Уолт Уильямс – Мясорубка игровой индустрии. Как сохранить душу игры в мире корпораций (страница 9)
Демоверсии – отстой.
– Я так подумал, ты ведь можешь представить все демки сам, – сказал Брюс. Мы собирали наш стенд на фестивале в ожидании первой волны посетителей. – Будешь и играть, и рассказывать. А я просто пообщаюсь с народом. Что скажешь?
Я сразу решил, что это шутка, и подыграл ему:
– Мне норм.
Возможно, мой ответ прозвучал слишком серьезно, так что Брюс переспросил:
– Ты правда справишься?
– Справлюсь, если ты мне купишь что-нибудь на фестивале.
– Ну, я даже не знаю… – Брюс поколебался. Я ждал, что он сменит тему, но вместо этого он сказал: —Только давай договоримся, что на все траты у тебя будет 1500 баксов.
От меня потребовалась вся моя собранность, чтобы не уронить челюсть на пол.
1500 долларов? Это шутка такая? Я надеялся на 25. И все, что от меня требуется, – играть в игры все выходные? Будь я дома, я бы сделал это забесплатно.
Я закатил глаза и скорчил недовольную рожу. Если Брюс поймет, насколько он просчитался, сделке не бывать.
– Ну ладно, сойдет. Только мне надо будет время от времени отлучаться в сортир. И еще дай мне полчаса свободного времени в воскресенье, чтобы прогуляться по фестивалю и выбрать, что я хочу.
Брюс протянул ладонь:
– Заметано.
Следующие два дня я почти полностью провел за темными кулисами нашего стенда, где мы показывали демки. Один показ занимал около десяти минут. После этого аудитория в 10–15 человек разбредалась по своим делам, и к стенду подходили новые люди. С учетом пятиминутных перерывов между показами я проходил демку примерно по четыре раза в час.
За стенами моей темной комнатушки работники стенда трубили во все трубы, чтобы обеспечить мне аншлаг. В прошлом на их месте могли бы оказаться юные привлекательные девушки в откровенных нарядах – во всем мире их прозвали booth babes[17]. Так было заведено, поскольку считалось, что единственное, чего задроты хотят больше игр и комиксов, – это секс. Поставь у своего стенда пару цыпочек, и мальчишки побегут к тебе, спотыкаясь на ходу. Некоторые компании до сих пор прибегают к подобному приему, но в целом такое встречается все реже. С ростом и популяризацией игровой индустрии она стала потихоньку отказываться от объективации женщин ради маркетинга. Ряд фестивалей вообще запрещает использование booth babes. И я этому рад – это всегда был циничный ход. Если игра хороша, люди опробуют ее и так – для этого не нужны чужие тела. И, что важнее, аудитория игр давно не исчисляется белыми мужчинами переходного возраста. Наши потребители, разработчики и игровая пресса стали более разнообразными, чем когда-либо. Фестивали и другие мероприятия должны быть инклюзивными, чтобы никто не чувствовал себя не в своей тарелке.
2K не прибегала к услугам booth babes. Вместо них наш стенд окружали юные парни и девушки, разодетые в брендированные футболки и черные штаны. Конечно, они были симпатичными. Уж во всяком случае выше среднего. Но в первую очередь потому, что нанимали их через актерские агентства, а не зазывали с улицы. Они не вполне понимали, чем занимаются. Кто-то из парней играл в видеоигры, но не думаю, что они хоть раз читали комиксы. Это место было для них чужим. Но они старались как могли. Вызубрили наизусть все ключевые фишки игры, рассказывали о них с правдоподобным возбуждением и не смотрели свысока на людей, выряженных в обтягивающие трико и тратящих зарплату на разные игрушки.
В очередной раз отлучившись в туалет, я заметил, как одна из наших девушек плачет за стендом, и спросил у Брюса, что случилось. Судя по всему, она неудачно описывала особенности игры, а представитель разработчика услышал это и устроил бедолаге взбучку.
Мне стало обидно за нее, и я пригласил эту девушку пару раз посмотреть демку. Если она послушает, как кто-то другой продвигает игру, это может помочь ей во всем разобраться. Спустя пару часов я услышал, как она с энтузиазмом пересказывала кому-то мою речь слово в слово. Ну и славно. Я высунул голову из своей каморки, чтобы с гордостью оценить плоды собственных усилий. И к своему ужасу увидел, как эта дамочка схватила за плечи шеф-редактора Marvel Джо Кесаду и учтиво закричала ему прямо в лицо:
– А ВЫ СЛЫШАЛИ, ЧТО…
– Не-не-не-не-не! – Я рванулся вперед и освободил господина Кесаду от ее рук. – Все хорошо, этого достаточно. Он все знает про эту игру, и ему не интересно.
Джо перевел все в шутку и отправился по своим делам. На долю секунды я задумался о том, чтобы остановить его и узнать, передал ли все-таки тот парень, разбирающий почту, ему мое резюме, чтобы история описала полный круг. Но с него было достаточно приставаний на сегодня.
– Я что-то не то сказала? – спросила девушка.
– Ты отлично справилась. Просто это очень важный человек.
– Типа какой-то деятель?
Я подумал про себя, что это слово подходит ему как нельзя лучше.
– Ага, деятель, – я улыбнулся и кивнул. – Он очень деятельный.
Когда я играю в демку и одновременно презентую ее публике, глаза фокусируются на экране. Это все равно что прогуливаться по улице, жуя жвачку. Слишком много всего происходит, чтобы уделять внимание кому-то постороннему. Я приветствую людей, когда они заходят, и желаю им приятного вечера напоследок, но этим наши взаимодействия исчерпываются.
Если бы тот паренек не посмотрел демку два раза подряд, я бы ни в жизнь его не заметил. Я ни слова не сказал ему, когда он снова подошел к стенду в потоке новых людей. То ли мои глаза задержались на его лице слишком долго, то ли он просто понял, что я его узнал, и сразу вжался в кресло, словно пытаясь спрятаться. Что было не очень эффективно, учитывая, что он сидел в первом ряду. Спустя десять минут зал опустел. А еще через две минуты парень снова вошел в зал в составе новой группы посетителей. Он держался позади, прижимая к груди охапку комиксов, будто пытался загородить ею висящий на шее бейджик. Видимо, это был проход на три дня, а значит, на нем было напечатано его имя.
Даже бросив беглый взгляд на аудиторию, я не мог его не приметить. Если ты приходишь посмотреть демку третий раз кряду, на тебя обратят внимание.
– Вижу, тебе очень понравилось шоу, не так ли?
Парень покраснел и качнул головой:
– Да, сэр.
Он отвернулся от меня, пока я не запустил демку. Идя по знакомому сценарию, я периодически поглядывал в зал, чтобы узнать, чем он там занят. Парень вытаращился в экран, не сводя с него глаз.
«Ого, – подумал я. – Ему и впрямь понравилось шоу».
Когда народ повалил к выходу, паренек задержался позади. Теперь я увидел, что ему было лет десять – двенадцать.
– Извините, – он выглядел смущенным, будто его поймали на воровстве. – Мне не стоило снова сюда прокрадываться.
– Ты не сделал ничего плохого. Если хочешь посмотреть демку, приходи и смотри. Мы все здесь именно ради этого.
– Даже если я ее уже видел?
– Слушай, если она тебе настолько понравилась, что ты захотел посмотреть ее снова, это же офигенно. Можешь смотреть столько раз, сколько захочешь.
Я лишь дважды в жизни видел искреннюю детскую радость. Впервые – когда притащил к продающим печеньки девочкам-скаутам огромную пустую сумку и сказал заполнить ее до отвала. Во второй раз – на этом фестивале.
Паренек еще трижды заходил посмотреть демку. В перерывах я скормил ему немного «конфиденциальной» информации. Я не раскрывал каких-то серьезных секретов, хотя эта часть программы все же не входила в мою презентацию. Но для него этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать, будто он получил доступ к чему-то особенному. После шести презентаций он все-таки решил вернуться в зал фестиваля. Перед уходом я дал ему столько мерча, сколько он смог унести – футболок, плакатов, всего, что у нас только было.
– Вы не знаете, тут показывают еще какие-нибудь игры?
– Хороший вопрос. Честно говоря, без понятия. Я весь день заперт у себя в каморке, играю в демку.
– А, ну ладно. Что ж, спасибо еще раз! – Он ушел за кулисы и, как мне казалось, навсегда исчез из моей жизни.
Презентация демок бывает неблагодарным занятием. Тебе периодически задают вопросы вроде «Когда игра выйдет?», «На каких она будет платформах?», «А мультиплеер будет?» На что всегда следует согласованный с PR-отделом ответ: «Мы пока не можем ничего об этом сказать». Максимум, на что ты можешь надеяться, – хохот зала над твоей отвлеченной шуткой. Такие моменты всегда приятны, но это просто умение развлечь толпу и ничего более. А показывать демки представителям прессы бывает еще хуже. Журналисты стараются не проявлять никакой эмоциональной реакции, как будто это их дискредитирует. Ты словно разговариваешь со стеной. А в конце слышишь: «Когда игра выйдет? На каких платформах? А мультиплеер будет?»
К слову: пожалуйста, перестаньте спрашивать, будет ли в игре мультиплеер. Не будет.
Я всего несколько месяцев пробыл на этой работе, а вся магия уже практически улетучилась. Когда ты усердно над чем-то трудишься, тебя возбуждает мысль о том, чтобы показать кому-то свое творение. Но стоит лишь несколько раз столкнуться с натренированными невозмутимыми лицами журналистов или прочитать пару гневных комментариев от нереализовавшихся великовозрастных геймеров, как это возбуждение гаснет. Со временем ты занижаешь планку своих ожиданий. Черт возьми, тебя к этому приучивают. Как собаку, которая получает газетой по морде всякий раз, когда запрыгивает на диван. «Ничего не поделать, – говоришь ты себе. – По крайней мере, люди увидели игру». Внутри тебя умирает маленькая частичка твоей мечты, и ты еще на шаг приближаешься к тому, чтобы воспринимать все это просто как очередную работу.