Вадим Бочков – Без права быть невиновным (страница 9)

Он ушёл. Сергей остался сидеть.

Муравей полз по его берцу — чёрный, быстрый. Сергей смотрел на него.

В зоне даже муравьи жили быстрее, чем он.

Ночь, жалоба

Отбой был в одиннадцать. Лампы в коридоре погасили — остались только красные, аварийные. Свет был тусклым, как в фотолаборатории.

Сергей лежал на наре, не раздеваясь. Гриша храпел на верхнем ярусе — тихо, с присвистом. В спальне дышали ещё пятнадцать человек. Кто-то ворочался, кто-то бормотал во сне. Кто-то молился — шёпотом, быстро, без остановки.

Сергей ждал.

Чечен пришёл в половине двенадцатого. Тень скользнула в дверной проём — бесшумно, как кошка. Он тронул Сергея за плечо.

— Иди. Только тихо.

Сергей спустил ноги на пол. Берцы не надел — пошёл в носках. Пол был бетонный, холодный, даже в июле.

Чечен вёл его коридором. Мимо спален, мимо комнаты дневальных — оттуда доносился храп Монгола. Мимо туалета — запах ударил в лицо, Сергей задержал дыхание. В конце коридора — железная дверь, обитая дерматином.

— Сюда, — сказал Чечен и толкнул дверь.

За ней оказалась маленькая комната. Стол, стул, керосиновая лампа на столе — горела слабо, коптила. На стене — икона. Николай Чудотворец. Напротив — низкая скамья.

На скамье сидел человек. Старый — лет семьдесят, с седой бородой, в чистой робе без номера. Глаза — живые, острые. Смотрел на Сергея внимательно, не мигая.

— Садись, — сказал старик.

Сергей сел на табуретку. Чечен остался у двери — охранять.

— Меня Куполом зовут, — сказал старик. — Ты, парень, говорят, законник.

— Я юрист. Не практиковал.

— Какая разница. Голова есть — уже хорошо.

Купол подвинул к Сергею лист бумаги — тонкий, в клеточку, вырванный из тетради. И ручку — шариковую, почти пустую.

— Пиши.

— Что писать?

— Жалобу. На имя начальника ФСИН. От лица одного человека.

— Кого?

— Соседа твоего. Гриши.

Сергей замер.

— Гриша убил жену.

— Он не убивал, — сказал Купол спокойно. — Он её толкнул. Она упала. Черепно-мозговая. Травма, несовместимая с жизнью. По неосторожности.

— Статья другая.

— Именно. Ему дали 105-ю — умышленное убийство. А надо было 109-ю — причинение смерти по неосторожности. Разница — восемь лет.

Сергей посмотрел на лист.

— А ты кто такой, чтобы это писать?

Купол улыбнулся — одними глазами.

— Я здесь главный блатной. Сижу двадцатый год. За убийство. Которого не совершал.

— Все тут невиновны, — сказал Сергей.

— Нет, — сказал Купол. — Большинство — виновны. Но не все. Ты — не виновен. Гриша — не убийца. Я — не убийца. Есть ещё трое в этом бараке. И десять в других.

Он наклонился ближе.

— Я, парень, систему знаю. Она не любит правды. Но если правду написать правильно — она становится юридическим документом. А документы система читает. Не потому, что любит. Потому что обязана.

Он ткнул пальцем в лист.

— Пиши.

Сергей взял ручку.

— Что писать?

— «Начальнику ФСИН России. От осуждённого Григорьева Григория Ивановича…»

Сергей писал. Буквы получались ровные, как в университете. Он не писал от руки три года — только вбивал адреса в навигатор. Но пальцы помнили.

Купол диктовал медленно, с паузами. История Гриши складывалась в предложения: как он жил с женой, как она пила, как он просил бросить, как она смеялась, как он толкнул, как она упала, как он вызывал скорую, как врач сказал «поздно».

— Экспертиза была фальшивая? — спросил Сергей.

— Была, — сказал Купол. — Написали, что удар был сильным, с разбега. А Гриша стоял на месте. Удар был лёгкий. Пол виноват — кафель, скользкий.

Сергей писал дальше. Чернила кончились на середине листа. Он потряс ручку. Ничего.

— Есть другая? — спросил он.

— Нет.

Сергей облизал стержень. Сработало — чернила пошли, но бледные, почти невидимые.

— Готово, — сказал он через десять минут.

Купол взял лист. Прочитал. Кивнул.

— Толково. Ты, парень, зря таксистом работал.

Он спрятал бумагу в карман.

— Завтра её передадут на волю. Через человека.

— А Гриша знает?

— Нет. Ему нельзя. Он сдаст от страха. Но когда ответ придёт — узнает.

Купол встал. Подошёл к иконе, перекрестился.

— Ты теперь наш, Сергеев. В долгу. Поможешь ещё.

— Я не за бесплатно, — сказал Сергей.

— И не будет. В зоне ничего бесплатно. Но ты получишь. Защиту. Еду. Иногда — немного правды.

Он повернулся.

— Иди. Чечен проводит.

Сергей вышел. Носочки промокли — он наступил в лужу у порога. Холод поднялся по ногам.