Вадим Бочков – Те, кого не дождались (страница 5)
Она ставит кружку. Не пьёт. Смотрит на Лену.
– Что говорят?
– Ничего. Пропал без вести в зоне проведения СВО.
Слово «пропал» повисает между ними. Надежда Петровна кривится, как от боли.
– Не говори так.
– Как?
– «Пропал». Он не пропал. Он жив.
– Я тоже надеюсь.
– Не надеешься. Ты уже всё решила.
Лена смотрит на неё. Не понимает.
– Что решила?
– Ты куртку его убрала. Вещи спрятала. Живёшь, как будто…
Она не договаривает. Лена чувствует, как внутри поднимается что-то. Не злость. Другое. Усталость, которая превращается в жар.
– Как будто что? – голос становится твёрже. – Как будто его нет? Его нет. Десять дней нет связи. Военкомат ничего не знает. Что мне делать? Сидеть и ждать?
– Ждать.
– Я жду.
– Ты не ждёшь. Ты хоронишь.
Лена встаёт. Кружка в её руке дрожит. Она ставит её в раковину, чтобы не разбить.
– Не говорите так, – говорит она, повернувшись спиной. – Вы не знаете, что я делаю. Вы не знаете, как я сплю. Как просыпаюсь. Как смотрю на телефон.
– Я знаю. Я мать.
Лена оборачивается. Смотрит на свекровь. Надежда Петровна сидит прямая, руки на столе. Лицо серое, глаза красные. Она не плакала. Ещё нет.
– Вы мать, – говорит Лена. – А я жена. И я не знаю, жена я или вдова. Понимаете? Я не знаю, что мне делать с собой. С Викой. С его вещами. Если я уберу куртку – значит, похоронила. Если оставлю – схожу с ума каждый раз, когда смотрю на неё.
– Оставь.
– Не могу.
– Можешь. Ты сильная.
– Я не сильная. – Лена садится напротив. Голос тихий, срывается. – Я слабая. Я не сплю ночами. Я начала курить. Я…
Она замолкает. Не хочет говорить про футболку, про то, как спит в ней. Не хочет, чтобы свекровь знала.
Надежда Петровна молчит. Потом протягивает руку через стол. Берёт Лену за руку. Ладонь у неё сухая, жёсткая.
– Я не тебя виню, – говорит она. – Я себя виню. Я его родила. Я его не уберегла.
– Вы не виноваты.
– Знаю. Но всё равно.
Они сидят так минуту. Потом Надежда Петровна убирает руку. Достаёт из авоськи банки. Ставит на стол.
– Это тебе. Суп сварила, котлет. Ешь. Ты худая.
– Спасибо.
– Я пойду.
– Куда?
– В военкомат. Сама узнаю.
– Там скажут то же, что и мне. Ждите.
– Я не ждать. Я спрашивать.
Надежда Петровна встаёт. Идёт в коридор. Останавливается у пустой вешалки. Смотрит на неё. Потом переводит взгляд на Лену.
– Ты не убирай больше вещи, – говорит она. – Пока я не скажу.
– Вы не имеете права.
– Имею. Я мать.
Она открывает дверь. На пороге оборачивается.
– Он жив, – говорит. – Я знаю. Сердце знает.
Дверь закрывается. Лена остаётся одна в коридоре. Смотрит на вешалку. Пусто. Она подходит к шкафу, открывает антресоль. Достаёт куртку. Вешает на место.
Потом идёт на кухню, открывает банку с супом. Ест. Суп горячий, наваристый. Она ест и плачет. Слёзы текут в тарелку. Она не вытирает.
Появление Игоря (военкомат, первая встреча)
Через два дня Лена снова идёт в военкомат.
Не потому, что надеется узнать что-то новое. Потому что не может сидеть дома. Вика в саду. Квартира пустая. Она ходит из комнаты в комнату, трогает вещи, смотрит в окно. На кухне стоят банки со свекровиным супом – она не доела. Кружка «Лучший папа» стоит в шкафу, и она не может её достать, но и забыть о ней не может.
Лучше идти. Хотя бы знать, что она сделала всё, что могла.
В военкомате та же очередь. Те же лица. Лена встаёт в конец. На ней пуховик, который она носила всю прошлую зиму. Артём тогда сказал: «Купи новый, этот старый». Она не купила. Теперь некуда.
Женщина перед ней оборачивается. Лет пятьдесят, лицо опухшее, волосы седые.
– Вы тоже? – спрашивает.
– Да.
– Сын?
– Муж. Позывной Техник.
Женщина кивает. Не «сочувствую», не «держитесь». Просто кивает. Лена понимает: здесь это лишнее.
Дверь открывается, выходит молодая девушка. Она не плачет – она белая, как бумага. Идёт, не глядя по сторонам. Лена смотрит ей вслед. Женщина перед ней говорит:
– У неё брат. Второй месяц не могут найти.
– Найдут, – говорит Лена. Она не знает, почему говорит это. Просто надо что-то сказать.
– Найдут, – повторяет женщина. Не верит.
Очередь движется. Лена заходит в кабинет. Тот же мужчина с красным лицом. Он узнаёт её.
– Вы снова?
– Да. Что-нибудь известно?