В. Сарафанников – Смеситель. Выбор дотошного покупателя. Уха из петуха...("Сделай сам" №1∙2003) (страница 37)

Справедливости ради надо заметить, что служба почтальона не только в России, но и за ее пределами долгое время была воистину «и опасна, и трудна». Вот, например, как выглядел, по свидетельству современников, старинный американский почтальон: «Внутрь страны почта развозится конными почтальонами, которым нередко приходится переносить в пути стычки с краснокожими или даже с организованными разбойничьими шайками, как это бывает на золотых приисках Калифорнии. Нарочные в Калифорнии поэтому снабжаются хорошим вооружением и особенной одеждой, приноровленной к возможным трудностям пути. Одежда таких почтальонов шьется из козлиной шкуры, причем надевается она шерстью наружу, так что в случае непогоды снег или дождь не могут проникать под одежду, а должны стекать по шерсти…

Почтовые сумки, числом четыре, привязываются к лошади непосредственно впереди седельной шишки. Четыре 8-дюймовых револьвера системы Кольта, каждый заряженный шестью пулями, с полу взведенными курками, приноровлены так, что в каждую минуту могут быть пущены в дело; кроме того, почтальон вооружен еще кинжалом длиной около полуметра, и притом устроенным таким образом, что спинка его выдолблена и наполнена ртутью; при ударе вся ртуть устремляется в острие кинжала, что значительно повышает силу удара».

В некоторых провинциях Франции, «окруженных болотами и изрезанными рытвинами, отправление почтовой службы наталкивалось на некоторые трудности, которые, однако, вскоре были устранены тем, что почтальонов стали снабжать ходулями, пользуясь которыми, они могли миновать труднодоступные места». Оказывается, даже в центре цивилизованной Европы бывали проблемы с дорогами!

Сегодня вместо написания письма мы можем прибегнуть к помощи телефона, телеграфа, электронной почты, но для того, чтобы встретиться с друзьями, нам все же предстоит, как и тысячу лет назад, отправляться в дорогу. А вот, чтобы представить, сильно ли изменились наши дороги, в частности московские, в течение веков, вновь обратимся к рассказам иностранцев, хотя, увы, их мнения можно прокомментировать русской пословицей: «В чужом глазу соринку вижу, а в своем — бревна не замечаю».

Мостовая в XIV в. Миниатюра из Царственной книги

Итак, англичанин Дж. Флетчер заметил, что в Москве «…на улицах вместо мостовых лежат обтесанные сосновые деревья, одно подле другого. Дома их (москобитов. — О. Ж..) деревянные, без извести и камня, построены весьма плотно и тепло из сосновых бревен, которые кладутся одно на другое и скрепляются по углам связями. Между бревнами кладут мох, его собирают в изобилии в лесах, для предохранения от действия наружного воздуха».

Бернард Леопольд Франциск отметил, что «кроме улиц, по всей Москве, вымощенных круглыми бревнами, две главных вымощены гладкими бревнами: одна — по коей царь ездит за город (Никольская), другая — у нашего подворья (Ильинская)».

Эрколе Зани рассказал о том, что московские «улицы широки и прямы; много обширных площадей; выложены они толстыми круглыми сплошными бревнами и укатываются санями, кои ездят по ним во множестве».

Нейгебауер делился слухами: «Говорят, что число домов в сем городе почти невероятное, но, несмотря на его обширность и многолюдство, он весьма грязен; по сей-то причине по слободам, улицам и другим важнейшим местам построены деревянные мосты».

Герберштейн добавил, что «этот столь обширный и пространный город в достаточной мере грязен, почему на площадях, улицах и других более людных местах повсюду устроены мостки (деревянные мостовые)».

Судя по современным археологическим раскопкам в Москве мостили улицы уже в XIII в. А в XVI в. Земский приказ собирал для этого раз в шесть лет с москвичей особый налог — мостовые деньги. В 1643 г. на это важное дело было собрано 5000 руб. И от этого налога не освобождали даже главных духовных лиц. Патриарх Адриан в 1689 г. заплатил мостовых 102 руб. 28 алт. 1 деньгу и на разор жаловался, прося, чтобы «не велели с тех его дворов и слободки и с подворья для кладбища и с конюшенного двора мостовых и решеточных денег ныне и впредь имать и о том впредь для спору с приходных и з доимочных книг дать ему выпись».

Кстати, в столице европейской цивилизации — Париже первая мостовая была устроена в 1184 г., а в Новгороде дороги мостили по крайней мере лет на полтораста раньше. И даже в древнем своде законов — «Русской Правде» был расписан порядок мощения улиц, и все обязанности по этому делу были распределены между стами, то есть районами, и всеми жителями, включая иностранцев.

«Нам дороги эти позабыть нельзя…»

Во Пскове посадник Борис замостил толстыми плахами торговую площадь еще в 1308 г., и с тех пор ее неустанно ремонтировали и перекладывали. А в Германии, например, первым мощеным городом стал Нюрнберг — в 1368 г., а в Шпандау к 1573 г. еще не мостили и рынка.

Круто «повернул» московские дороги реформатор Петр I — велел мостить их камнем, а в 1712 г. после сильного пожара значительные выгоревшие участки бывших домовладений были «взяты под мостовые уличные каменные дороги». А указом от 24 января 1718 г. велено в Кремле и Китай-городе всякому перед своим домом делать каменную мостовую из дикого камня. К 1736 г. Тверская, Никитская, Пречистенская, Смоленская, Дмитровская, Петровская, Рождественская, Сретенская, Евпловская (Мясницкая), Покровская и ряд других московских улиц уже были мощены камнем.

После 1782 г. мощение улиц перешло в ведение Московской управы благочиния, но за участок улицы близ своего дома всяк москвич по-прежнему нес ответственность персональную.

К 1875 г. в Москве имеется уже 1002 кв. саженей мостовой из литого асфальта, а в 1876 г. Тверскую — главную улицу столицы пытались мостить асфальтом из прессованных кирпичей, из таких же шестигранников, из литого сызранского асфальта, из прессованного асфальта сессельского, а также из деревянной торцовой мостовой.

Прочнее прочих оказался родной сызранский асфальт и деревянная торцовая мостовая, но булыжник, мозаиковая шашка и брусчатка на песчаном основании оставались на московских улицах и в начале, и в середине XX в.

К 1946 г. в столице было 5 млн. кв. м асфальтовых покрытий, 7 млн. кв. м булыжных мостовых, 300 тыс. кв. м мостовых из брусчатки и мозаиковой шашки.

Обилие на Руси рек диктовало необходимость обустройства множества мостов. Только по дороге от Москвы до Смоленска в 1678 г. нужно было проехать 533 моста, а в некоторых местах на четыре мили пути приходилось свыше 40 мостов. Не удивительно, что предки наши мосты строили быстро и хорошо. Государственный подход к этому делу заметен в грамоте, датируемой 1623 г. В ней шла речь о сборе денег на построение в Новгороде мостов. «Потому что то дело всее земли и ездят мостами всякие люди; а на Москве и всех наших городех такие дела делают посады и уезды всеми сохами, белыми и черными людьми, потому ж все без выбору», — разъяснял царь суть дела новгородскому воеводе.

Мосты в те поры могли быть трех видов: плавучие, на сваях и наплавные на судах.

В 1679 г. московский стрелец-«канатчик» Василий Федоров строил мост через Днепр в Киеве. Состоял тот мост из 30 стругов больших, 2 стругов брянских, стружка «плавного». Кроме того, имелись в распоряжении мастера 104 струга больших, присланных из Брянска в 1679 г., на которых «через реку Днепр построен мост». После строительства умелец дал подробный отчет своим затратам: 987 брусьев больших, [708 пластин, 333 доски коротких, 16 теснин, 18 бревен, 69 якорей разных статей, 87 канатов, 7 причалок, 15 обрывков канатов, 169 колец, 68 больших скоб, 299 гвоздей, в том числе и поломаных — вот это учет!

Капитальные каменные мосты также с древних пор были известны на Руси. По мнению историка И. Забелина, каменный мост от Троицких ворот Московского Кремля через реку Неглинку был построен еще в 1367 г. при сооружении первых каменных стен.

А ведь на Руси, опять-таки из-за суровых морозов, покрывающих реки толстым слоем льда, и мосты должны были быть сверхкрепкими, с ледорезами, так как на реках наших «сверху бывает большой лед и река быстра, а лед толщиною живет в два аршина крепкой, а мочно ли будет тому мосту его дела устоять от такого льду»…

Вот и выходит, что всегда приходилось россиянам «жить в борьбе», закаляться физически и духовно, преодолевая превратности климата и почвы.

И не могли быть российские дороги идеально чистыми, потому что почвы наши, в основном, суглинисты или черноземны, моментально раскисают от паводков весной, от небольшого дождичка летом, от первого снега осенью. Зато зимой — совсем другое дело, вспомните А.С. Пушкина: «Зима. Крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь…»

А чистоте стольного града не способствовала громадность Москвы, которая уже во времена средневековья воспринималась иностранцами как фантастическая, а еще и многочисленное население дороги растаптывало — так что много было причин объективных, но вот наличие в городе деревянных мостовых как раз и есть показатель того, что с извечной хлябью жители города неустанно боролись.

А чтобы представить, насколько грандиозным по западным да и восточным средневековым меркам городом была Москва, вновь обратимся к свидетельствам иноземцев.

Эрколе Зани, не скрывая восхищения, отметил: «…Я удивился громадности города. Он превосходит любой из европейских и азиатских. Благодаря этому пешком ходить невозможно, а надо ездить — зимой на санях, летом в возке. Для этого при начале каждой улицы стоят наготове извозчики с санями и повозками.