V. Speys – Синдикат Шивы. Детектив (страница 23)

– Джек! – позвал громко. Но собака как сквозь землю провалилась. Ник встревожено вышел из воды, огляделся и увидел мчащегося со всех ног пса. Собака остановилась

на расстоянии, затем пустилась обратно в сторону пустыни, снова и снова повторяя маневр. Ник понял, что пес приглашает следовать за ним. Джек, ускоряя бег, удалялся. Ник побежал быстрее следом. Пес остановился возле хаотически разбросанных камней. Море кипело, пеной извергаясь между них. В бурунах ее лежал человек. Изможденное тело обтягивала черная от прилипшей грязи кожа. Он лежал на спине в неестественной позе. Голова находилась на камнях. Ноги и туловище омывало волной. Ник подошел поближе, наклонился к груди, прислушался. Сердце едва жило, его слабые удары чуть слышались в заглушаемом шуме волн. Ник вытащил незнакомца на берег. До крайности исхудалое тело, обтянутое обгорелой на солнце кожей, в некоторых местах, особенно на спине, покрыто лоснившимися язвами от ожогов. Ник осмотрелся, принимая решение, затем взвалил человека себе на плечи и потащил. Ноша никак не соответствовала человеческому весу. И Ник легко преодолевал подъем за подъемом. Когда он появился у загона, отец, издали заметив сына, поспешил к нему:

– Что это за скелет? Где ты его выудил? – допытывался Ден, едва спрыгнув с лошади.

– Отец, все расскажу потом. Давай лучше помоги отнести в сторожку.

Они внесли обессиленное тело и уложили несчастного бродягу на разбросанные шкуры деревянной кровати.

– Да он, наверно, мертв? – сказав, Ден приложился ухом к сердцу, прислушавшись, добавил, – Живой. Ну-ка дайка мне жира да сыворотки с кислого молока.

Ник принес все, что потребовал отец.

– А теперь сбегай за водой, да вскипяти ее в казане. – Распоряжался Ден.

Теплой водой они обмыли тело незнакомца. Затем смазали раны овечьим жиром и влили в рот из фляги крепкого вина. Напоили сывороткой с козьего молока.

– Вряд ли выживет. – Заметил отец, осматривая изможденное тело. Ребра круто выделялись на фоне желтой кожи найденыша.

– Хоть анатомию изучай. – Добавил Ден, укрывая незнакомца теплым одеялом. Ник порылся в аптечке и достал градусник. Прилепив присоску градусника ко лбу больного, стал с тревогой следить за шкалой. Температура медленно увеличивалась. "Значит, живой". – Подумал Ник. Он просиживал возле незнакомца целыми днями. Совал ему в рот сыворотку, овечье молоко. Жаропонижающее вводил лично сам отец шприцом. Дни медленно текли за днями, но улучшения не наблюдалось. Незнакомец по-прежнему был без сознания. На исходе шестого дня Нику показался вздох. Он подлетел к больному, узелок марли с кислым молоком, который он держал в руках, выскользнул, упал на пол, расплываясь белой лужей по земляной поверхности. Незнакомец судорожно и шумно дышал. Тело его покрылось крупными каплями пота, температура все еще держалась. Улучшение наступило лишь спустя сутки. Температура несколько уменьшилась. Ник уселся рядом. Усталость наваливалась, смыкая веки, но он старательно боролся со сном, ожидая, когда же очнется больной.

– А-а-а! – неожиданно закричал найденыш. Ник вскочил со стула, просыпаясь

на ногах. Быстро наклонился над больным. Губы у незнакомца шевелились, из горла вырывались стоны и хрипы. Ник подбежал к кадке с водой, зачерпнул черпак, затем осторожно, чтоб не расплескать, поднес ко рту больного. Приподняв голову, он влил воду ему в рот. Больной сделал несколько глотков и резким движением тела отбросил голову на подушку. Прошло еще несколько часов. За окном забрезжил рассвет. Отец, ворча, стал собираться к овцам.

– Выживет. – Авторитетно заметил он и вышел, громыхнув низкой дверью. Ник с тревогой наблюдал за больным. Отец гремел сбруей в сенях сторожки. Затем скрипнула отворяемая дверь, и он показался, просунув голову, сердито сказал:

– Ты уже бездельничаешь неделю. Пора бы и поработать. – Громкий хлопок двери известил о том, что у старого Дена плохое настроение еще больше ухудшилось. Ник втянул голову в плечи, быть грозе. Больной вдруг открыл глаза, уставившись невидящим взглядом в потолок.

– Кшатр, я выполнил то, что ты просил, вот, возьми. – С этими словами он приподнялся, поднял руки, протягивая несуществующий предмет Нику. Пастух испуганно отшатнулся. Незнакомец снова потерял сознание. Его бесчувственное тело мягко свалилось в постель. Ник, наклонившись, заботливо укрыл больного одеялом. Незнакомец что-то бормотал в бреду. Температура вновь подскочила. Ник беспокойно смахивал чистой тряпкой крупные капли пота со лба и лица больного и совал ему в рот кусочки льда, который приносил из

погреба. В это время в сенях раздались тяжелые шаги. Дверь с грохотом распахнулась. Ник обернулся и увидел злое лицо отца. Он не входил в комнату, лишь чуть просунул голову в щель между косяком и дверью.

– Я кому сказал! – злобно крикнул он. – Работать, кто пойдет?! Ты что же, так и будешь сидеть сестрой милосердия?!

Ник нехотя поднялся. Набросил на плечи рабочую ватную куртку и вышел к отцу. Ден сопел, бросая косые взгляды на сына. Пренебрежительно швырнул поводья оседланной лошади ему в руки. Ник поймал повод. Отец быстро вскочил в седло с проворством, которому позавидовал бы любой наездник со здоровыми ногами. Ник взобрался на свою лошадь. Отъезжая от сторожки, бросил прощальный взгляд на окна. Лишь поздно вечером они вернулись в хижину. Ник, чуть привязав свою лошадь к коновязи, бросился в спальную комнату. В лицо ему ударил острый смрад человеческих испражнений. Больной в жару метался на постели, перепачканной собственными выделениями. Ник выбежал на двор, развел под казаном с водой огонь. Затем бросил охапку душистого сена возле костра, заботливо расстелил и вбежал в хижину. Там он застал отца.

– Где ты взял эту падаль?! – злобно орал он и смачно плевался на пол, провожая Ника презрительными взглядами. Ник взял на руки больного и вышел во двор. Горный теплый воздух ударил пьянящим нектаром ароматных трав в нос. Он поднес свою ношу к костру и бережно уложил на разостланное сено. Затем смял небольшой клочок сена, соорудив, таким образом, нечто похожее на тампон и, смачивая водой тело, стал смывать нечистоты. Когда с этим было покончено, он снова соорудил постель из свежего сена и перенес на него вымытого незнакомца. Затем укрыл чистым одеялом. С грязным постельным бельем он провозился почти до середины ночи, выжаривая в большом казане для топления овечьего жира. Лишь под утро он уложил больного в чистую постель и сам, валясь от усталости, уснул рядом. Все это время Ден храпел на своей постели. Утром, чуть забрезжил рассвет, Ден грубо растолкал сына: – Вставай, лентяй. Пора на пастбище.

Лошади уже стояли оседланными. Снова больной остался без присмотра. На сей раз Ник положил его на охапку сена. Больной все еще метался в жару. Снова поздно вечером возвратились отец с сыном. Ник, как и в прошлый раз, бросился в хижину, едва привязав лошадь к коновязи. Но сторожка оказалась пустой. Ник осмотрел комнату, заглянул даже под кровать – никого. Он выбежал во двор. Пес скулил и вертелся вокруг его ног, и, словно понимая, кого ищет хозяин, с лаем бросился в темноту. Ник побежал следом. Джек привел его к пропасти. Пронзительно выл ветер на ее краю. У юноши защемило сердце:

"Неужели он выбросился?" – Но пес увлекал дальше. У самого карниза он нашел незнакомца под ветвистым кустом с длинными колючками на нем. Его пальцы крепко сжимали ветки кустарника, на разорванных ладонях запекшимися каплями застыла кровь. Ник осторожно освободил руки, подсвечивая фонариком. Собачка, скуля, бегала вокруг, пытаясь лизнуть незнакомца в лицо. Ник свалил больного на плечи, с удовлетворением отметив, что он изрядно прибавил в весе, и поволок к хижине. Отец снова начал ворчать, чуть Ник с ношей переступил порог сторожки.

– Да брось его, пусть он сдохнет. Нашел обузу на нашу шею.

– Отец, замолчи и не мешай мне.

– Что ты сказал, щенок? – крайне раздраженный, Ден бросился с кулаками на сына.

– К черту, надоело! Убирайся со своим найденышем куда хочешь! – с пеной у рта кричал он. Ник не реагировал. Хладнокровно укладывая незнакомца в постель. Отец, доведенный спокойствием сына до бешенства, отвесил ему изрядную оплеуху. Сын выпрямился, не владея собой, ударил отца кулаком правей руки в подбородок. Неожиданный ответ с такой силой опрокинул беднягу Дена на спину. Глухо охнув, он шлепнулся на пол, раскидывая руки. Выпученные глаза остановились, рот непроизвольно открывался, хватая воздух, но грудь не дышала. Ник испуганно бросился к отцу, приподнял его. Тот не шевелился, дико вращая налитыми кровью глазами, и не дышал. Лишь минуту спустя дыхание вернулось к нему. Кряхтя, опираясь на сына, он приподнялся. Ник помог ему лечь, задерживаясь у постели.

“Теперь уж точно выгонит". – Подумалось ему. Отец поднял правую руку, ощупывая подбородок:

– Да, ты у меня совсем уже мужчина. – Неожиданно спокойно

оказал он. – Ладно, оставайся со своим подопечным, ставь его на ноги.

– Ох-хо-хо. – Застонал он! – Я сам управлюсь как-нибудь с отарой.

Он повернулся спиной и тут же захрапел. Ник с приподнятым настроением принялся ухаживать за больным. Прежде он промыл гноящиеся от солнечных ожогов раны теплой водой и обильно смазал овечьим жиром. Затем влил молоко с хлебными крошками в кружку и накормил больного. Ночь прошла спокойно. Больной спал. Температура хоть и держалась высокой, но не настолько, чтобы угрожать непредвиденным исходом.