Вадим Бочков – Без права быть невиновным (страница 7)

— Третья спальня. Нижняя пара. Соседа не трогать. Ужин в 18:00. Опоздаешь — будешь стоять в углу. Нарушишь — сам знаешь.

— Не знаю.

Монгол остановился. Повернулся.

— У нас, Сергеев, закон один. Я сказал — ты сделал. Вопросы?

— Нет.

— Умный, — сказал Монгол. — Быстро научился.

Он ушёл. Шаги затихли в конце коридора.

Сергей стоял в проходе. Третья спальня — вторая дверь направо. Он вошёл.

Длинная комната, железные кровати в два яруса. Серые одеяла, подушки без наволочек. На стене — выцарапано ножом: «Здесь был Клык, 2015».

На нижней наре сидел мужик. Лет пятьдесят. Лысый, с седой щетиной, без трёх пальцев на левой руке. Смотрел в стену.

Сергей сел напротив.

— Я Сергей.

Мужик не ответил.

— Сосед?

Тишина.

— Понятно, — сказал Сергей.

Он лёг на спину, положил руки под голову.

В потолке была трещина. Длинная, чёрная, похожая на молнию.

Он смотрел на неё и считал секунды до ужина.

Жизнь в зоне началась.

Барак, третья спальня, первый вечер

Ужин давали в общей столовой. Длинное помещение с бетонным полом, пластиковые столы, железные миски. Очередь двигалась медленно — раздатчики не спешили. За спиной Сергея стоял парень лет двадцати, с выбритым затылком и татуировкой «СЕВЕР» на шее. Дышал в спину.

— Ты новенький? — спросил парень.

— Да.

— Из каких?

— Таксист.

Парень хмыкнул.

— А я вор. Домушник. Третий срок.

— Поздравляю.

— Не надо. Лучше сигаретой угости.

— Не курю.

Парень замолчал. Отодвинулся.

В очереди впереди Сергея — низкий мужик с горбом на спине. Форма сидит мешком, руки трясутся. Кто-то из очереди крикнул:

— Горбатый, не ссы в миску!

Засмеялись. Горбатый не обернулся.

Сергей получил порцию. Каша — жидкая, серая, с редкими вкраплениями мяса. Кусок хлеба — чёрный, вчерашний. Компот — сладкая вода с одной ягодой на дне.

Он сел за свободный стол. Напротив сразу сел кто-то — молодой, бритый налысо, с острыми скулами и спокойными глазами.

— Салам, — сказал он. — Ты кто?

— Сергей.

— Позывной?

— Нет позывного. Я не на войне.

Парень усмехнулся.

— Ты в зоне, брат. Это та же война. Только без автоматов. Пока.

Он отломил кусок хлеба, макнул в компот.

— Меня Чечен зовут. По паспорту — Ахмед. Родился в Грозном, вырос в Рязани. За кражу. Шесть лет.

— За что именно?

— Угнал машину. У мента.

— Зачем?

— Покататься. Сказал же — дурак был.

Он разжёвывал хлеб медленно, со вкусом.

— Ты по делу?

— Невиновен.

— А, — сказал Чечен. — Второй такой. Тут один есть, тоже невиновный. В девяностой сидит. Третий год доказывает.

— И что?

— А ничего. Судью не пересадишь.

Чечен допил компот, поставил кружку.

— Тут, Сергей, правда не нужна. Нужна жилка. Кто сильный — тот прав. Кто слабый — тот обиженный. Не стань обиженным.

— Как не стать?

— Просто. Не бери чужое. Не воруй из общей кастрюли. Не работай на блатных за спасибо. И не ссы. Никогда не ссы. Звери чуют.

Он встал.

— Бывай. Если что — я в четвёртой спальне.

Сергей остался один за столом. До конца ужина оставалось десять минут. Он доел кашу. Хлеб спрятал в карман — на завтра.

Выходя из столовой, он увидел Монгола. Тот стоял у двери, разговаривал с низким мужиком в чистой робе — не как у зэков, а как у надзирателей. Мужик был гладко выбрит, волосы зализаны, на пальце — перстень.

Монгол кивнул в сторону Сергея. Мужик посмотрел. Один раз. Быстро. И отвернулся.

Сергей прошёл мимо. Спиной чувствовал взгляд.