Вадим Бочков – Без права быть невиновным (страница 6)
— Я невиновен.
Гаврилов снял очки, протёр их.
— Это, Сергеев, не ко мне. Я инспектор. Не судья. Моё дело — довезти тебя до места. А будешь права качать — сядешь в ШИЗО ещё до колонии. Понял?
— Понял.
— Умный, — сказал Гаврилов. — Многие не понимают.
Он поставил печать в какую-то бумагу, протянул Сергею.
— Распишись.
Сергей взял ручку. Подписал.
— Всё. Иди.
Он вышел. Коридор опять гудел. За спиной щёлкнул замок.
В камере его ждали сорок чужих лиц. И ни одного родного.
Он сел на своё место у стены. Закрыл глаза.
Поезд тронется через три часа.
А настоящая жизнь — никогда.
Глава 3 — Распределение
Колония, въезд, лето 2019
Автозак остановился. Двигатель чихнул и заглох.
Сергей не видел, куда приехали — окна закрашены синей краской, только сверху узкая полоса неба. Небо было белым. Июль. Жара.
Дверь открылась снаружи. Воздух хлынул внутрь — горячий, сухой, с запахом пыли и мазута.
— Выходим. Живо.
Сергей спрыгнул на землю. Ноги в берцах ступили на асфальт, битый, с трещинами, в которых росла сухая трава. Он поднял голову.
Вышки. По углам периметра — деревянные, старые, с навесами от дождя. На вышках — силуэты с автоматами. Не двигаются. Смотрят.
Забор — бетонный, метра четыре, сверху колючая проволока. Два ряда. Между ними — полоса контроля. Собаки. Немецкие овчарки лежали в тени у будок, ленивые от жары.
— Построились! — рявкнул конвоир.
Сергей встал в шеренгу. Восемь человек. Трое из его вагона, остальные — с других этапов. Палыча не было — его увезли в другую колонию. Парень в очках — был. Стоял справа, трясся.
— Руки за голову! Шагом марш!
Они прошли через КПП. Железная дверь, бетонный коридор, ещё одна дверь. Над головой — камеры. Красные лампочки — запись.
Внутренний двор. Грязно. Лужи — хотя дождя не было неделю. Откуда лужи? Сергей не понял. Пахло канализацией и жаренными семечками.
Их построили у доски с расписанием. Подошёл человек в форме, но без погон — вольнонаёмный, старший инспектор по режиму. Капитан. Фамилию Сергей не расслышал.
— Слушайте сюда, — сказал капитан, глядя поверх голов. — Колония строгого режима ИК-6. Три отряда. Швейное производство, деревообработка, подсобное хозяйство. За нарушения — ШИЗО, ПКТ, ДИЗО. Понятия не объясняю — научат.
Он развернулся и ушёл.
Их оставили стоять.
Через минуту из здания вышли трое. В робах. С повязками на рукавах — «Дневальный». Старший — здоровый, бритый, с татуировкой «БЕЗ БОГА» на пальцах. Подошёл вплотную к Сергею.
— Лицо от фонаря отверни, — сказал он тихо. — Пахнешь страхом.
Сергей не отвернулся.
Дневальный усмехнулся.
— А этот, гляди, крепкий, — сказал он своим. — Из таких либо лучшие друзья, либо трупы.
Он ткнул пальцем в плечо Сергея.
— Третий отряд. Барак номер пять. К Монголу.
— К кому? — спросил Сергей.
— Узнаешь.
Дневальный повернулся и ушёл.
Парень в очках получил направление в первый отряд. Ему сказали: «К попу». Он не понял. Сергей не объяснял.
Их повели через двор. Вдоль забора — грядки. Помидоры, огурцы, укроп. Поливали заключённые — молчаливые, в грязных робах, без головных уборов. Солнце пекло.
Барак номер пять оказался длинным одноэтажным зданием из красного кирпича. Окна с решётками. Дверь железная, обитая дерматином.
Внутри — коридор. Запах махорки, дешёвого мыла и кислого пота. На стене — плакат: «Труд — путь к исправлению».
— Заходи, — сказал конвоир.
Сергей перешагнул порог.
Железная дверь за спиной лязгнула.
— Стоять, — сказал голос из глубины коридора. — Кто такой?
Сергей поднял голову.
Навстречу шёл человек. Невысокий, коренастый, в чистой робе, в кирзовых сапогах, начищенных до блеска. Лицо скуластое, глаза узкие, чёрные. Лет сорок. За ним — двое, молодые, но уже с наколками.
— Сергеев, — сказал Сергей. — Новый.
— Я вижу, что новый, — сказал человек. — Я Монгол. Здесь дневальный. Пока я спрашиваю, ты стоишь и не дышишь.
Сергей замер.
Монгол обошёл его вокруг, как коня на ярмарке.
— Статья?
— 228. Соучастие в сбыте.
— Срок?
— 12.
Монгол присвистнул.
— И за что?
— Я невиновен.
— А, — сказал Монгол. — Ну, тут все невиновные. Проходи.
Он кивнул на коридор.