В нем живет несчетное множество народа — иные насчитывают миллион, а иные, более сведущие, больше 700 тысяч. Без сомнения, он втрое больше виденных мною Парижа и Лондона».
Польский епископ Матфей Меховский, со слов путешественников, побывавших на Руси в начале XVI в., свидетельствовал: «Москва — столица Московии. Это довольно большой город: вдвое больше Флоренции в Тоскане и вдвое больше, чем Прага в Богемии.
Москва вся деревянная, а не каменная. Имеет много улиц, притом где кончается улица, не сразу начинается другая, а в промежутке бывает поле.
Дома также разделены заборами, так что непосредственно не примыкают друг к другу. Дома знати большие, дома простых людей низенькие.
По середине города, под его замком течет река того же имени, что и город, — Москва. По величине она равна Мультаве в Праге или Арно во Флоренции.
Замок, находящийся на равнине в середине города, хороший, каменный, такой же величины, как Буда в Венгрии, имеет три стрельницы, а считая вместе с ними, всего семнадцать больших башен, покрытых черепицей, но стена там всего одна».
Адам Олеарий дополнил: «… Что касается Москвы, столицы и главного города всего великого княжества, то она вполне того стоит, чтобы подробнее на ней остановиться. Она получила название от реки Москвы, которая протекает через южную часть города и омывает Красную (Кремлевскую) стену.
Город этот лежит посередине и как бы в лоне страны, а московиты считают, что он отстоит отовсюду от границ на 120 миль; однако мили не везде одинаковы.
Величину города в окружности надо считать в три немецких мили, но раньше, как говорят, он был вдвое больше».
Георг Тектандерфон соглашался с тем, что «город Москва очень велик и чрезвычайно многолюден, в нем могут уместиться, как нам сообщали, до 5 миллионов человек, и его нельзя сравнить ни с каким немецким городом».
А Павел Алеппский восхищался тем, что «вследствие множества домов и жителей в этом городе есть дома и дворцы даже за городской стеной и валом и, быть может, больше, чем внутри стен, ибо люди везде любят открытые места. Много раз, когда мы отправлялись с нашим владыкой патриархом (Макарием) за город, в одну из четырех сторон города, в санях или в карете, я замечал по франкским часам, которые имел в кармане, что от нашего местожительства, то есть монастыря внутри крепости в середине города, до земляного вала более часа езды, а пешеходу потребуется, вероятно, больше полутора часов, таким образом протяжение этого города от запада к востоку, как определил я, убогий, три полных часа ходьбы.
Деревни, примыкавшие кругом к городу, бесчетны и находятся от него в расстоянии 1, 2, 3 и 7 верст, они были видны нам изнутри города».
Итальянец Альберт Кампезе со слов отца и брата, которые долго жили в Москве, докладывая Римскому папе Клименту VII о делах Московии, говорит уже не столько о Москве, сколько о Московском государстве в целом: «Московия, лежащая в дальнем от нас расстоянии, по направлению к востоку, занимает в длину и ширину огромное пространство. Протяжение ее от запада на восток составляет более 600 немецких миль или 3 тысячи миль итальянских, именно от Новгорода до Москвы 500 итальянских или 100 немецких миль.
…От Москвы до Вологды 100 итальянских миль, от Вологды до Устюга столько же; от Устюга до Вятки столько же; от Вятки до Печоры 30 немецких миль и столько же отсюда до вогуличей. Сему последнему народу сопредельны многие скифские племена, живущие далее к северо-востоку в Азиатской Сарматии и также подвластные москвитянам.
В ширину, то есть с юга на север, Московия простирается от земли руссов и Литвы вплоть до океанов Скифского и Северного. С запада она граничит с Ливонией, Балтийским морем и Лапландией, а с востока не замыкается общими пределами Европы, но простирается до Танаиса (Дона), составляющего границу Европы и Азии, и далее за Ра (Волгу), величайшую из рек Азиатской Сарматии, вплоть до Гиперборейской Скифии, лежащей на северо-восточном краю Азии.
На сем пространстве обитают многие народы, а именно: югры, карелы, печоране, вогуличи, башкиры и черемисы.
На север от Литвы прежде всего встречается княжество Псковское, имеющее до 330 итальянских миль и целою третью более в ширину. Столица сего княжества есть Псков (Плесков), обширный и укрепленный город на реке Двине. За несколько лет перед сим Василий, нынешний государь Московский, завоевал это княжество со всеми принадлежащими к нему землями, причем взял более 30 крепостей, хорошо снабженных и укрепленных, которыми Псков владел в Литве и в остальной части Московии. Коренных жителей перевел в свои владения, а Псков населил москвитянами.
На восток от оного находится княжество Смоленское, которое по пространству своему обширнее, нежели Псковское. Главный город его есть Смоленск при реке Борисфене. Василий недавно отнял это княжество у короля Польского и у литовцев и присоединил к своим владениям.
С севера и северо-востока Смоленское княжество граничит с Можайским княжеством, имеющим 350 итальянских миль в длину и столько же в ширину. Предшественник Василия Иоанн (Иван III) отнял его силою оружия у Александра, предшественника ныне царствующего короля Польского Сигизмунда.
К северу от Можайского княжества лежит княжество Новгородское, в котором находится знаменитейший и богатейший из всех северных городов — Новгород, отстоящий от Балтийского моря на 202 мили. Он обширностью своей более Рима, зато строения в нем почти все деревянные. В Новгороде встречается столько богатых и великолепных монастырей и столько храмов, изящно и пышно разукрашенных, что для описания одной церкви святого Николая, весьма уважаемого москвитянами, потребуется не менее целого года!»
Заметьте, что столь огромным представлялось иностранцам Российское государство уже в середине XVI в., ничего удивительного, что их весьма беспокоил и раздражал его дальнейший рост.
Иные «правдолюбы» утверждали, что «Россия заглотала куда больше пространства, чем может переварить ее имперский желудок…». В самом деле, в период, когда Московская Русь начала собирание «вокруг себя» разрозненных русских княжеств и до 1914 г. территория России увеличилась в 47 раз, главным образом за счет малонаселенной Сибири. Но за это же время Великобритания «распухла» в 210 раз, Бельгия — в 77 раз, Нидерланды — в 49, Франция — в 23, Испания — в 116 раз, Германия — в 57, и колонии этих государств находились на большом отдалении и даже на других материках!
Традиционные средства передвижения:
1 — долбленая пареная лодка; 2 — шитик-плоскодонка; 3 — волокуша; 4 — розвальни; 5 — возок; 6 — пошевни; 7 — телега-одноколка; 8 — телега-сноповозка; 9 — архангельская телега
И все же, на территории России можно разместить четыре государства, равные площади США, но современные американцы об этом даже и не догадываются, их карты изображают Штаты в таком ракурсе, будто они сами по себе — целый материк. Один шаг остается тамошним географам до выпуска в продажу глобуса США.
Когда-то А.С. Пушкин отметил два наших недостатка, сказав, что мы «ленивы и нелюбопытны», но оказывается, «нелюбопытство» — болезнь многих «самодостаточных» наций, да и обвинения в лености заслуживают далеко не все наши соотечественники. Ведь будь мы «ленивы и нелюбопытны» поголовно, так бы и сидели в черте Московского княжества, не смея носа высунуть за его пределы, меж тем, много славных и ныне, к сожалению, мало кому известных страниц вписали в историю освоения мира русские первопроходцы-путешественники. Каждый из них достоин отдельной монографии, книги, фильма, но все же хочется рассказать о фактах, поистине удивительных, вновь открывающих для нас новые грани и особенности русского характера, или, как принято сейчас говорить, менталитета.
В 1766 г. вышла в свет тоненькая книжечка «Приключения четырех российских матросов к острову Ост-Шпицбергену бурею занесенных». На трех десятках ее страниц правдивый (!) рассказ о людях, оказавшихся на голом каменистом острове за семьдесят седьмой параллелью. Кроме одежды, которая была на них, в их арсенале оказалось «ружье, рожок с порохом на двенадцать зарядов и на столько же пуль, топор, маленький котелок, двенадцать фунтов муки». А ждали их на острове испытания трехмесячной полярной ночью и жгучими морозами. Согласитесь, это круче Робинзона Крузе, который жил на тропическом острове, пищи имел в достатке, многое спас с тонущего корабля, да и вообще был персонажем вымышленным. Лишь одно обстоятельство было в пользу наших. Был у них бесценный опыт зимовок и опыт хождения по студеным морям. Ведь суда русских поморов — кочи да лодьи бороздили полярные моря задолго до арктических экспедиций западных путешественников.
«Приключения четырех матросов…» стали бестселлером своего времени, затмив славу Даниэля Дефо, потому что были не просто забавным чтивом, а раскрывали секреты выживания в экстремальных условиях. А издавались «матросы» и на английском, и на голландском, и на немецком, и на итальянском… А на французском — аж пять тиражей выдержали. Такой вот учебник по ОБЖ (основам безопасности жизнедеятельности) на манер XVIII в.
Издавна строили русские поморы прочные лодьи, приспособленные к плаваниям во льдах. А их грузоподъемность достигала 200 тонн, тогда как каравеллы прославленного Колумба и Магеллана, судна Гудзона и Уиллоби не превышали 120–160 тонн.
