Вадим Бочков – Без права быть невиновным (страница 4)

Пауза.

— Вы догадывались об этом?

Пауза.

— Вы согласились участвовать?

Пауза.

Родин кивнул камере.

— Подтверждаю. Гражданин Сергеев дал показания молчаливым согласием. От подписи отказался, но факт признания вины зафиксирован.

Понятые переглянулись. Один зевнул. Другой кивнул.

— Всё видели, — сказал первый. — Подтверждаем.

Родин выключил камеру.

— Теперь, Сергеев, ты официально соучастник.

Он улыбнулся.

— Добро пожаловать в систему.

Суд, 2019 год

Суд длился три дня.

Сергей сидел за решеткой — деревянной, крашенной коричневой краской. Такие ставят в залах районных судов для подсудимых, которые еще не осуждены, но уже отделены. Слева — адвокат. Бесплатный, от государства. Спал на заседаниях. Справа — конвой. Молодой прапорщик с оловянными глазами.

Узбек дал показания через переводчика.

— Я не говорил водителю, — сказал узбек. — Он не знал. Он просто вез.

Судья — женщина лет пятидесяти, с усталым лицом — уточнила:

— То есть гражданин Сергеев не был осведомлен о содержимом пакета?

— Нет.

— Почему вы так уверены?

Узбек помолчал. Посмотрел на Сергея. Первый раз за всё время.

— Потому что если бы знал — не повез бы. Он нормальный человек.

В зале кто-то кашлянул.

Родин выступал последним. Он был уверен, гладок, говорил без бумажки.

— Версия защиты о неосведомленности несостоятельна. Сергеев — человек с юридическим образованием. Он не мог не понимать, что перевозка пассажира в ночное время в отдаленный район без документов, с пакетом непрозрачной упаковки, с просьбой «не видели» — всё это указывает на противоправный характер действий. Он должен был и мог догадываться. А если догадывался — значит, согласился.

Сергей хотел крикнуть.

Он сдержался.

Адвокат рядом даже не открыл глаза.

Судья объявила приговор через двадцать минут после совещания — короткого, формального.

— Гражданину Узбекистана — шесть лет лишения свободы в колонии общего режима. Гражданину Сергееву — двенадцать лет лишения свободы в колонии строгого режима.

Мать Сергеева сидела в третьем ряду. Она не плакала. Она смотрела прямо перед собой, на портрет президента над судьей. Руки лежали на коленях, белые, сжатые.

Лена — девушка Сергея — стояла в коридоре. Когда его выводили, она шагнула вперед.

— Сереж, я подожду. Я обещаю.

Он посмотрел на нее. В глаза. В них не было обещания.

Там был страх.

— Не ври, — сказал он тихо.

Конвой дернул за рукав. Дверь хлопнула. Коридор кончился.

Автозак пах мочой и ржавчиной.

Сергей сел на скамью. Закрыл глаза.

Первый день из четырех тысяч трехсот восьмидесяти.

Он открыл их через минуту.

Внутри было пусто. Совсем.

Глава 2 — Этап

Вагон-столыпин, весна 2019

Вагон качало. Не сильно — так, чтобы тошнило, но не выворачивало.

Сергей сидел на нижней наре, прижавшись спиной к деревянной стенке. Напротив — мужик лет сорока, с татуировкой на шее: «СИБИРЬ» синими буквами. Слева — парень, молодой, испуганный, в очках. Справа — пустое место, но не свободное. Просто человек, который там сидел, вышел курить в тамбур. Все курили в тамбур. Кто не курил — нюхал.

Воздух был плотным. Табачный дым, пот, моча из ведра в углу, капустный рассол — кто-то вёз банку с собой, открыл на второй день, и теперь запах въелся в одежду.

— Первый раз? — спросил мужик с «Сибирью».

Сергей кивнул.

— По делу?

— Двенадцать лет. Строгий.

Мужик усмехнулся. Не зло. Устало.

— За что такие сиськи?

— Наркотики. Соучастие.

— А сам?

— Нет. Не употреблял. Вез пассажира.

— А, — сказал мужик. — Понятно. Попал.

Он отвернулся к окну. За стеклом была степь. Март, снег сошел, земля чёрная, мокрая. Изредка — столбы. Ещё реже — деревья.

— А ты за что? — спросил Сергей.

Мужик не обернулся.

— Разбой.

— С оружием?

— А с чем ещё?