Уолтер Липпман – Общественное мнение (страница 59)

Ни одно частное лицо, ни один избиратель не сможет разобраться в этих документах. Но разнообразные отчеты по отдельным вопросам придутся весьма кстати для человека, участвующего в дебатах, члена законодательного комитета, чиновника в правительстве, бизнесе или профсоюзе, члена производственного совета. Частное лицо, заинтересованное в каком-либо деле, присоединилось бы, как это и происходит сейчас, к добровольным обществам, которые нанимают персонал для изучения документов и проверки чиновников. Материал изучат газетчики, детали проанализируют эксперты и политологи. Однако сторонний наблюдатель (а каждый из нас – сторонний наблюдатель почти для всех) не имеет ни времени, ни желания, ни интереса, ни средств, чтобы вынести конкретное суждение. Текущее управление обществом должно лежать на тех людях, которые знают все проблемы изнутри и работают в здравых условиях.

Широкая общественность судит о том, являются ли эти условия здравыми, основываясь на оценке результата и предшествующей процедуры. Общие принципы, на которых строится непрерывное общественное мнение, являются, по сути дела, принципами процедуры. Сторонний человек вправе спросить экспертов, были ли должным образом рассмотрены связанные с делом факты, поскольку в большинстве случаев ему самостоятельно не понять, что важно или что заслуживает внимания. Сторонний человек может судить о том, были ли должным образом выслушаны заинтересованные в решении группы лиц, честно ли проводилось (если проводилось) голосование и, наверное, честны ли его результаты. Он может наблюдать за процедурой, когда в новостях говорят, что кое-что происходит. Он может поставить под сомнение корректность самой процедуры, если результаты противоречат его идеалу хорошей жизни[247]. Но если он попытается во всех случаях заменять собой саму процедуру, привносить в процедуру общественное мнение, как автор пьесы выписывает в сложной ситуации доброго дядюшку, то он окончательно запутается. И не сумеет логично выстроить ни одно рассуждение.

Ведь практика обращения к общественности по разного рода запутанным вопросам почти всегда означает желание избежать критики со стороны людей знающих, заручившись поддержкой значительного большинства, которое не имело возможности ничего знать. Вердикт выносится под влиянием того, у кого самый громкий или самый чарующий голос; того, кто нанял самого искусного или самого наглого специалиста по информации; того, у кого больше места в газетах. Поскольку даже когда редактор исключительно честен по отношению к «другой стороне», справедливости недостаточно. Например, может быть несколько «других сторон», не упомянутых ни одним из организованных, финансируемых и активных сторонников.

Частное лицо, преследуемое призывами одолжить его общественное мнение, вскоре, наверное, увидит, что это не комплимент его интеллекту, а игра на его добродушии, это оскорбляет его понимание очевидного. Получив гражданское образование, он понимает сложность своей среды и, допускаю, заинтересуется объективностью и разумностью процедуры – и даже в этом случае чаще всего будет ожидать, что представитель, которого он избрал, все сделает за него. Он откажется взваливать на себя бремя принятия решений и в большинстве случаев отвернется от тех, кто, желая выиграть, первым кидается из-за стола переговоров к журналистам, чтобы сообщить им свежие новости.

Только настаивая на том, что проблемы не должны доходить до него, пока не пройдут процедуру оценки, гражданин современного государства может надеяться, что он получит их в доступной форме. Ведь проблемные моменты в изложении человека, который придерживается конкретного взгляда, почти всегда состоят из запутанной серии фактов, которые он наблюдал, выраженных гигантской кучей стереотипных фраз, еще и заряженных его эмоциями. Отдавая дань современной моде, такой человек выйдет из зала заседаний с какой-нибудь душещипательной идеей, вроде Справедливости, Благосостояния, Американского духа или Социализма. Такие идеи у стороннего гражданина иногда вызывают страх или восхищение, но они никогда не вызовут осуждение. Чтобы обычный человек мог принять участие в дискуссии по какому-то вопросу, из этого вопроса нужно предварительно выкинуть весь балласт.

Этого можно добиться, если представитель граждан будет вести обсуждение в присутствии, например, посредника, который направляет дискуссию в русло анализа, обсуждая предоставленные экспертами данные. Так должен работать любой представительный орган, имеющий дело с вопросами, которые не касаются лично граждан. Должны быть услышаны голоса сторонников той или иной точки зрения, причем сторонники должны столкнуться с людьми, не вовлеченными лично, которые владеют фактами и умеют диалектически отделять реальное восприятие от стереотипа, модели и переработанной версии. Это как диалог Сократа, когда есть сильное желание пробиться через слова к смыслам, поскольку диалектика должна применяться в современной жизни людьми, исследовавшими среду так же хорошо, как и человеческий разум.

Серьезные споры, например, ведутся в сталелитейной промышленности. Каждая заинтересованная сторона выпускает свой манифест, полный высочайших идеалов. На данном этапе уважения заслуживает лишь то общественное мнение, которое настаивает на проведении конференции. А сторона, которая заявляет, что ее дело исключительно справедливо, там нечего и обсуждать, не вызывает симпатии. Есть люди, выступающие против конференции с иных позиций. Они говорят, что их оппоненты слишком безнравственны, и они не могут пожать руку предателям. В таком случае общественное мнение должно организовать слушание, чтобы обладающие полномочиями лица ознакомились с доказательствами безнравственного поведения оппонентов. Противоборствующим сторонам нельзя верить на слово.

Но представим, что все согласились провести конференцию, представим, что избрали нейтрального председателя, который имеет наготове экспертов-консультантов из корпорации, профсоюза и, скажем, Министерства труда. Судья Гэри совершенно искренне заявляет, что его людям хорошо платят и они не перерабатывают, а затем переходит к краткому очерку истории России со времен Петра Великого до убийства царя. Далее встает Уильям Фостер и столь же искренне говорит, что людей нещадно эксплуатируют, а затем переходит к изложению истории освобождения человека от Иисуса из Назарета до Авраама Линкольна. В этот момент председатель вызывает экспертов с таблицами заработной платы, чтобы вместо слов «хорошо платят» и «эксплуатируют» присутствующие увидели конкретные данные по заработной плате для разных групп рабочих. Считает ли судья Гэри, что им всем хорошо платят? Да, он так считает. Считает ли Уильям Фостер, что всех рабочих эксплуатируют? Нет, он считает, что эксплуатации подвергаются группы C, M и X. Что он имеет в виду под эксплуатацией? Он имеет в виду, что люди не получают даже прожиточный минимум. Судья Гэри с ним не согласен. «Что можно купить на такую зарплату?» – интересуется председатель. «Ничего», – отвечает Уильям Фостер. «Все, что нужно», – отвечает судья Гэри. Председатель сверяется со статистическими данными по бюджету и ценам[248] и выносит постановление: зарплата работника разряда X соответствует среднестатистическим показателям, а зарплаты работников C и M – нет. Судья Гэри официально заявляет, что статистика не представляется ему надежной: данные слишком велики, а цены снизились. Фостер также официально возражает: данные слишком малы, а цены выросли. Председатель выносит постановление: этот вопрос не входит в юрисдикцию данной конференции, официальные данные остаются в силе, а эксперты судьи Гэри и Уильяма Фостера могут представить апелляционные жалобы в постоянный комитет объединенных информационных отделов.

Однако судья Гэри заявляет, что изменение шкалы заработной платы повлечет за собой разорение. «Что вы подразумеваете под разорением? – спрашивает председатель. – Предъявите бухгалтерские книги!». «Не могу, это частное дело», – отвечает судья Гэри. «Частные дела нас не интересуют», – говорит председатель и выступает перед общественностью с заявлением, что заработная плата рабочих разрядов С и М на столько-то и столько-то ниже официального прожиточного минимума и что судья Гэри отказывается ее увеличивать по причинам, которые он не хочет озвучивать. Только после такой процедуры может сформироваться качественное общественное мнение в самом высоком смысле этого слова[249].

Ценность экспертов в роли посредников заключается не в том, что они формируют мнение с целью убедить пристрастных сторонников, а в том, что они разрушают слепую пристрастность. Судья Гэри и Уильям Фостер могут остаться на своих начальных позициях, хотя даже им придется выступать уже в несколько другом ключе. Зато все остальные смогли посмотреть на ситуацию объективно, они не запутались. Поскольку запутывающие стереотипы и лозунги, на которые легко поддаются люди, распутываются посредством как раз такого рода диалектики.

Воспоминания и эмоции, касающиеся как значимых с общественной точки зрения вопросов, так и более личных, сплетаются в нашем сознании в клубок. Одно и то же слово может означать любое количество идей: эмоции смещаются с образов, которым они принадлежат, на имена, которые напоминают имена этих образов. В сознании присутствует огромное количество ассоциаций, в основе которых лежат звук, контакт и последовательность. Там встречаются случайные эмоциональные привязанности, встречаются слова, которые были именами, а стали масками. Когда человек видит сны, грезит или находится в панике, достаточно открывшегося в этом состоянии беспорядка, чтобы понять, как устроен наивный разум, как он ведет себя, когда его не дисциплинируют усилия бодрствующего сознания и внешнее сопротивление. Там не больше порядка, чем на старом пыльном чердаке. Между фактом, идеей и эмоцией часто возникает несовместимость, как, например, в оперном театре, где все костюмы свалены в кучу, партитуры перемешаны, а мадам Баттерфляй в платье валькирии задумчиво ждет возвращения Фауста. «На Святки, – говорится в одной редакционной статье, – смягчаются сердца. Мысленно возвращаясь в детство, мы заново вспоминаем христианское учение. Мир не кажется таким уж плохим, когда мы смотрим на него сквозь туман полусчастливых, полупечальных воспоминаний о тех, кого любили и кто теперь находится рядом с Богом… Страна пронизана коммунистической пропагандой, но у нас есть прекрасный запас веревок, сильных рук и дубинок… пока не остановился этот мир, дух свободы будет гореть в сердцах людей».