Вадим Бочков – Энергия падения (страница 2)

Гром сидел в темноте, сжимая в руках чертёж, и понимал: его жизнь только что разделилась на «до» и «после».

– Сын? – раздался голос матери.

Гром вздрогнул, обернулся. Мать стояла у лежанки, глядя на него.

– Ты нашёл, – тихо сказала она. – Я знала, что однажды ты найдёшь.

– Почему ты молчала? – спросил Гром. – Почему спрятала?

– Потому что чертежи убили твоего отца, – ответила мать. – Он слишком много думал, слишком много хотел изменить. И Совет этого не простил.

Гром смотрел на неё, не веря.

– Его не вода убила, да? – спросил он. – Ему помогли?

Мать молчала. Но молчание было ответом.

– Я хочу узнать правду, – сказал Гром. – И я хочу закончить то, что он начал.

Мать подошла, села рядом, обняла его.

– Ты похож на него, – прошептала она. – Такой же упрямый. Только обещай мне одно: будь осторожен. Не доверяй никому, кроме Арсения. И если почувствуешь опасность – остановись.

Гром кивнул, хотя в глубине души знал: остановиться он не сможет.

Вода должна течь вверх.

Глава 2. Тайник

Мать уснула только под утро. Гром слышал, как она ворочалась на лежанке, вздыхала во сне – тревожно, прерывисто. Сам он не сомкнул глаз. Сидел у очага, при свете угасающих углей разглядывал чертежи и чувствовал, как внутри разрастается что-то большое, горячее, похожее на пламя.

Отец не просто мечтал. Отец считал.

На каждом листе стояли цифры. Длины труб, диаметры клапанов, углы наклона. Гром не всё понимал, но чувствовал: здесь нет ничего случайного. Каждая пометка – результат опыта, может быть, не одного десятка попыток.

Особенно его поразил один чертёж. На нём была изображена целая система: несколько устройств, соединённых каналами, одно выше другого, и над всем этим – надпись крупными буквами: «Каскад. Лестница для воды».

Отец хотел поднять воду на Верхний ярус. Не просто мечтал – рассчитал.

Под утро Гром задремал прямо за столом, уронив голову на чертежи. Ему приснился отец – молодой, каким Гром его почти не помнил, стоял у большого водяного колеса и улыбался. А потом повернулся и сказал: «Ты понял? Вода не любит, когда её торопят. Она любит, когда её слушают».

Гром проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

– Вставай, – шипела мать. – Солнце уже высоко. И спрячь это немедленно!

Гром торопливо свернул чертежи, сунул их под куртку. Мать смотрела на него с тревогой, но ничего не сказала. Только вздохнула и отвернулась к очагу.

– Ешь и иди к Арсению, – бросила она через плечо. – Он просил тебя зайти.

Гром быстро проглотил лепёшку, запил водой и выскочил наружу.

-–

Арсений ждал его на том же месте – сидел на пороге, повернув слепое лицо к солнцу. Услышав шаги, он усмехнулся:

– Ну что, нашёл?

Гром опешил. Он никому не говорил про чертежи.

– Не делай такие глаза, – хмыкнул старик. – Я твоего отца тридцать лет знал. Знал, что он прячет. Знал, где прячет. И знал, что однажды ты это найдёшь. Садись.

Гром сел рядом. Внизу, в туманной глубине, ритмично стучали механизмы. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.

– Показывай, – велел Арсений.

Гром вытащил из-под куртки верхний лист – тот самый, с гидравлическим тараном – и положил старику на колени. Арсений провёл пальцами по бумаге, ощупывая линии, цифры, пометки. Лицо его стало сосредоточенным, почти суровым.

– Помню, – тихо сказал он. – Это он мне показывал, когда только начал чертить. Я тогда ещё зрячий был. Смеялся над ним: «Вода вверх не пойдёт, ты что, физику перехитрить решил?» А он не смеялся. Он знал.

– Как это работает? – спросил Гром. – Я ничего не понимаю. Труба, какой-то шар, клапаны… Как вода может идти вверх?

Арсений убрал руку с чертежа, повернулся к Грому.

– Ты когда-нибудь видел, как бьёт вода из узкой трубы? Если зажать шланг, она брызгает сильнее?

– Видел, – кивнул Гром. – Мы в детстве зажимали пальцем, когда воду из бака сливали.

– А если бы ты перекрыл трубу не пальцем, а клапаном, и сделал бы это резко? Что бы случилось?

Гром задумался.

– Удар, – сказал он. – Вода ударит по клапану.

– Правильно. Гидравлический удар, – Арсений произнёс это слово с удовольствием, будто смакуя. – Вода течёт по трубе, набирает скорость. Потом клапан резко закрывается. Вода не может остановиться мгновенно, она бьёт в клапан, и давление в этом месте взлетает до небес. Если в этом месте есть другой клапан, который открывается внутрь специального сосуда с воздухом, часть воды проскочит туда, сожмёт воздух, а потом сжатый воздух вытолкнет эту воду вверх – выше, чем была вода вначале.

Гром молчал, переваривая. Это звучало как волшебство.

– Воздух как пружина, – продолжил Арсений. – Ты сжимаешь его ударом воды, он накапливает энергию, а потом отдаёт – толкает воду вверх. Понял?

– Кажется, да, – неуверенно сказал Гром. – Но как сделать, чтобы клапан закрывался сам, без человека?

Арсений улыбнулся, обнажив редкие жёлтые зубы.

– А вот это самое хитрое. Смотри.

Он снова провёл пальцем по чертежу, нащупал нужное место.

– Тут у твоего отца нарисован ударный клапан. Он не просто так висит. У него есть вес и пружина. Вода течёт, давит на клапан, открывает его, течёт дальше. Но когда скорость потока становится достаточной, давление на клапан меняется, и пружина захлопывает его. Резко. Удар. Дальше цикл повторяется снова и снова. Само. Понимаешь? Механизм сам себя регулирует.

Гром представил это: вода бежит по трубе, клапан хлопает, вода бьёт, часть уходит вверх, остальная снова разгоняет клапан, и снова – тук, тук, тук. Как сердце.

Как сердце великана, которое бьётся внизу.

– Ты можешь мне показать? – спросил Гром. – Не на чертеже, а по-настоящему? У тебя есть такой таран?

Арсений покачал головой.

– Нет. Мы не строили. Твой отец хотел, но не успел. А я, сам видишь, без глаз какой из меня строитель?

Он помолчал.

– Но ты можешь попробовать.

Гром замер.

– Я?

– А кто же? – усмехнулся старик. – Других дураков, которые верят, что вода может течь вверх, я что-то не вижу.

– Но я не умею, – растерянно сказал Гром. – Я никогда ничего не строил. Только чинил мелкое.

– Все великие инженеры начинали с мелкого, – отрезал Арсений. – У тебя есть чертежи отца. У тебя есть голова на плечах. У тебя есть я – научу, что смогу. Чего тебе ещё?

Гром смотрел на старика и чувствовал, как внутри разрастается тот самый жар, что мучил его ночью. Страх. Волнение. И ещё что-то, чему он не знал названия. Может быть, надежда.

– А материалы? – спросил он. – Где взять?

– А вот это уже интересный вопрос, – Арсений понизил голос. – Внизу, на Средних ярусах, есть старые мастерские. Ещё до-коллапсные. Там, говорят, полно всякого железа. Но туда просто так не пускают. Нужно разрешение Совета.