V. Speys – Синдикат Шивы. Детектив (страница 22)

– А кто ты?! – он с любопытством посмотрел в красивые зеленые глаза женщины. Она отвернулась от него. И только женское смущение увлекло ее к истекающей кровью змеиной тушке и, сделав круговой надрез возле змеиного хвоста, она стала сдирать кожу. Айна любовался фигурой, показавшейся белыми частями тела сквозь лохмотья, укутывающие ее. Женщина, почувствовав его страстный взгляд, повернулась к нему. В ее удивленных глазах отразилось какое-то замешательство, затем она, поразмыслив, ответила на непонятном и незнакомом языке. Айна ничего не понял, но настроившись на ее волну, прочел мысли:

“Я давно не видела мужчины. А твой взгляд, он такой страстный". – Сказав это вслух, она улыбнулась ему белозубой приветливой улыбкой. И принялась энергично разделывать тушку… У Кшатра была еще одна приемная дочь близнец Клеопатры. Там, у Собора Парижской Богоматери, он подобрал двух малышек, как две капли воды похожих друг на дружку. Об этой второй дочери, Кшатр ничего не сказал Айну, но он желал, чтобы их встреча произошла именно здесь, в заброшенном городе среди пустыни. Между тем Айна заметил, что кинжал, каким орудует Незнакомка у тушки змеи, принадлежит особому подразделению воинов тени, потому что такими ножами пользуются женщины синоби, которых он видел в доме учителя. Эти воины женщины, так же, как и он, обучены особым приемам ведения партизанской войны в любом городе мира в одиночку. Могут выжить в любых неблагоприятных условиях, обеспечив себя всем необходимым для выполнения любых заданий. Правда, чтобы скрыть следы, порой нечестной игры правительства, меняющей ход истории той или иной страны, царства, или султаната, выполнивших заказ, бойцов невидимого фронта, часто требовали устранить, как нежелательных свидетелей. Что у кланов синоби не делалось, за исключением редких случаев предательства своего клана. Тем временем женщина, содрав шкуру змеи, стала разделывать тушку на куски и забрасывать их в казан, где уже закипала вода, заблаговременно доставленная из озерка. Вскоре в казане сварился наваристый бульон с мясом. Айна же спустился в погреб к бочкам. Внизу в дне каждой бочки вделана заглушка из деревянной пробки, в которой торчит колышек. Он осторожно вынул колышек, и ароматная цевка вина полилась в чашу. Наполнив две, Айна вставил колышек на место. Затем выбежал наверх. За одним из аккуратно накрытых низких столов уже сидела на глиняном полу женщина на корточках. Перед ней дымились в пиалах две порции бульона, и стояла третья пиала со змеиной кровью. Айна поставил на стол чаши с вином, присел рядом. Женщина жестом предложила ему попробовать свежей змеиной крови, "объясняя", что это хорошо восстанавливает силы и бодрит. Айна принял с благодарностью угощение, выпив змеиной крови без остатка. Наслаждаясь вином старинной выдержки, он ел жирный бульон не менее целебный, чем свежая змеиная кровь. Силы его были уже восстановлены. От бывшего скелета, обтянутого кожей, не осталось и следа. Перед изумленным взглядом красавицы, предстал атлет с выпирающими из бронзовой кожи мускулами, широкоплечий и узкобедрый. Женское сердце не выдержало. Улыбаясь друг другу, под приятным ароматом выдержанного вина, они слились в длительном страстном поцелуе. Айна внимательно посмотрел в прекрасные глаза молодой женщины. Затем сказал, обращаясь к ней: – Я тебя не оставлю. Ты спасла меня. Я предлагаю тебе идти со мной в страну Восходящего Солнца. И я тебя люблю, и буду любить всю жизнь.

У женщины от этих слов признания в любви заискрились и вновь ожили, глаза. Она жестами приглашала его пройти с ней. Айна последовал. День стоял в полном разгаре. Жара, испепеляющая все живое на солнце, и душная в тени загоняла в эти знойные часы всю живность в укрытия. И только двое, перебежками по теням от развалин, продвигались по мертвому городу. Женщина привела его в свое убежище. Это было уцелевшее небольшое строение с типичной плоской крышей. Глиняный пол устлан ковром, укрывающий почти всю его площадь. Сквозь дыры в ковре виднелась желтая глина. На топчане лежали тряпки, все, что осталось от былых постельных принадлежностей. Она достала под топчаном бурдюк с остатками вина и жестом предложила забрать его в дорогу. Айна вдруг догадался, что она снаряжала их в долгий путь. Кроме бурдюка для вина ни одной целой вещи не было у бедной женщины. Но с таким драгоценным даром, как эта кожаная емкость, можно двинуться в путь. С подарком Айна вернулся в свое убежище и стал тщательно готовиться к предстоящему переходу. Он тщетно уговаривал женщину отправиться с ним, но она наотрез отказалась, давая понять жестами, что не вынесет переход через пустыню. Приготовления заняли остаток дня. Надо было соорудить из ненужных ей тряпок, щедро предоставленных хозяйкой, что-то наподобие зонтика, и он был сооружен из жестких листьев пальмы. Наполнить вином бурдюк, и взять в дорогу сушеного мяса. Женщина научилась ловить мелких животных, что приходили вечерами на водопой, силками, сооруженными из волокон кокосового ореха. Разделывать тушки и сушить кусочки мяса на солнце. Отведав вина и бульона, с наступлением сумерек Айна двинулся вперед, захватив с собой прохладный бурдюк с вином, припасы сушеного мяса да воспоминания о приюте ниспосланной судьбой заботливой женщины, что два раза спасла ему жизнь в мертвом городе. Айна уже давно растворился в сумрачной мгле, как мираж. А она все еще стояла за городом, утирая скупые слезы. Затем нехотя поплелась обратно под сводами ночного неба, усыпанного яркими мигающими звездами. Там уже ждал ее Кшатр.

– Ну, как он, готов продолжать экзамен? – спросил с озабоченностью учитель.

– Я еще сомневалась вчера. Но сегодня утром, он признался мне в любви. Отец может, остановим это безумие и вернем парня в наш дом?

– Нет, это разрушит всю систему обучения. Он должен поверить в свои силы исключить сомнения в трудностях и дойти до своей Страны Восходящего Солнца на остров Эдзо.

Давно уже, в мареве песков, бесконечных барханов Айна потерял счет дням и ночам, и лишь брел из последних сил по раскаленным сыпучим волнам. Айна медленно продвигался на Восток. Он видел миражи манящих долин, потоков кристально чистых вод. Они словно дразнили его спокойной величественностью кокосовых пальм и зеленью лугов: “…К нам, к нам – шу-шу-шу. – к нам – шу-шу-шу…"

Поддаваясь соблазну, Айна двигался в том направлении, и уже сквозь притупленное внимание слышалось это "шу-шу-и у-у-у" где-то рядом. То завывал ветер суховей, поднимая тучи песка. Так было бесконечное число раз, пока не приспособился к жестоким миражам пустыни и не позволял себе больше тратить остатки сил. Куда теперь? И Айна шел вперед. Когда мираж снова внезапно возник на пути, он шагнул в него. Но, почувствовав прохладу воды на черных потрескавшихся ступнях, понял: «Бесконечные ленты голубых волн на горизонте, что бегут сюда, превращаясь в бурлящие гребни волн, ласково касаются ног». “Океан". – Подумалось ему в угасающем сознании.

Сколько времени ушло с этого момента, как горячее тело окунулось в прохладу воды, он не помнил. Длинные тени темными покрывалами ложились на откосы барханов, вплетаясь в гребни песка. Волны океана живыми медными отблесками отражали последние лучи красного солнца, которое уходило за горизонт. Там был Запад. У берега океана ночи не столь холодны, как в песках пустыни. И Айна упал на теплый песок пляжа, в беспокойном сне, как в бреду, прошла ночь. С рассветом, взбодренный утренней прохладой, он двинулся дальше. Теперь его путь лежал берегом бухты на Север. Этот путь он выбрал в надежде выйти к поселку рыбаков. Однообразный пейзаж пустыни сменился скалистыми обломками, хаотически разбросанными по песчаному пляжу, тянущимися туда, к вершинам горного хребта, который вынырнул из морской пучины и касался неба, цепляясь за белые копны облаков. Горы. Прохлада ущелий остудит, наполнит бодростью высушенное пустыней тело.

“Скорее, скорее туда, к бледным от снега вершинам". – Бредил измученный Айна. Он плелся по тяжелому песку. А горы как будто, бежали прочь от него, дразнили, словно надетым на верхушки скал, венком из фиолетовых и бледно-розовых тучек. Вот несмело лизнул островерхую вершину красный язык луча, перескочил на другую, третью и побежал, охватив весь хребет. Следом из-за острозубой вершины глянуло злое горячее солнце и прямо в лицо брызнули мириады жгучих искр. Жара заползала горько-соленым гадом в пересохшее горло. Айна зашатался и упал в прохладу морских волн…

Глава 21

Однажды Ник не выдержал однообразной скуки, царившей на пастбище, тихонько, чтобы не видел отец, удрал на море. Он спустился ущельем, по дну которого бежала дорога на пустынное побережье. Здесь выходил из моря хребет, отделяющий пустыню от плодородной долины. Он никогда не был на пустынном берегу. Безбрежные пески пугали, и мальчик предпочитал плодородные поля долины, озера и рощи, где не раз укрывался от зоркого родительского глаза. Но повзрослев, тянуло пытливое сердце к неизведанным местам. Его смутно дразнила пустыня, часто меняющимися пейзажами барханов. Он любовался ею издали и очень редко. Море блеснуло, выглянув из-за угла скалы неожиданным снопом отраженных бликов. От внезапности Ник зажмурил глаза. Верный Джек, семенивший рядом, взглянул слезящимися от старости глазами на хозяина. Ник ускорил шаг. Вскоре они вышли к обширной бухте. Ник быстро разделся и бросился в воду. Вода остудила его, но ненадолго. День стоял жаркий, и теплое море не охлаждало. Он с наслаждением плавал, отдавая стихии молодое тело, наслаждаясь свободой и морем. Не сразу Ник обратил внимание на то, что Джека нет рядом. Он стал высматривать пса на берегу.