В. Ильин – Россия и Запад. Борьба миров. Actio popularis (страница 10)
Верно, кривые ножи и рожи довольно часто правят миром. Но они никоим образом не исчерпывают его «значения». Люди выбирают разные пути в мире. Используя мысль М. Булгакова, можно сказать так: одни, спотыкаясь, карабкаются по дороге тщеславия, другие ползут по тропе унизительной лести, иные пробиваются по колее лицемерия и обмана. Советники зла, начальники неправды, колющие неблагородством своего облика, быстрыми шагами идут они навстречу гибели. Побеждают, находят убежище, а не странствие, получают признание идущие по крутой дороге рыцарства, презирающие земные блага, но не честь.
Нельзя быть заложником шкурных идей, нужно быть заложником высоких ценностей.
Ценность как «шаблон организованных предрасположений к действию» (Шибутани) проистекает из человекоподъемных целей. Тайна происхождения ценностных «надмирных» форм в их опосредованности эмпирическими земными целями. Цели – сущности верифицируемые, претворяясь практически, гарантируя достижение оптимального, желательного, они приобретают статус общезначимых символов, потенциально корректирующих опыт вне локальных обстояний «здесь – теперь». Перекрытие непосредственных, сиюминутных добропорядочных действий в генерализации их целевой оснастки, превращающейся в схему обозначения типологичной деятельности. «Схема обозначения» и есть содержательный контур ценностной категории, вменяющей принятие ролей, обеспечивающей налаживание самоконтроля, инициирующей преследование интересов с разумной уверенностью в себе и в конечном итоге влекущей гарантийный лад межсубъективной коммуникации с высокой согласованностью стимулов и взаимных реакций.
«Пройдет еще много лет, разыграется не одна война, стрясется не одна революция, – утверждает Дали, – прежде чем люди наконец поймут, что иерархию не выстроить без строгой выучки, что без жесткой матрицы не отлить форму, – такова высшая, причем крайне реакционная истина». Истина, что социальный мир крепится на значении добропорядочности коммуникации и фундирующих ее символических ценностно-целевых ареалов.
Над творимыми жизнью ценностями нет судей. Не являются ими обладающие сугубой способностью порождать идеалы рычаги революции и искусства. Последние – данники нигилизма: отрицая позитивно практическое, «ищут выход из тупика в терроре»[50]. В чистом виде фанатик идеала – носитель нигилистической всеобщности – ужасен. Таков, скажем, гроссмановский Абарчук, беспрестанно боровшийся за идеал, все отрицая. Его душевная сила, его вера были в праве суда: «он усомнился в жене и расстался с ней. Он не поверил, что она воспитывает сына непоколебимым борцом, и он отказал сыну в своем имени. Он клеймил тех, кто колебался, презирал нытиков и проявляющих слабость маловеров. Он предавал суду энтээровцев, тосковавших в Кузбассе по московским семьям. Он засудил сорок социально нечестных рабочих, подавшихся со стройки в деревни. Он отрекся от мещанина-отца. Сладко быть непоколебимым. Совершая суд, он утверждал свою внутреннюю силу, свой идеал, свою чистоту»[51].
Утверждал без всех и вне всех. А в итоге? Пустота. Круги по воде. Молчание вечного.
Все горе и зло, «царящие на земле, все потоки пролитой крови, все бедствия, унижения, страдания, – уточняет Франк, – по меньшей мере на 99 % суть результаты воли к осуществлению добра, фанатичной веры в какие-либо священные принципы, которые надлежит немедленно насадить на земле, и воли к беспощадному истреблению зла; тогда же как едва ли и одна сотая доля зла и бедствий обусловлена действием откровенно злой, непосредственно преступной и своекорыстной воли»[52].
Горе от стремления к добру?.. Отчего это? Прибегая к соображению Ницше, – от идеального фанатизма, упивающегося отрицанием. Идеальный фанатизм (в изобилии произрастающий на почве России) страшен своим отрицанием: зная отрицаемое так же хорошо, как самого себя, по той простой причине, что он вышел оттуда, там его дом, втайне он постоянно боится вернуться туда, хочет сделать возвращение туда невозможным для себя именно способом отрицания[53].
Всеотрицающий идеальный фанатизм – опасная, подкапывающаяся под жизнь сила.
Может ли хорошая доктрина и честный дисциплинарный энтузиазм «организовать человечество»? Никогда. «Организовать» человечество нельзя, «организовать» можно человека. Правда, лучше, если делать это будет он сам.
Выделим мысль Дао Дэ Цзина, говорящего: посредством нормального упорядочивают государство; посредством аномального применяют оружие; посредством отсутствия дел-ситуаций овладевают Поднебесной.
Коллективная жизнь регулируется правом. Индивидуальная жизнь – моралью. Универсализация морали залог принуждения. Универсализация права залог свободы. Каков мир, способный утолить жажду достоинства, свободы, полноты морального существования, неискоренимую в каждом человеческом сердце?[54]
В вечности пребывают боги; в суетном – презренные; в свете – пророки, поводыри, герои; в покое – обретшие.
Каждому – по его вере и по его доле. Каков же идеальный удел в совокупных плодах победы?
Социальное моделирование обозначает два сценария идеального человеческого самообретения.
Один – ситуация полноты бытия (в отсутствии суеты сует), где днем можно гулять со своею подругой под начинающими зацветать вишнями, вечером – слушать музыку Шуберта, где всегда приятно писать при свечах, слушать беззвучие, наслаждаться тем, чего не дано в жизни – тишиной, покоем, умиротворением, где приходят те, кого ждешь, любишь, кем интересуешься, кто не тревожит; где засыпаешь с улыбкой на губах, где рождается чудо, царит достаток[55]. Исчерпывающее самообретение утопично, как утопична жизнь, представляющая нескончаемый «день радости и счастья» (Бунин).
Другой – ситуация активного самоутверждения, преодоления суда и гнета внутренним ростом, социально значимым творчеством. Возврат процветания подламывает революцию, создает почву для победы реакции – прокламируют в Коммунистическом манифесте Маркс и Энгельс. Рычаг преобразования мира – социальный кризис? С позиций перспектив выживания установка «чем хуже, тем лучше» – дикая. Моральная темнота, помноженная на социальную агрессию, всегда разрушала чувство исторического присутствия, плодила репрессирующие фантомы. В качестве масштабных противодействий последним развертывались мощнейшие общечеловеческие движения: сексуальная революция, авангард, постмодерн, которые правильно понимать как фундаментальные восстания против принуждения. Принуждения созидать культуру по тиражируемым канонам.
От чистого разума – к жизни, от принуждения – к свободе; от массы – к творческому лицу, – именно такова природа фазовых переходов, готовящих становящуюся цивилизацию. Цивилизацию, делающую сутью своих забот не формальные принципы и влекущие вырождение устои, а ту живую добродетель, что является непреходящей основой богоподобного человека.
1.5. Власть – народ – интеллигенция в национальной истории (к 100-летию годовщины «философского парохода»: уроки прошлого)
«Философский пароход» (ФП) – собирательное понятие, характеризующее драматическое явление национальной истории столетней давности, – именно: тщательно спланированное большевистским правительством карательно-репрессивное мероприятие – насильственную высылку из страны «активных контрреволюционных элементов» из числа «буржуазной интеллигенции». Сообразно 75 статьи Уголовного кодекса «контрреволюционная деятельность», при непосредственном руководящем участии Ленина, Троцкого, Зиновьева, Дзержинского, из России изгнали большую группу деятелей науки, культуры, образования, государственное отступничество которых заключалось в заявлении свободы совести, сиречь – диссентерстве – диссидентской претензии «сметь свое суждение иметь» по текущим вопросам социального устроения, проявлять (расцениваемую как настроенность «против советской власти») автономию миропонимания, персонального самоопределения, способность независимо мыслить, выбирать долю на стезе вовлечения, участия.
Как отмечал Троцкий, – «Мы этих людей выслали потому, что расстрелять их не было повода (! –
Высылка происходила порциями – в несколько приемов: в третьей декаде сентября 1922 г. – по железной дороге – поездами в Ригу, потом в Берлин; затем – морем – зафрахтованными у немцев пароходами «Обербургомистром Хакеном» – первый рейс из Петрограда в Штеттин (29–30 сентября) и «Пруссией» – второй рейс оттуда же туда же (16–17 ноября). Общее число принужденно выдворенных (с членами семей) варьировалось от 228 до 272.
За уголовно-политическим клеймом «наиболее активный контрреволюционер» с социально-философского угла зрения – вполне явное общественное явление: притеснительная ликвидация идейных оппонентов; демонтаж гражданского плюрализма; уничтожение персональной самодостаточности как правового статуса; упрочение тоталитаризма.