В. Ляшенко – Терапия творческим присутствием. Теория и практика (страница 13)
И вот здесь есть важная тонкость. Хотя «пространство чувств» и является, условно говоря, той средой, с которой мы непосредственно имеем дело в психотерапии, чувства, состояние не являются объектом нашего воздействия (также не являются объектом воздействия и любые другие аспекты переживания: мысли, отношения, выбор). Да и бессмысленно пытаться воздействовать на чувства.
Приведу для наглядности простой пример: человек прищемил палец дверью. Это вызывает боль. Если боль – единственное, что человека заботит – боль сама по себе, а не повреждённый палец, не лечение, не те действия, которые привели к его повреждению, – и человек пытается устранить лишь боль, то нелепость ситуации очевидна, ведь анестезия не является лечащим средством. Однако подобные запросы (устранить боль) являются одними из самых частых, с которыми люди приходят к психотерапевту. Приходят лечить боль…
Но ведь понятно, что боль – это сигнал (смысл которого ещё необходимо выяснить, ведь боль не обязательно сигнализирует о болезни, порой она сигнализирует и о здоровье). И поэтому нам нужно не состояние менять, не чувства устранять, а прежде всего, заметить, по поводу чего боль, и какие наши действия эту боль вызвали. А после этого принимать решение: продолжать в том же духе (возможно, мы делаем всё правильно и боль нужно только пережить) или делать что-то иное, как-то по-другому жить?
То есть нам не боль нужно лечить, а болезнь (это, конечно, тоже неверно, ибо не болезнь, а человека нужно лечить, но в данном контексте допустим такую формулировку). И потому в практике психотерапии мы не ставим задачу «избавиться от боли», «негатива», неприятных ощущений, и мы не стремимся к тому, чтобы «чувства ушли», «негатив исчез», «нашёлся ресурс», «состояние изменилось», а мы напротив – вникаем в эти существующие, реальные чувства, ведь чувство – это наш естественный отклик на то, что происходит.
Сейчас многие люди всерьёз убеждены (эта идея настойчиво насаждается в популярной и «эзотерической» психологии), что могут решать, какие им чувства испытывать, а какие нет (что чувствовать, а что нет). По-моему, это одно из тех опасных заблуждений, которое приводит к тому, что человек подобных взглядов отказывается замечать действительность самого себя и, живя в вымышленном мире, утрачивает связь с самим собой, живёт вопреки себе, в результате чего в какой-то момент «необъяснимые» проблемы обрушиваются на него со всех сторон.
В этой связи хочется отметить одно важное обстоятельство, на которое однажды обратила моё внимание моя жена. В русском языке существуют выражения: и т. п. Эти выражения указывают на то, что наши состояния самостоятельны относительно наших о них, они им не подчиняются («Сколько ни произноси слово „халва“ – во рту слаще не станет»). Язык весьма точно подмечает, что человек является не источником, а проявлением жизни: жизнь в нём 78 79
Есть жизнь(живое бытие, жизненность), и она проявляется в мире в виде человека и через него: человек есть порождение жизни, а не её создатель. Наша задача – быть проводниками жизни, позволять ей воплощаться через нас и способствовать этому – быть живыми.
Другими словами, то, что мы чувствуем, – это не результат нашего сознательного решения о том, чтобы это чувствовать, а это то, что с нами : что-то происходит с нашей душой, она как-то живёт, она на что-то откликается, и мы это как-то чувствуем и осознаём. Если какое-либо чувство есть, то оно – есть! Если мы что-то чувствуем, то мы не можем отменить это своё чувствование, это факт жизни, а факт, как говорится, вещь упрямая. И в этом смысле чувство, конечно же, есть, но не как сущность, а как проявление некоей настоящей внутренней жизни. Эта наша внутренняя жизнь, являющаяся основанием для того, что мы что-то чувствуем, может быть совсем нам неведома (отчасти это зависит от того, насколько мы ею интересуемся и признаём). И возможно, что именно это свойство жизни души – протекать скрыто и независимо от наших сознательных намерений – даёт порой нам основания ошибочно полагать, будто «в нас» или «у нас» существуют какие-то «силы», и потому мы начинаем с ними бороться, им противостоять, если они нам неугодны.
Мы не вольны выбирать свои чувства, потому, что «чувство», повторю, есть процесс чувствования/ощущения. Конечно, мы можем научиться снижать свою телесную и эмоциональную чувствительность (однако в экстремальных ситуациях это и так происходит само собой). И всё же важно понимать, что без обращения к душевной боли невозможно «от неё освободиться»: то, что является причиной боли можно обнаружить и разрешить только внутри этой боли, то есть, переживая боль. Иначе, обезболивая свою душу, мы действуем вопреки самим себе, жертвуя своей жизненностью, переставая . Невозможно жить под анестезией, бесчувственно: жить значит – чувствовать. 81 82
От чего зависит то, что я чувствую? Это зависит от того, какое имеет для меня то, что происходит. А это значение, в свою очередь, зависит от того, такой я, я, в , в я нахожусь в данных обстоятельствах (АК). Чувства (состояние) зависят от выбора ! Качество меня рождает качество моих чувств.Чувства, как некоего отдельного от меня явления, не существует. Существую я, который как-то что-то выбирает, как-то к чему-то относится, как-то что-то думает и как-то что-то чувствует: нет чувств, а есть , как я отношусь к происходящему, к самому себе, к другому человеку, я и чувствую.
Всякое чувство (чувствование) является следствием некоего выбора: и . Но не выбора чувства (или, к примеру, мыслей: лозунг «думай о хорошем» при буквальном его применении – верный путь в невроз). То, что я чувствую, есть мой естественный отклик на происходящее, и это то, что со мной под влиянием того, какое для меня имеет происходящее. Занимая одну точку зрения, я буду одним образом откликаться на происходящее, а занимая другую точку зрения – как-то иначе, соответственно этой точке зрения, этому выбору. 84
Под моим «местом» я подразумеваю, прежде всего, некое место моего «внутреннего пространства»: место меня во мне самом. Этонекая моя позиция по отношению к себе и к миру. И это моё место определяет самую важную вещь – ? В зависимости от того, какую позицию я занимаю, тем я и являюсь. Этим моим «местоположением» определяется моё отношение к себе и к миру.
Кроме того, эта моя внутренняя позиция определяет и моё внешнее местоположение: то, где, с кем и каким образом я нахожусь, в каких отношениях состою (АС), что делаю и чего не делаю (АФ), что чувствую и чего не чувствую (АО).
В связи с этим так важно определить своё собственное место, определить своё положение: в каком я месте? (какое место я занимаю? где я нахожусь?); что в этом месте я делаю? (чем я занят?); кто и какой я в этом месте? (каким человеком нужно быть, чтобы занимать то место, в котором я сейчас нахожусь?); в каком мире я живу и что в связи с этим моим мнением о мире я от него (от мира вообще или от людей, в частности) ожидаю (гласно или негласно требую)? От того, кто и какой я, в свою очередь зависит – почему я именно в этом месте; как я здесь оказался и что мне позволяет здесь оставаться; зачем я здесь; что я чувствую и каково моё состояние в этом месте.
Если мы находимся на своём месте, то никаких неразрешимых душевных тупиков у нас в этом месте не возникает: там просто негде застрять или потеряться. На своём месте можно быть и видеть то, что с нами происходит. Иначе говоря, для человека, занимающего своё место, психологических проблем не существует.
Однако быть и (занимать своё место) весьма непросто. Во-первых, с точки зрения удержания , поэтому чаще всего мы находимся в каком-то другом месте, не в своём, ничего не зная ни о своём месте, ни о том месте, которое мы занимаем. Во-вторых, осознание того, что ты занимаешь не своё место (и, тем более, понимание, что ты представления не имеешь о том, какое место твоё) может быть довольно болезненным и тревожным. Но не менее болезненным может быть осознавание того, твоё место, поскольку это знание требует и соответствующих действий, соответствующего участия в своей жизни. И если мы не готовы к участию, если мы не выбрали отвечать своей жизни, то зачастую уходим от этого знания (лишь бы не слышать укоряющего голоса совести, лишь бы избежать тревоги и боли). Для встречи с этими тревожными и мучительными чувствами нужна особая решимость, нужно желание, нужна внутренняя необходимость в этом.
Чаще всего мы делаем всё что угодно, лишь бы не узнать, какое место мы занимаем, в каком положении мы находимся, что делаем, и каковы результаты наших действий. Знать, что ты не на своём месте, и больно, и чревато необходимостью трудного поиска и выбора своего места. Это трудно не только с точки зрения его обнаружения, но и с точки зрения решимости его занять. Быть не на своём месте зачастую не так страшно: можно прикинуться дурачком, умником, оригиналом, гением, великим – каким угодно, – и… ничего действительно нужного (непременно нового, а значит, трудного и потому страшного) не делать. Решиться занять своё место – настоящее геройство!