Уолтер Липпман – Общественное мнение (страница 49)
Хотя все вращается вокруг постоянства читателя, ему самому об этом факте обычно даже вскользь не напоминают. Это постоянство зависит от сиюминутных ощущений или привычек человека, а они, в свою очередь, зависят не от качества новостей, а от целого ряда неочевидных нюансов, которые мы и не пытаемся осознать, поскольку относимся к прессе, как к чему-то несерьезному. Самый важный нюанс – то, что мы судим о газете, если вообще решаем о ней судить, по тому, как в ней трактуются новости, которые касаются нас самих. Газета освещает множество событий, выходящих за рамки нашего опыта. Но она также имеет дело с событиями, с которыми мы в жизни сталкиваемся. И то, как газета подает эти события, позволяет нам решать, нравится она нам или не нравится, доверять ей или больше не приносить эту макулатуру к себе в дом. Если нас устраивает, что пишут в газете о нашем бизнесе, церкви, партии, то есть о всем том, о чем, как нам кажется, мы и сами все прекрасно знаем, мы не станем ее сильно критиковать. Ведь лучшим критерием оценки газеты для человека, читающего ее за завтраком, будет то, что изложенная версия совпадает с его собственным мнением. Соответственно, большинство людей склонны спрашивать с газеты со всей строгостью не как рядовые читатели, а как адвокаты по вопросам, связанным с их личным опытом.
Обычно проверить точность подаваемых сведений может лишь заинтересованная сторона. Если новости местные, и в этой местности есть несколько газет-конкурентов, редактор знает, что он, скорее всего, получит письмо от человека, который считает, что данная в газете характеристика несправедлива и неточна. Но если новости не местные, поправлять будут меньше настолько, насколько далеким будет предмет обсуждения. Исправлять ложную, на их взгляд, информацию о них самих, напечатанную в другом городе, могут лишь члены групп, структура которых позволяет нанимать специалистов по связям с общественностью.
Интересно отметить, что обычный читатель газеты не может подать в суд, если считает, что новости вводят его в заблуждение. Иск за устную или письменную клевету может предъявить только потерпевшая сторона, которая еще и должна доказать причинение материального ущерба. Закон лишь облекает в форму традицию, согласно которой новости общего характера не являются предметом всеобщей заинтересованности[211], за исключением тех, что представлены как аморальные или крамольные.
Но среди новостей, которые читатель незаинтересованный в целом не проверяет, встречаются такие, относительно которых у людей имеются весьма определенные предрассудки. Эти статьи представляют сведения, которые он может оценить. Другие статьи, без известной им информации, читатели оценивают по иному стандарту, не сравнивают точность данных. Поскольку в таком случае они рассуждают о проблеме, которая в их головах неотличима от вымысла, то такие критерии, как правда или ложь, неприменимы. Люди быстро пролистывают такие новости, если они вписываются в стереотипы, и читают их внимательно, если заинтересуются[212].
Некоторые газеты даже в крупных городах издаются, поскольку люди хотят читать в прессе о себе. В теории, если достаточное количество людей достаточно часто видят свои имена в газете – то есть встречают там информацию о своих свадьбах, похоронах, вечеринках, зарубежных поездках, профсоюзных собраниях, школьных наградах, о своих пятидесятилетиях, шестидесятилетиях, о серебряных свадьбах, о походах и пикниках, – то продажи будут стабильны.
Классическая формула такой газеты содержится в письме, написанном Хорасом Грили 3 апреля 1860 года его «другу Флетчеру» – тот собирался открывать сельскую газету[213]:
«I. Для начала нужно ясно понять, что предметом глубочайшего интереса обычного человека является он сам. Во вторую очередь его волнуют соседи. Азия и острова Тонга стоят в этой очереди весьма далеко… Любой факт, будь то организация новой церкви или вступление новых членов в уже существующую, продажа фермы, постройка нового дома, запуск мельницы, открытие лавки, все, что представляет мало мальский интерес хотя бы для дюжины семей, все это должно быть должным образом, пусть и кратко, зафиксировано в ваших колонках. Если фермер срубает большое дерево, или выращивает гигантских размеров свеклу, или получает щедрый урожай кукурузы, подайте этот факт как можно более выразительно и без исключений».
Выступать, по выражению Ли, «печатным дневником родного города» – эту функцию в какой-то мере выполняет каждая газета, независимо от того, где она издается. И если, например, в таком большом городе, как Нью-Йорк, многотиражные газеты не могут справиться с этой функцией, то в игру вступают малотиражные газеты, издаваемые в отдельных частях города. В таких районах, как Манхэттен и Бронкс, местных ежедневных газет, пожалуй, в два раза больше, чем крупных[214]. И в них есть куча дополнительных публикаций для представителей разных профессий, религий и национальностей.
Такие дневники печатают для людей, чья жизнь им самим интересна. Но остается много людей, которые находят свою жизнь скучной и желают, как Гедда Габлер[215], жить более волнующей жизнью. Для них издают пару-тройку полноценных газет, а также отводят разделы в обычных газетах, где описывают личную жизнь людей, с роскошными пороками которых читатель может смело отождествлять себя в своем воображении. Неослабевающий интерес Херста к высшему обществу потворствует людям, которые и не надеются туда попасть, зато испытывают смутное ощущение, что они являются частью той жизни. В крупных городах «печатный дневник родного города» чаще всего представляет собой печатный дневник фешенебельного сообщества.
И, как мы уже отмечали, именно дневники городов взяли на себя ношу приносить в дома граждан новости о далеких событиях. Но аудитория по большому счету удерживается не политическими и социальными новостями; к ним интерес непостоянен, и лишь немногие издатели могут рассчитывать только на такого рода новости. Поэтому газета берет на себя множество других функций, предназначенных для того, чтобы сплотить группу читателей, которые, когда речь идет о новостях большого мира, не способны мыслить критически. Тем более, что конкуренция в новостях большого мира не очень серьезная. Пресс-службы подают основные события в стандартном ключе, а крупные сенсации случаются нечасто. По всей видимости, немногие любят читать объемные репортажи, сделавшие «The New York Times» незаменимым изданием для людей всех оттенков мнений. Чтобы выделиться и собрать постоянную аудиторию, большинству газет приходится выходить за рамки общих новостей. И они обращаются к ослепительным слоям общества, к скандалам и преступлениям, к спорту, кинофильмам, актрисам, советам влюбленным, отводят целые страницы женщинам и покупателям, пишут о кулинарных рецептах, шахматах, о висте и садоводстве, печатают комиксы и что-то громкое о разного рода партиях. Все это они делают не потому, что издатели и редакторы интересуются всем, кроме новостей, а в поисках хоть какого-то способа удержать ту предполагаемую массу безумно заинтересованных читателей, которые, по мнению некоторых критиков прессы, требуют правды и ничего, кроме правды.
У редактора газеты странное положение. Его проекты зависят от опосредованных налогов, которые его рекламодатели взимают с его читателей. При этом финансовая поддержка от рекламодателей зависит от умения редактора удерживать эффективных покупателей. Сами покупатели оценивают газету в соответствии с личным опытом и стереотипными ожиданиями, поскольку не обладают знаниями о большинстве прочитанных новостей. Если их оценка не является отрицательной, редактор, по крайней мере, попадает в тот круг аудитории, которая платит. Но чтобы сохранить аудиторию, редактор не может полностью полагаться на новости из большого мира. Конечно, он излагает их как можно более интересно, но качество новостей общего характера, особенно касающихся общественных дел, само по себе не в состоянии дать многочисленным читателям возможность различать ежедневные газеты.
Несколько лицемерная связь между газетами и общественной информацией находит свое отражение в заработной плате газетчиков. Собственно журналистика является наиболее низкооплачиваемой и наименее уважаемой отраслью. В общем и целом, способные люди идут делать репортажи только по необходимости или ради получения опыта, и уж точно хотят поскорее окончить эту школу жизни. За репортажную журналистику не получишь большую награду. Награды обычно достаются людям, которые готовят специальные материалы, занимаются подписными изданиями на уровне редактора, а еще руководителям и людям с исключительным талантом и стилем. Не зря у экономистов есть термин «доход с таланта». В журналистике этот экономический принцип проявляется особенно жестко, и в результате сбор новостей не привлекает того количества обученных и способных людей, как требует общественная значимость этой деятельности. Тот факт, что способные люди берутся за «непосредственно репортажи» с мыслью как можно скорее переключиться на что-то иное, является, на мой взгляд, главной причиной того, почему журналистика никогда не развивала в достаточной мере те корпоративные традиции, которые придают профессии престиж и ревностное самоуважение. Ведь именно корпоративные традиции порождают гордость за ремесло, повышают, как правило, стандарты входа в профессию, наказывают за нарушение кодекса и дают людям силу настаивать на своем статусе в обществе.