Уолтер Уильямс – Квиллифер (страница 58)

– Он появился из входной двери, – сказал я. – Его шляпа и плащ были мокрыми от дождя. – Я указал рукой. – И побежал вон в ту сторону, вероятно, рассчитывал так покинуть домик.

Капитан посмотрел на лейтенанта, а тот – на сержанта.

– Да, из соседней комнаты есть выход наружу, – сказал сержант. – Мы позаботились о том, чтобы дверь была заперта во время ночных обходов.

Я протянул капитану рукоять кинжала.

– Это сломанное оружие нападавшего, – добавил я. – И я не знаю, куда исчезло лезвие – кто-то его забрал.

Капитан осмотрел кинжал, увидел резьбу на красной яшме головки эфеса, с холодным удивлением посмотрел на Брутона, собрался что-то сказать, но в последний момент передумал, повернулся и вышел, лучники последовали за ним. Капитан направился в комнату со столами для игры в кегли, в которой скрылся убийца. Я пошел за ним вместе с несколькими джентльменами. Казалось, в комнате леди Брутон все успокоились.

Из комнаты со столами для игры в кегли мы вышли наружу, открыв массивную дубовую дверь. Дождь закончился, ему на смену пришел легкий туман, коснувшийся моего лица холодными пальцами. В воздухе пахло сломанными растениями.

Широкая гравийная дорожка огибала дом и уходила в дальнюю часть сада. Садовник в больших сапогах, плаще и шляпе пытался привести в порядок сад после бури.

– Эй, послушай! – позвал капитан. – Ты видел, чтобы кто-то выходил из этой двери?

Капли дождя скатились со шляпы, когда садовник выпрямился. Это был старик с длинной бородой, ее промокшие, похожие на змей пряди доходили ему до груди.

– Да, сэр! – ответил садовник. – Он попросил меня подержать его лошадь, а потом вошел в охотничий домик.

Капитан быстро установил, что всадник подъехал к садовнику, заплатил ему крону и вошел в дом.

Через несколько минут он вышел, вскочил в седло и рысью поскакал в сторону ворот.

– Мы должны последовать за ним! – сказал один из джентльменов.

– Держи! Лови! – сказал другой джентльмен.

– Не сразу, – сказал капитан и задал садовнику новый вопрос. – Какая у него лошадь?

– Гнедая, сэр.

Капитан повернулся к лейтенанту:

– Собери отряд для преследования. Хорошие всадники, хорошие лошади. Потребуется не более полудюжины. Я доложу ее величеству.

– Держи! Лови! – снова прокричал джентльмен, и все разбежались.

Я посмотрел вдоль дорожки туда, куда ускакал кавалер. Преследователям предстояло проехать две мили через лес до главных ворот, после чего решить, в какую сторону свернул подозреваемый: направо, в Селфорд, или налево, в Блэксайкс и далее на север.

Но это в том случае, если он действительно поскакал по этой дорожке, а не выбрал путь через лес, направляясь в одном лишь ему известном направлении.

Я подошел к садовнику.

– Отец, – заговорил я, – вы сказали, что у него была гнедая лошадь?

– Да, сэр. – Он оперся на грабли. – Такой цвет еще называют игреневым, очень темный, ближе к коричневому, чем красному.

– Вы успели его разглядеть? – спросил я.

– Нет, сэр. У него был поднят воротник, а шляпа низко надвинута на лоб. Возможно, имелась борода, сэр.

Ну, бороду носила большая часть мужчин королевства.

– А вы не обратили внимания на его голос, отец? Вы можете определить, откуда он родом?

– Он говорил, как житель Бонилле, – ответил садовник. – Как и большинство из тех, кто остановился в большом доме.

И в самом деле, большая часть придворных смягчали согласные звуки в стиле жителей Бонилле независимо от того, родились они там или нет.

– А что вы можете сказать про сбрую? – поинтересовался я.

– Очень хорошая, сэр. Седло из коричневой кожи, такие используют для скачек. Усиленная стальная упряжь на груди у лошади. С медальонами для украшения.

– Вы запомнили рисунок на них, отец? – продолжал я.

– Что-то похожее на лучи, сэр.

– А еще какой-то орнамент на седле вы не заметили?

– Нет, тут я ничего не могу сказать, – отвечал садовник.

– А кожа как-то обработана?

– Нет, самая обычная, – уверенно продолжал садовник, – но качественная и новая. Коричневая, как я уже сказал.

– И на уздечке?

– Да, – кивнул садовник.

Наверное, я мог бы продолжать задавать вопросы о подпруге, стременах и удилах, но у меня возникло ощущение, что дальнейший обмен репликами ничего не даст. И тут я вспомнил корону-и-щит на рукояти кинжала и почувствовал, как кровь стынет у меня в жилах.

– А была какая-то метка на седле? Клеймо мастера?

Глаза старика загорелись.

– Да, сэр! Там была фигура птицы, рядом с левым коленом всадника. Я ее заметил, когда придерживал его ногу перед тем, как он вскочил в седло.

– Сокол? Орел? – нетерпеливо спросил я.

– Нет, сэр. Совсем маленькая. Может быть, воробей или какая-то певчая птичка.

Я дал садовнику серебряную крону:

– Благодарю, отец. Вы очень помогли.

Тот коснулся полей шляпы:

– Я очень вам благодарен, сэр. Вы настоящий джентльмен.

Я улыбнулся.

– Я совсем не джентльмен! – ответил я и вернулся в домик.

Два лучника стояли на страже в комнате, где королевский врач осматривал леди Брутон. Брутон стоял, прислонившись спиной к стене в соседней комнате, задумчиво глядя в пол и постукивая пяткой по деревянной обшивке стены.

Я вернулся в гостиную, где на столах лежали брошенные карты, а шахматные фигуры застыли на досках. Никто больше не обращал внимания на фигуры – всех интересовала лишь та, что покинула охотничий домик. Люди разбились на несколько групп и беседовали приглушенными голосами. Я увидел, что Раундсилверы с несколькими друзьями расположились рядом с камином, и направился к ним. Они вежливо ждали, пока я заговорю.

Два джентльмена в сапогах со шпорами и плащах вбежали в комнату – они спешили в конюшни, но остановились, чтобы выпить вина. Один из друзей герцога спросил у меня:

– Вы не хотите к ним присоединиться?

– Моя лошадь выносливое животное, – ответил я. – Но она не сможет скакать быстро. – Впрочем, сказанное относилось не столько к лошади, сколько ко мне. Я повернулся к герцогине. – Леди Брутон не стало хуже?

– Она пережила ужасное потрясение, – ответила герцогиня. – Я не могу говорить о состоянии ее ума, но полагаю, тело не пострадало.

– Не представляю, как милорд Брутон переживет случившееся, – сказал герцог. Каким-то образом его абсурдно перепутанные согласные прозвучали одновременно мрачно и пророчески. – Ему предъявят обвинение в том, что он пытался избавиться от жены, чтобы жениться на королеве.

– Но покушение провалилось, – заметил один из джентльменов.

– Это не имеет значения, – ответил герцог. – Важно то, что обвинение будет предъявлено.

– Обвинение будет предъявлено, – сказал я. – Но он может доказать свою невиновность.

Герцог быстро оглядел стоявших рядом людей и пришел к выводу, что в их присутствии может говорить свободно.

– Существуют более простые способы избавиться от жены, – сказал он, – чем пытаться сделать это в присутствии полудюжины свидетелей.