Уолтер Уильямс – Квиллифер (страница 57)
Я прошел через шумные комнаты и вдруг понял, что ищу следы заговора, наемных убийц, вооруженных разбойников, прятавшихся в темных углах. Я всматривался в лица входивших в комнату людей, пытаясь узнать, кто мог на меня напасть: лорд Мейблторп-Кросс, лакеи графа Венлока, так грубо вторгшиеся в мою квартиру, или даже сэр Бэзил из Хью, явившийся потребовать назад свои сокровища. Однако все бросали на меня дружелюбные взгляды.
«Пожалуй, – подумал я, – мне следует вооружиться чем-то более серьезным, чем маленький нож, которым я разрезаю мясо, или перья для письма. На стенах висело самое разное оружие, но было бы смешно ходить по замку с пикой или копьем на кабана.
В конце концов я направился в свою комнату, где было полно веселившихся актеров, и попытался спать, пока они пели и шутили, а ветер завывал в дымоходах и рыскал между трубами.
К утру ветер усилился и полил ледяной дождь. Озеро покрылось пеной, похожей на молоко, лебединая лодка королевы раскачивалась у пристани, а ветер уносил прочь белые перья. В охотничьем домике собрались охотники, которые не могли охотиться, и они находились в раздраженном, мрачном настроении. Некоторые играли в карты по таким ставкам, что были мне не по карману, другие предпочли шахматы.
Королева заперлась со своими духовными советниками, и они погрузились в молитвы. Ее фаворита, Брутона, нигде не было видно, очевидно, он присоединился к королеве.
Я посмотрел несколько партий в шахматы, но почувствовал разочарование, такое же, как в тот день, когда впервые столкнулся с этой игрой.
Игра шла на доске с полем в шестьдесят четыре квадрата, фигуры могли перемещаться по нему только по жестким правилам. Так, рыцарь ходил только определенным образом, аббат – другим, а король – третьим. Однако я так и не сумел понять, почему это обязательно: по какой причине королева не могла передвигаться по доске как рыцарь, или хитрый аббат не в состоянии пренебречь границей между белым и черным квадратом и занять сразу две клетки? Почему могучий король не должен ходить как королева, – я уже не говорю о том, что переставлять можно только одну фигуру за ход? Настоящий король сумел бы двинуть свои силы, всю свою армию одновременно под грохот барабанов и зов труб.
У меня сложилось впечатление, что шахматы не отражали мир таким, каким я его понимал или хотел видеть. Будь пешкой в игре, я бы ускользнул с ограниченного пространства доски в шестьдесят четыре клетки, спрятался на большом столе – за чашкой или свечой, – чтобы незаметно обойти врага и внезапной атакой захватить замок или нанести удар вражескому королю. Но, увы, фигуры обречены на исполнение своих ролей, пешки не могут покидать доску, если только не попадут в плен – и тогда им уже нет спасения. Меня преследовала мысль, что все фигуры лишены воображения.
Я решил, что шахматы – это игра, которая нуждается в улучшении, и я бы непременно их внес, если бы мне дали возможность.
Пока шли шахматные партии, ветер стих, а дождь почти прекратился. Некоторые гости стали предлагать желающим отправиться пострелять кроликов. Я устал наблюдать за неправильной игрой лордов в шахматы и прошел через несколько гостиных в ту, где видел на столе кегли. Я настолько погрузился в размышления о шахматах, что забыл слова Орланды, и испытал настоящее потрясение, когда услышал за спиной женские крики.
Я повернулся в сторону шума, и передо мной громко хлопнула дверь. Высокий кавалер, чья шляпа и длинный плащ промокли от дождя, влетел в комнату и врезался в меня. Все произошло очень быстро, я поворачивался, потерял равновесие и в результате столкновения упал. Крики продолжались, теперь их сопровождал звон круглых шпор кавалера, а я никак не мог прийти в себя. Наконец мне удалось подняться на ноги, и я направился в сторону криков, ощупывая себя, чтобы проверить, не ударил ли меня незнакомец ножом.
Я влетел в распахнутую дверь и оказался в комнате, полной дам. Виконтесса Брутон сидела на ковре, прижимая обе руки к животу, а все вокруг застыли от ужаса.
Прошло всего несколько минут с того момента, как я услышал крики.
Я опустился на колени возле получившей удар женщины и коснулся холодных бледных рук.
– С вами все в порядке, миледи?
Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.
– Он ударил меня ножом! – сказала она.
Я мягко развел ее руки в стороны и не увидел крови или разреза на бледно-желтом шелке платья. Тогда я перевел взгляд на подол и заметил почерневшую сталь лезвия кинжала, лежавшего в складках. Я вытащил лезвие и увидел, что оно сломано у рукояти.
– Я думаю, вы не ранены, мадам, – сказал я.
Она ахнула и стала шарить руками по платью, но нашла лишь крошечную дырочку возле живота. Из ее глаз хлынули слезы.
– Моя решетка! – сказала она. – Я ношу стальной корсет!
В этот момент появились мужчины, которые принялись расспрашивать, что случилось, и в течение следующих нескольких минут в комнату вбегали все новые люди, и им приходилось объяснять снова. Все они были придворными, каждый хотел быть главным. Один схватил лезвие, и мне так и не удалось его вернуть.
Тут кто-то закричал:
– Держи! Лови! – Половина мужчин выбежала из комнаты.
Эти же слова стали доноситься со всех сторон охотничьего домика, ведь кричать следовало, когда преступника кто-то видел, чтобы не дать ему исчезнуть, но кавалер почти сразу скрылся из виду, и очень скоро стих звон его шпор. К тому же никто из преследователей не знал, как он выглядел.
Затем послышались новые крики:
– Охрана королевы! – и многие мужчины образовали вокруг нее живую стену.
Леди Брутон не отвечала на вопросы и продолжала тихо плакать, по ее щекам медленно катились слезы. Тут я уловил запах укрепляющих капель и увидел маркизу Раундсилвер, которая держала в руке тонкий хрустальный бокал. Я только сейчас понял, что она также находилась в комнате.
– Я полагаю, леди Брутон нужно выпить что-то тонизирующее, – сказала она.
Я передал бокал леди Брутон, и она выпила его содержимое. Это помогло ей прийти в себя, и она посмотрела на окруживших ее дам.
– Кто это был? – спросила она. – Его кто-нибудь узнал?
Оказалось, что никто не смог узнать напавшего на нее мужчину, и все принялись обсуждать – выяснилось, что никто ничего толком не успел заметить.
– Быть может, нам следует переложить леди Брутон на диван? – предложила герцогиня, и все с ней согласились.
Леди теснились вокруг потрясенной женщины – мне и другим мужчинам не позволили к ней прикоснуться, они помогли ей подняться, подвели к дивану и подложили под спину атласные подушки.
Я почувствовал свою бесполезность, решил осмотреть комнату и вдруг заметил рукоять кинжала, лежавшую на полу возле двери. Я наклонился и поднял ее. Она напоминала эфес меча, так как имела крестообразную форму, но с круглой головкой. Лезвие сломалось примерно в дюйме от рукояти, так что осталось клеймо кузнеца, треугольный щит с императорской короной. Головку эфеса из красной яшмы украшала необычная резьба: рука с крылом на месте плеча, сжимающая булаву в форме короны. Я попытался прочитать ее как ребус: крыло-рука-булава-корона. Булава-корона-рука-перья. Летающая-рука-дубинка. У меня не получилось ничего осмысленного.
Я продолжал размышлять над этой загадкой, когда в комнату вошел светловолосый мужчина с точно таким же символом, вышитым на камзоле: виконт Брутон из Харт-Несса, муж жертвы и фаворит королевы. Как только он появился, все разговоры прекратились. Он приблизился к жене и после коротких колебаний взял ее руку. Если в его сердце и была привязанность или тревога, он никак этого не показал. Я отметил про себя его невероятную бледность, несомненно, он пытался понять, как случившееся скажется на его отношениях с королевой.
Его жена уцелела только благодаря корсету, впрочем, сейчас их носили почти все дамы, следившие за модой. Решетка, обычно кусок дерева или кости клинообразной формы, стягивала переднюю часть платья, делая грудь плоской. Я не знаю, почему мода настаивала на том, чтобы женщины изменяли свои естественные формы и их грудь становилась такой же, как у юношей, но сейчас она спасла жизнь леди Брутон, как и тот факт, что она могла себе позволить качественный стальной корсет, более удобный и гибкий, чем деревянный.
Мы все старались не смотреть на лорда и леди Брутон, когда появился сержант лучников-йоменов с короткой пикой в руках, словно он собирался проткнуть всех предателей на свете. Он стал задавать вопросы и тут же получил ответы от всех дам одновременно. Пока он пытался разобраться, появился лейтенант, державший руку на рукояти меча, и ему пришлось разбираться в том, что произошло, под аккомпанемент громких голосов. Он уже почти все понял, когда явился капитан, и все началось сначала.
– Ее величество в безопасности, – заверил нас капитан. – Мы тщательно осмотрим дом и найдем негодяя.