Вадим Бочков – Энергия падения (страница 4)

А потом он шагнул в пропасть, но не упал – поплыл вверх, по водяным ступеням, и вскоре исчез в облаках.

Гром проснулся от того, что мать трясла его за плечо.

– Вставай, – шептала она. – Пора. Искра уже ждёт у тропы.

Гром вскочил, натянул куртку, сунул чертежи за пазуху. Мать смотрела на него с тревогой, но ничего не говорила. Только перекрестила на прощание и сунула в руку краюху хлеба.

– Возьми. Внизу голодно.

Гром хотел сказать что-то важное, но слов не нашлось. Он просто обнял мать и выскочил наружу.

Рассвет только занимался. Небо на востоке светлело, и звёзды одна за другой гасли, будто кто-то задувал свечи. Внизу клубился туман, и механизмы стучали особенно отчётливо – тук-тук-тук, тук-тук-тук.

Искра ждала у тропы. В руках она держала небольшой мешок – видимо, те самые ремни для обмена.

– Готов? – спросила она.

– Готов, – ответил Гром, хотя внутри всё дрожало.

– Тогда пошли. Телега у Северных ворот, отходит с первым светом.

Они зашагали по тропе, оставляя позади Сухие трущобы. Впереди был спуск вниз, в неизвестность, к материалам, которые могли изменить всё.

Гром думал об отце, о его чертежах, о лестнице для воды. И о том, что если у него получится, вода наконец-то пойдёт вверх.

Туда, где её так ждали.

Глава 3. Запретные знания

Телега ждала у Северных ворот – единственного места, где тропа с Верхнего яруса расширялась настолько, что по ней мог пройти гружёный воз. В неё были впряжены два коренастых ослика с длинными ушами, а в самой телеге, доверху набитой плетёными корзинами с сушёными грибами и травами, уже сидели двое торговок – пожилые женщины в тёмных платках, каких на Верхнем ярусе было множество.

– Нам туда, – шепнула Искра, кивая на корзины.

– А торговки? – засомневался Гром. – Они же увидят.

– Эти тётки своих не выдадут, – уверенно сказала Искра. – Я их знаю. Они с моей матерью грибы собирали.

Она подошла к телеге, ловко вскарабкалась на борт и юркнула между корзинами, словно ящерица. Гром последовал за ней, стараясь не шуметь. Сверху их прикрыли старой мешковиной, запахло плесенью и сушёными травами – терпимо, но нос щипало.

– Сиди тихо, – донёсся приглушённый голос одной из торговок. – Заговоришь – выдам. Понял?

– Понял, – прошептал Гром.

Телега качнулась, скрипнули колёса, и они тронулись.

Дорога вниз была долгой и мучительной. Колёса подпрыгивали на камнях, корзины то и дело норовили съехать на голову, а мешковина, которой были укрыты беглецы, пропускала мало воздуха. Гром дышал через раз и молился всем духам каньона, чтобы поездка поскорее закончилась.

Сквозь щели в бортах он видел, как меняется мир за пределами телеги. Сначала это были голые скалы и пыль – привычный пейзаж Верхнего яруса. Потом, когда они спустились ниже, на склонах начали появляться редкие кустики, потом – целые заросли колючки, потом – первые деревья, корявые, прижатые ветром к камням.

А потом воздух стал влажным.

Гром почувствовал это сразу – лёгкие словно расправились, дышать стало легче. Запахло сыростью, тиной, ещё чем-то живым и зелёным. Он никогда не спускался так низко и не знал, что воздух может быть таким – мягким, почти осязаемым.

– Подъезжаем, – шепнула Искра. – Слышишь?

Гром прислушался. Сквозь скрип колёс и цокот копыт пробивался другой звук – ровный, мощный гул. Он был громче, чем на Верхнем ярусе, и Гром вдруг понял: это вода. Много воды. Целые реки, падающие с уступов.

– Большой водопад, – сказала Искра, будто прочитав его мысли. – Он сразу за стеной. Я слышала, там колёса размером с дом.

Гром представил это и почувствовал, как замирает сердце. Он столько лет смотрел вниз, слушал стук механизмов, но никогда не видел их вблизи. А теперь они были рядом – за этой скалой, за этим поворотом.

– Телега остановилась. Послышались голоса – резкие, властные.

– Стражники, – выдохнула Искра. – Тихо.

Гром замер, стараясь даже не дышать. Сквозь мешковину он видел смутные тени – кто-то подошёл к телеге, заглянул в корзины.

– Что везёте? – спросил грубый голос.

– Грибы, травы, – ответила одна из торговок. – Всё как обычно, господин хороший. Для рынка.

– Откуда?

– С Верхнего яруса. Сухие трущобы.

Стражник хмыкнул – презрительно, брезгливо.

– И что там может расти, кроме пыли?

– Бог даёт, господин, – смиренно ответила торговка. – Мы и грибы-то не едим, продаём. Сами лебёдой питаемся.

– Ладно, проезжайте, – разрешил стражник. – Но смотрите: если найдётся что запрещённое – головы сниму.

– Что вы, господин, какие запреты, мы люди маленькие…

Телега качнулась и поехала дальше. Гром выдохнул – он даже не заметил, что всё это время не дышал.

– Пронесло, – шепнула Искра. – Ещё немного – и будем на месте.

Они проехали ещё минут десять, и вдруг гул воды стал таким громким, что заложило уши. Телега остановилась, торговки зашевелились, зашуршали корзинами.

– Вылезайте, – шепнула одна. – Дальше сами. Мы на базар поедем, а вам туда не надо.

Гром и Искра выскользнули из-под мешковины, спрыгнули на землю. Ноги подкосились – после долгого сидения в тесноте они затекли и отказывались слушаться.

– Куда теперь? – спросила Искра, оглядываясь.

Они стояли на краю небольшой площади, окружённой каменными домами – настоящими домами, сложенными из тёсаного камня, с черепичными крышами и стеклянными окнами! Гром никогда не видел столько стекла сразу. Оно блестело на солнце, отражало свет, и от этого рябило в глазах.

По площади ходили люди. Они были одеты иначе, чем на Верхнем ярусе: чистая одежда, обувь без заплат, на женщинах – цветные платки. Дети бегали с игрушками, настоящими игрушками из дерева, а не с камнями и палками.

– Это Средний ярус, – благоговейно прошептал Гром. – Я думал, тут всё по-другому, но чтобы так…

– Не засматривайся, – одёрнула его Искра. – Мы тут чужие. Если будем рот разевать, нас быстро вычислят. Пошли, ищем того лысого торговца.

Они двинулись по площади, стараясь держаться неприметно. Гром ловил на себе косые взгляды – его одежда, грубая, залатанная, сразу выдавала в нём жителя Верхнего яруса. Но прямо никто не останавливал – на Среднем ярусе, видимо, тоже хватало бедноты.

Искра уверенно вела его куда-то между рядов. Она ориентировалась так, будто бывала здесь сто раз, хотя Гром точно знал, что она тоже впервые спустилась так низко.

– Вон он, – сказала она наконец, кивая в сторону навеса, под которым сидел толстый лысый человек в грязном фартуке. Перед ним были разложены самые разные предметы: ржавые колёса, обломки труб, мятые листы металла и в самом центре – большой бронзовый котёл.

У Грома перехватило дыхание. Это был именно тот колпак, что был нужен – круглый, с широким горлом и плотной крышкой на заклёпках. Он выглядел старым, но целым – ни одной трещины, только зелёный налёт окислов.

– Это он, – прошептал Гром. – Точно он.

– Не дёргайся, – одёрнула его Искра. – Подходим спокойно. Торговаться буду я.

Она подошла к прилавку, деловито оглядела разложенный товар.

– Здорово, лысый, – сказала она без предисловий. – Че почём?

Торговец поднял голову, окинул её оценивающим взглядом.

– Ты чья такая дерзкая? – спросил он беззлобно. – С Верхнего, что ли?

– Догадливый, – усмехнулась Искра. – Не твоё дело, откуда. Моё дело – купить, твоё – продать.

Торговец хмыкнул, но спорить не стал. Таких, как Искра, он видел много – бойкие девчонки с Верхнего яруса часто промышляли перепродажей, и с ними лучше было не ссориться.