Вадим Булаев – Холод южного ветра (страница 61)
«Ты где?»
Ответ пришёл секунд через тридцать:
«Дома. Как ты и сказал. Вещи собираю. Тебя жду, мой милый»
Дома… А должна сюда спешить, нас забирать. Во всяком случае, так Ежи утверждал. И тут враньё.
«Тебе ещё долго?»
«Только начала»
Точно, никуда она не собиралась.
Обеспокоенность слегка понизилась, процентов на восемь.
— Читай, — я протянул девайс бесфамильному. — Соображаешь?
— Сука…
Желание поболтать с толстухой усилилось. Набрал:
«Жди. Люблю»
Вместо ответа примчался каскад смайликов, состоящий сплошь из поцелуйчиков и сердечек.
— Полезли за великами. Придётся своим ходом пилить.
— Рано, — умно парировал Сквоч. — На трассе почти пусто. Давай утра дождёмся.
Поколебавшись, согласился. Полчаса или час ничего не решат. Не решат и три. Как бы не морозило от осознания того, что в трубе лежит труп нашего товарища, безопасность прежде всего. Подложив под зад расправленную футболку из арсенала покойного, я продолжил копаться в планшете Ежи.
Бесфамильный устроился поодаль и негромко вздыхал, переваривая в себе события этой ночи.
На душе было муторно.
… К дому Мелиссы мы подъехали ближе к одиннадцати по местному времени. Добрались без приключений, благоразумно не нарушая правил и не уставая воздавать хвалу очкам, шлемам и велосипедным аккумуляторам. Отмахать пришлось прилично — под сорок километров, и это с учётом кратчайшего маршрута, выбранного навигационной системой.
У подъезда, сложив двухколёсный транспорт пополам, я написал новый месседж:
«Встречай парней. Я — за шампанским»
— Дай нож, — неожиданно попросил Сквоч. — Я видел, ты его в задний карман переложил.
— На кой?
— Для поддержания беседы. Бабы в гневе непредсказуемы.
— Не вздумай, — отказал я. — Тебе Ежи мало?
— Тогда сам разбирайся, — изменился в лице сослуживец, но не зло. Больше походило, как если бы ему ложку дерьма под нос сунули и приказали сожрать.
Правильно, пусть прочувствует…
Подхватив велосипед, я пошёл к знакомой квартире.
Мелисса встретила нас без энтузиазма. Скупо предложила завтрак, неделикатно намекнув, что из подхарчиться одни тосты и в магазин она ещё не ходила; усадила в комнате на гостевой диван; споткнулась о перегородившие коридор велики, не по-женски загнула в семь этажей с надстройками.
— Ежи скоро придёт? — проронила она, укладывая какую-то тряпку в большую дорожную сумку, поставленную посреди комнаты.
— Он убит.
Женщина замерла.
— Он убит, — повторил я.
Толстая туша осела на пол.
— Где? Когда?
— В доме Космаль.
К чему ей правда? Что она даст, за исключением дополнительной истерики и непредвиденных осложнений? Сидеть рядом с убийцей любимого, смотреть на него, разговаривать с ним, слушать его пояснения, почему он жив, а тот, такой нужный и важный — нет… Это кошмарная пытка.
А я — не садист. Лучше совру.
— Его охранник застрелил. Он смелый был, первым пошёл… Охранник открыл огонь, а Ежи, прикрывая нас, шмальнул в ответ. Погибли оба. Мы отступили. Так получилось…
Почему-то хотелось, чтобы лопоухий в её памяти остался героем.
— Где… он?
— В полицейском морге. К усадьбе копы со всей округе слетелись.
— Я… могу пойти туда?
Без слёз, без криков…
— Принеси водички, — шепнул я Сквочу. — Её вот-вот накроет.
Кивнув, бесфамильный спешно двинул на кухню. Зажурчала вода.
— Это из-за вас… — до толстухи всё же докатился весь ужас потери. — Вы… Вымогатели… Ненавижу!!!
Обезумевшая женщина попыталась вскочить и броситься, выставив перед собой пальцы, однако шарообразная комплекция позволила лишь потерять равновесие, оступиться и бесформенной массой рухнуть на пол.
Подоспел сослуживец. Недолго думая, он плеснул воду из чашки в круглое, щекастое лицо, а я придавил тушу сверху, мешая Мелиссе подняться и рявкнул:
— Ещё воды!
Сквоч помчался на кухню.
Новая порция холодной жидкости несколько отрезвила горемычную тётку. Она перестала сопротивляться, распласталась податливой кучей по напольному покрытию, разревелась.
У женщин, похоже, без слёз — никак.
Я не отпускал, втайне сочувствуя горю и пытаясь понять, при чём тут вымогательство.
— Ты свихнулась?! Какое вымогательство?!
— За то… что его копам… не сдадите… — проныла уборщица сквозь всхлипы.
— Почему мы его должны были сдать? — проговаривал ласково, будто обращался к ребёнку или тяжелобольному.
— Он же в ту драку из-за вас полез… А вы его подставить захотели…
Вся эта чушь прекрасно укладывалась в сказку, наспех сляпанную Броком для романтической толстухи. Он — умница, вписался за друзей, а мы — захребетники, мешающие их счастью.
— И в дом тот из-за вас полез… Чтобы вы этими деньгами подавились!
— Мелисса! Ты уверена?!
— Гады, гады, какие же вы гады… Сдохните…
Пора приводить даму в сознание.
— Сквоч, опустись на колени и покажи чип, — скомандовал я, схватив женщину за волосы.
Дёрнул вверх, с силой, сознательно причиняя боль.