Вадим Бочков – Те, кого не дождались (страница 7)

– Вы давно волонтёрите? – спрашивает она, чтобы что-то сказать.

– Два года. После того, как сам комиссовался окончательно.

– А до этого?

– До этого пытался жить обычной жизнью. Не получилось.

Лена поворачивается к нему. Он смотрит на свои руки. Пальцы сцеплены на сумке. Она замечает, что у него нет обручального кольца.

– Извините, – говорит она. – Я не хочу… лезть.

– Ничего. Я сам начал.

Молчат. Снег идёт, мелкий, колючий. Лена поднимает воротник.

– Ваш муж, – говорит Игорь. – Он военный?

– Нет. Инженер. Мобилизовали.

– Понятно.

Он говорит это без оценки. Не «жаль», не «герой». Просто констатирует. Лена чувствует, что это правильно. Не надо слов.

– Я вчера звонила, – говорит она. – В часть. Сказали, что данных нет. Что, если найдётся, дадут знать.

– Это нормально. Такое бывает. Связь теряют, потом находят.

– Вы верите?

Он молчит. Долго.

– Верю, – говорит наконец. – Потому что если не верить, то зачем тогда всё.

Она не спрашивает, что значит «всё». СВО? Его жизнь? Её ожидание? Не спрашивает.

Мимо проходит мужчина в форме, кивает Игорю. Тот кивает в ответ. Лена замечает, что здесь его знают. Он свой.

– Я пойду, – говорит Игорь. Встаёт. – Мне нужно документы отвезти.

– Спасибо, что посидели.

– Не за что.

Он делает шаг, останавливается. Достаёт из кармана шоколадку. Простую, молочную. Протягивает.

– Это не мне, – говорит он. – У вас дочь, да?

Лена смотрит на шоколадку. Не понимает.

– Откуда вы знаете?

– Вы в прошлый раз говорили. Сказали, что укладываете спать. Я запомнил.

Она берёт шоколадку. Пальцы касаются его пальцев. Ладонь тёплая, несмотря на холод.

– Спасибо, – говорит она.

– Держитесь.

Он уходит. Хромает. Лена смотрит ему вслед, пока он не скрывается за поворотом. Потом смотрит на шоколадку. Кладёт в карман.

Встаёт. Идёт к остановке.

Дома она достаёт шоколадку, кладёт на стол. Потом убирает в шкаф – Вике на завтра. На кухне тихо. Часы тикают. Она смотрит на шкаф, где стоит кружка «Лучший папа». Не трогает.

Достаёт визитку из кармана. Смотрит на номер. Кладёт на стол рядом.

Вечером, когда Вика спит, она достаёт телефон. Открывает чат с Артёмом. Две серые галочки. Она пишет: «Я скучаю». Отправляет. Две серые.

Потом открывает визитку. Смотрит на номер. Не звонит.

Ложится. На ней футболка Артёма. Она пахнет уже не им, а стиральным порошком и дымом. Лена закрывает глаза. Пытается представить его лицо. Получается с трудом. Она пугается этого.

Встаёт, идёт на кухню, наливает воды. Стоит у окна. На улице темно, фонари горят. Она смотрит на своё отражение в стекле. Чужое лицо.

Возвращается в спальню. Ложится. Телефон на тумбочке. Рядом – визитка. Она поворачивает её лицом вниз.

Засыпает.

Утром Вика находит шоколадку в шкафу.

– Мама, это мне?

– Тебе.

– А кто дал?

– Добрый дядя.

Вика разворачивает фольгу, ломает кусочек. Жуёт.

– А папа тоже даёт шоколадку, – говорит она.

Лена не отвечает. Смотрит, как дочь жуёт.

– Мама, а папа скоро вернётся?

– Скоро.

– А он привезёт шоколадку?

– Привезёт.

Вика улыбается. Лена улыбается в ответ. Потом отворачивается, идёт на кухню.

Достаёт из шкафа кружку «Лучший папа». Моет её. Ставит на стол. Не прячет больше. Пусть стоит.

Потом достаёт визитку. Смотрит. Кладёт обратно в ящик.

Выходит из дома. Идёт в сад вести Вику. Снег тает. На дороге слякоть. Она идёт и не знает, куда пойдёт после сада. Домой? В военкомат? Или просто посидеть на лавочке?

Телефон в кармане. Две серые галочки.

Глава 4 – Сосна

Артём в подвале у местных жителей: бред, боль.

Сознание возвращается кусками.

Сначала звук. Капает вода. Где-то рядом, ровно, без остановки. Кап. Кап. Кап. Артём считает капли, потому что это единственное, что можно считать. Потом понимает: он слышит не воду. Это его сердце. Бьётся в ушах.

Потом запах. Сырой подвал. Земля. Гниль. И что-то ещё – горячее, металлическое. Кровь. Его кровь. Он узнаёт этот запах теперь. Научился.

Потом боль.

Она возвращается не сразу. Сначала он не понимает, где тело. Кажется, оно отдельно, где-то в стороне. Он пробует пошевелить пальцами – не знает, получилось или нет. Пробует открыть глаза – веки тяжёлые, как бетонные плиты.

– …шевелится, – голос женский, тихий. – Смотри, шевелится.