В. Ильин – Россия и Запад. Борьба миров. Actio popularis (страница 12)

Поскольку в России воплощается вторая форма (с проблесками политических «оттепелей», сменяющихся рьяными «подморозками») властеотвода, обретающая черты одиозности наша управленческая онтогенетика отличается устойчивым креном в сторону кратократии – «власти власти», высший интерес которой сосредоточен на собственном упрочении. Отсюда – гражданский сдвиг по вектору авторитаризма, патернализма, объективирующегося в личинах автократии – персональная диктатура; тоталитаризма – партийная диктатура; этатизма – государственная диктатура. С неизменным командно-приказным, центрально-административным, карательно-репрессивным регламентированием социального взаимодействия, ориентированным на силовое заявление могущества. Как точно передавал существо национальной ситуации во внешнем и внутреннем измерении Александр III, – «У России есть только два союзника – армия и флот». Не народ, не интеллигенция – созидающие, размышляющие слои, но силовая корпорация.

Беспардонное, ничем не ограниченное самовластие, неразвитость гражданских институтов, неотработанность механизмов сдержек и противовесов, препятствующих принятию волюнтарных решений, неосмотрительному заходу в экстремальные турбулентные состояния в режиме с обострениями, – бич России, смущающий на простор административного восторга, который, как ни печально сознавать, предрешает вершение отечественной истории – от гибельной эпопеи города Глупова до разлагающей эпопеи города Градова[63] – и который потакает изощренным наступлениям

– на народ – в горячечных починах «по новому» – «приближающему» к коммунизму «прямому продуктообмену», государственной форме собственности, наращиванию вала, ДИП («догнать и перегнать») и т. п.;

– на интеллигенцию – в зубодробительных кампаниях по избавлению от «крамолы» творческой среды – сатанинские циркуляры – Оргбюро ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград»» (14 августа 1946 г., отмененный в 1988 г. как ошибочный); ЦК КПСС «О работе партийной организации института экономики АН СССР по выполнению «Постановления ЦК КПСС «О Мерах по дальнейшему развитию общественных наук и повышению их роли в коммунистическом строительстве»» (декабрь 1971 г.); «О работе в Московском Высшем Техническом Училище им. Н. Э. Баумана и Саратовском государственном университете им. Н. Г. Чернышевского по повышению идейно-теоретического уровня преподавания общественных наук» (5 июня 1974 г.), О кинофильме «Большая жизнь»; противодействию «легкому жанру»; развертыванию борьбы с ППЗ (преклонение перед Западом); заносимой модой; изоляции деятелей культуры (Русланова, Юрьева и др.); раскассированию «авангарда» и т. д.;

– на свободомыслие – в цивилизованно организованной социальности гарантированы права человека, свобода совести; у нас же – не по глумливому изыску К. Пруткова иногда-всегда – прожекты «введения единомыслия» – от «чугунного» цензурного устава 1826 г. Николая I, устанавливающего контроль над внутренней безопасностью; воспитанием молодого поколения в духе «верноподданичества»; направлением общественного мнения в соответствии с намерением правительства, до закрытия кружков, обществ, академий, ассоциаций, борьбы с «космополитизмом» и т. п.

Во всем, везде – кратократия с порочным «в бараний рог», «в струну», «в ежовую рукавицу».

Карамзин осуждает Ивана IV за «омрачение России ужасами мучительства», влекущего запустение земель, оскудение мирной (от «мир» – люди) жизни. Подобные же претензии осмысленно адресовать Петру, большевикам, их последователям, либералам, выстраивавшим «регулярное» государство и поневоле выступавшим губителями «ординарной» жизни.

Российское государство – российская жизнь… Логика обихожения одного травмирует логику обихожения другого. И это – исключительно аквизит России.

Утрирование данного обстоятельства наводит на головоломное пушкинское: история России «требует другой мысли, другой формы»[64].

Оставляя до другого раза продумывание, почему у нас все – не так, как у всех, – как-то иначе, подчеркнем лишь примечательную особенность – любое ослабление власти в Отечестве – незамедлительно – вследствие подрыва его изнутри усилиями народа (масса), интеллигенции (элита) влечет ослабление, крах государственности[65]. Нигде такого нет, у нас – есть, что накладывает, не может не накладывать, необходимый отпечаток на способ освоения объективного предмета, в категорической форме настаивая на особой рефлективной стилистике.

Вершина «народ». С социологической точки зрения – население, жители; с социально-философской точки зрения – трудящиеся непритязательные слои, поддерживающие существование не «отрешенными», а «медленными», «малыми» трудами. С топологической точки зрения народ сосредоточен в специфическом топосе – не несущем негативного оттенка нацеленном на воспроизводство размеренной повседневной жизни – топосе о-бывания. О-бывание, обывательство, не требующее осуждения «мещанство» – своеобычная прочная стихия народа, поглощенного преимущественной заботой самопопечения – достижения благополучия, поддержания само-стояния, наращивания материального достатка, обретения довольства каждодневного проживания.

По своему стержневому кредо народ – не глобалист, не прогрессист; ему претит преследование абстрактных отчужденных планов, впадение в манию грандиоза, тираноборство, модельные упражнения. Народ – не монументалист. Его столп и утверждение истины – сохранение, упорядочение, предотвращение от ущерба через ненарушение уклада, оберегание имеющегося.

С психологической точки зрения народ достаточно консервативен: опасаясь непрактичности служений «призывной новизны», проявляет осмотрительность ко всякого рода не идущим из его глубины починам, встряскам, программам перемен, расцениваемым под углом зрения «посягания на порядок», разгул произвола «начальников», подрыва отлаженного самотека рутинного, т. е. гарантийного существования. Гарантийность – сиречь о-бывание в русле старицы – оплот народного жизнепонимания по предусмотрительной формуле «лучше – не будет, хуже – не надо».

С политической точки зрения народ – весьма инертная масса, проинтегрированные «люди», молчаливое безликое, безымянное человеческое «вещество», которому претят инициативы власти, прозрения интеллигенции.

Агенты трех оцениваемых вершин принадлежат разным разрядам реальности с разным ценностным антуражем, предобусловливающим их вхождение в разные сущностные пространства.

Сущностное пространство народа задано энтелехией «выживания» в малом времени (1); власти – энтелехией «громадья планов» в большом времени (2); интеллигенции – энтелехией «идеала» в великом (вечном) времени (3). В (1) доминирует здравомысленное упреждение; во (2) – конъюнктурное упрочение; в (3) – фарсовое (людическое) упражнение.

(1) Здравомысленное охранение и (2), и (3) воспринимается как косное неразумие, – стесненность сознания узким сектором обзора, включенность деятельности в непритязательный контур прозаического жизнетока. В качестве следствия – аксиологическая рама трактовки (1) в уничижительных терминах тривиального заштатного локализма. Последнее выпячивают и современные пустячные троглодиты типа Чичваркина, допускающие по части народного слоя сардоническое вырождающиеся «нищеброды». Диаметрально противоположную позицию демонстрируют ответственные предводители Отечества типа Столыпина, рассматривающие народ становым хребтом нации, заслуживающим всяческого окормления.

Одно и другое – раритетные крайности. Между ними – устойчивость выказываемыми (2) и (3) тенденции снимать насущные запросы социальной реальности за счет народа.

Константный флер «за счет» подразумевает, – игнорируя волю, интересы трудящихся, достигать намеченного: в случае (2) – «программ», в случае (3) – «грез». В любом раскладе за самыми изощренными эвфемизмами – голая суть: «притеснение», «ограбление», «лишение» – вплоть до изничтожения – пресловутой депопуляции – от державных реформ Ивана Грозного, трансформировавших «массу» в «народ» укреплением государственности, до псевдодержавных реформ Горбачева – Ельцина, трансформировавших «народ» в «массу» ослаблением и разрушением государственности.

Какая угодно (за редким исключением) инициатива «верхов» – просвещенной власти, «передового» меньшинства, – и – лихолетье «низов». До такой степени, что их в пору щадить самому дьяволу. Как там у Гете:

…что ни говори, а плох наш белый (и в значении «белая кость» – В. И.) свет! Бедняга человек! Он жалок так в страданьи, Что мучить бедняка и я (сатана. – В. И.) не в состояньи.

Все протори, убытки – от социального, интеллектуального авангарда – (2) и (3), – подстегивающего вяло текущую жизнь, а потому обвиняемого в ее истреблении.

Действующему от «должного» авангарду нужны большие перемены, перестройки, решительные, крутые ломки; действующему от «сущего» народу нужно обережение. Путь от «ломки» не всегда завершается «стройкой», – что прекрасно представляет народ, сопротивляющийся опустошительным интервенциям в жизнь как власти, так и интеллигенции.

Необходимо, наконец, понять: народным миром (1) правит традиция; авангардными мирами (2) и (3) правит новация. «Традиция – новация» – две стратегии мироотношения, непосредственно не сопряжимы.