Вадим Бочков – Энергия падения (страница 3)

– У меня нет разрешения.

– У тебя есть другое, – Арсений хитро прищурился. – У тебя есть молодость и наглость. Спрячешься в телеге с товаром, когда повезут на рынок. Там, на Средних ярусах, не так строго. Главное – не попадайся стражам.

Гром молчал, обдумывая. Риск был огромный. Если поймают – выпорют, а то и в яму посадят. На Верхнем ярусе своих законов почти нет, но внизу порядки жёсткие.

– А Искру можно взять? – спросил он. – Вдвоём веселее.

Арсений засмеялся.

– Искру? Девчонку, которая кожу дубит так, что она сталь режет? Бери, конечно. Эта девчонка понадёжнее любого парня. Только смотри, чтобы она чего не учудила. У неё язык острый, а стражи этого не любят.

Гром кивнул, хотя внутри всё сжималось от предчувствия.

– Когда идти?

– Чем быстрее, тем лучше, – ответил Арсений. – Завтра утром идёт телега с корзинами на Нижний рынок. Спрячетесь среди товара. Если повезёт, к вечеру будете на месте. Если нет…

Он не договорил, но Гром понял.

-–

Искра жила на другом конце Верхнего яруса, у самых обрывов, где ветер выл особенно тоскливо. Её землянка отличалась от других: перед входом были натянуты кожаные полотнища, на которых она сушила выделанные шкуры. Пахло здесь резко, терпко – дубильными настоями из коры и трав.

Сама Искра сидела на пороге и строгала ножом деревяшку. Увидев Грома, она отложила нож и улыбнулась – широко, открыто, будто лучшего подарка судьбы и быть не могло.

– Привет, сухарь, – сказала она. – Чего припёрся?

Гром не обижался на прозвища. Искра звала всех так, как ей вздумается. Это было её право – она умела делать то, что никто другой на Верхнем ярусе не умел. Из её рук выходили ремни, которые не рвались годами, мехи, которые не пропускали воздух, и обувь, которую покупали даже на Средних ярусах.

– Дело есть, – сказал Гром. – Важное.

Искра прищурилась, оглядела его с ног до головы.

– По глазам вижу – влип во что-то. Рассказывай.

Гром сел рядом, понизил голос и рассказал всё: про чертежи отца, про гидравлический таран, про воду, которая может течь вверх, про поход вниз за материалами.

Искра слушала молча, не перебивая. Только когда он закончил, присвистнула тихонько.

– Ничего себе у тебя день начался, – сказала она. – Твой батя, значит, гений был? А ты в него пошёл?

– Не знаю, – честно ответил Гром. – Я просто хочу попробовать.

– А если не получится?

– Тогда хоть узнаю, что не получилось.

Искра задумалась, глядя куда-то в пропасть. Ветер трепал её короткие, вечно взлохмаченные волосы.

– А мне что за интерес? – спросила она наконец. – Рисковать шкурой ради твоей мечты?

Гром растерялся. Он как-то не подумал об этом.

– Ну… – начал он. – Я думал, тебе интересно. Новое же. Механизмы. Ты ведь любишь разбираться, как что устроено.

– Люблю, – согласилась Искра. – Но за просто так не люблю.

Она помолчала, потом улыбнулась.

– Ладно, уговорил. Но с условием: если у тебя получится и вода пойдёт вверх, ты сделаешь так, чтобы на моей улице тоже был кран. А то мне каждый раз к Арсению таскаться, надоело.

– Договорились, – обрадовался Гром. – А если получится, я тебе личный кран сделаю.

– Смотри, я запомнила, – Искра поднялась, отряхнула штаны. – Когда идём?

– Завтра на рассвете. Спрячемся в телеге на Нижний рынок.

– А что ищем конкретно?

Гром развернул чертёж, ткнул пальцем.

– Вот это. Воздушный колпак. Нужен большой герметичный сосуд. В идеале – металлический. И трубы. Много труб. И клапаны.

Искра склонилась над чертежом, наморщила лоб.

– Это ж бронза вроде, – сказала она. – Котёл старый, да? Я такие видела на Нижнем рынке. Ими торгуют как посудой, но никто не покупает – тяжёлые слишком.

– Точно? – оживился Гром.

– Глаза мои видеть хуже не стали, – фыркнула Искра. – Видела. Там у одного торговца, лысого такого, целая куча старого металла. Он его как железо продаёт, на переплавку. Если успеем, может, выменяем.

– А на что менять?

Искра задумалась, потом хитро прищурилась.

– У меня есть пара ремней, которые я специально для продажи берегла. Качественные, из козлиной шкуры. За них можно выменять что-то стоящее.

Гром посмотрел на неё с благодарностью. Искра была не просто подругой – она была настоящим другом. Таких на Верхнем ярусе мало.

– Спасибо, – сказал он.

– Не благодари раньше времени, – отмахнулась Искра. – Ещё вернуться надо. А это, знаешь ли, не гарантировано.

Она помолчала, потом добавила тише:

– Я слышала, на Средних ярусах стражи злые. Могут и в яму закатать, если заподозрят что. Так что давай без геройства, ладно? Разведка и только разведка. Если что – сразу назад.

– Договорились.

Они посидели ещё немного, глядя, как солнце медленно опускается за край каньона, окрашивая туман внизу в золотисто-розовый цвет. Там, глубоко внизу, продолжали стучать механизмы – тук-тук-тук, тук-тук-тук.

– Слушай, – вдруг сказала Искра. – А если правда получится? Если вода пойдёт наверх? Что тогда?

Гром задумался. Он как-то не заходил так далеко в своих мыслях.

– Не знаю, – признался он. – Наверное, люди перестанут умирать от жажды. Дети не будут болеть. Можно будет выращивать овощи, как внизу.

– А Совет? Им это понравится?

Гром вспомнил слова матери: «Чертежи убили твоего отца».

– Не знаю, – повторил он. – Но если не попробую, никогда не узнаю.

Искра кивнула.

– Тогда давай попробуем.

-–

Ночь прошла тревожно. Гром ворочался на лежанке, прислушивался к ветру, к далёкому стуку механизмов, к дыханию матери. Чертежи лежали под подушкой, и он то и дело проверял, на месте ли они.

Под утро он всё-таки задремал, и ему снова приснился отец. На этот раз тот стоял у самого края пропасти и смотрел вниз. Вода падала откуда-то сверху, но не долетала до дна – застывала в воздухе, образуя причудливые арки и лестницы.

– Ты видишь? – спросил отец, не оборачиваясь. – Это лестница для воды. По ней можно подняться.

– Куда? – спросил Гром.

– Туда, где сухо, – ответил отец. – Туда, где ждут.