьвер заботит. Зачем утаил? Только не ври про склероз, — бесфамильный продолжал долбить Брока. — Не надо.

Тот посерьёзнел.

— Ты про свою игрушку тоже не особо распинался. Втихую спёр, мне ничего не сказал… — ушастый закончил с купанием руки и прибрал деньги в рюкзак. Пересчитывать и решать их судьбу будем после. — Признаю — не хотел хвастаться. Берёг как последний довод. Покажи я вам ствол раньше — извели бы нытьём «сделай и нам такие же», а может, дебаты бы устроили, кто лучше стреляет. Ну и опасаться бы меня стали. Я с пушкой — вы с голой жопой. К чему разлад?.. И нет, — провозгласил он упёрто так, непоколебимо. — Не отдам. Мне тоже без оружия грустно.

Детское «не отдам» отозвалось смешком за спиной. Бесфамильный развеселился. А чего ему плакать, когда он к вёслам привычный? А вот у меня всё плохо, плечи аж трещат.

— Смени, — попросил я Ежи.

— Давай.

Поменявшись путём нехитрых манипуляций и осторожных движений, я с наслаждением расслабился и приступил к обязанностям дозорного — высматривал полицейский катер.

По моему предложению пирога шла в предельно допустимой близости к берегу, разумеется, с учётом требований к границам частной собственности. Демонстративно, на свету, как и положено приличным спортсменам, припозднившимся на тренировке.

Кто заподозрит?

В дополнение — командная одежда, экстравагантная лодка, потные хари. Рядом с каждым, поверх рюкзака — маски с дыхательными трубками, на всякий пожарный. Придерутся — попрыгаем в воду. Для того и деньги в пакет засунули, и фонари полицейские, защищённые от всего на свете, приобрели. Вода тёмная, не всякий прожектор возьмёт.

К тому же, в нагрузку подарочек имеем, чтобы копам было чем заняться, давая нам фору: семь бутылок из тонкого стекла с легковоспламеняющейся смесью и кустарными фитилями в пробках. Зажигалки скотчем к посудинам примотаны. Поджёг — и бросай.

Катер — не бронированный десантный челнок. Полыхнёт, никуда не денется.

Про «дальше» размышляли абстрактно. Плавать умеют все, до берега относительно близко, ну а частные владения… никто туда и не собирается. Река широкая, с километр, найдётся, где затеряться. Спасательные жилеты, доставшиеся от бывшего владельца лодки, перекрашенные из оранжевого в болотно-серый, помогут не утонуть. Или выдадут, покачиваясь сверху над пловцом, как поплавок.

Но тут уж… будем верить в удачу. От всего не убережёшься. Бросить всегда успеем.

Обнадёживало и расписание перемещения речной полиции. Примерно в это время они должны находиться в районе городского пляжа, охотиться на пьяненьких любителей водных забав. Штрафы выписывать, присматривать за подгулявшими компаниями, мелькать у городских мостов, контролируя самоубийц и прыгунов в неположенных местах. Отклонялись копы от графика не так уж часто, потому та встреча, на реке, была ближе к случайности, чем к плановому появлению катера в заданной точке патрульного маршрута.

… За воспоминаниями о титанической подготовке, проведенной ради визита в дом госпожи Космаль, я прошляпил появление нужного нам песчаного берега.

Выглядел он так себе: плохо подсвеченный прижимистыми владельцами, с пробивающейся сквозь неухоженный песок травой и растущими тут и там кустами.

Дошли. Остановка «Трейлерный парк».

У воды, на расстеленных пледах отдыхали люди. Кто с корзинками съестного, кто играл в карты, пристроившись поближе к фонарям, кто безразлично лежал на спине, впадая в нирвану.

Вот и пирс — шаткий настил поверх железных бочек, приспособленных вместо понтонов.

Накинув швартовый конец на торчащий обрезок швеллера, мы преспокойно выбрались на твёрдую поверхность, прихватив заранее собранные рюкзаки, палатку в скатке, повытаскивали велики. Они у нас складные, другие бы в лодку не поместились. Больше ничего брать не стали. Вещи сделали своё дело. Что-то пригодилось, что-то осталось невостребованным. Плевать. Пусть забирает, кто хочет.

Дальше — по намеченному маршруту.

Дойти до укромной полянки на середине пологой тропы, ведущей к выезду. Снять штаны, оставшись в обтягивающих трико велосипедистов. Напялить шлемы, приготовить транспорт к движению, включить налобные фонари.

Потом — ехать по указателям. Они начинаются немного выше, с края бетонированной площадки. У шлагбаума спешиться, крикнуть дежурному смотрителю: «Мы — кататься», и, нырнув под поперечной красно-белой трубой, выбираться на дорогу.

Через триста метров свернуть в одноэтажные кварталы для тех, у кого денег впритык, а жить в многоэтажке, с шумными соседями за стеной, не хочется. Пасторальные заборчики, подстриженная травка, помытые почтовые ящики, обязательные взаимные приветствия с приторной вежливостью — здешний народец изо всех сил рвётся продемонстрировать всем и каждому свою респектабельность и заработанный тяжким трудом статус. Их Брок хорошо охарактеризовал: средний класс с претензиями.

Долго катить по ухоженным улочкам, дожидаясь перехода домиков в строительные площадки, где возводятся новые каркасные экономки для очередных любителей показной благопристойности.

По окончании нормальной дороги двигаться дальше, однако в скопище дремлющих до утра грузовиков и экскаваторов не соваться, а забирать к вытянутому, гребнистому холму, где начинается неширокая тропинка, протоптанная поклонниками пешего и велотуризма. На пригорке — остановка. Не ради отдыха — отсюда далеко видно весь пройденный путь и присутствует развилка. Влево — для бегунов, прямо — кратчайший маршрут на вершину холма, а он довольно крутоват.

На вершине — потушить свет и отдохнуть рядом с горкой камней, принесённых на память всякими бездельниками. Обычай у них тут такой — в доказательство визита оставить после себя каменюку с нацарапанными инициалами и датой. Иногда встречаются с сердечками и клятвами в вечной любви.

При первом визите долго пытались понять — зачем, что за дурошлёпный обычай?