Уолт Уильямс – Мясорубка игровой индустрии. Как сохранить душу игры в мире корпораций (страница 10)
Но потом какой-то случайный паренек забредает на твою презентацию, и ты скрашиваешь его день. Теперь он знает, что где-то в будущем его будет ждать твоя игра. И на несколько мгновений вы оба испытываете настоящую радость, потому что, черт побери, видеоигры – это охренительно.
Паренек снова вернулся к концу дня.
– Еще один сеанс?
– Не, – ответил он. – Я хотел что-нибудь вам принести, раз вам нельзя покидать стенд. – Он протянул мне рекламный комикс – кроссовер между The Darkness и Witchblade. Значок в углу сигнализировал о том, что это эксклюзив специально для фестиваля. Поверх обложки серебряными чернилами был начертан свежий автограф. – Авторы подписывали комиксы у своего стенда.
– Ух ты. Это очень мило с твоей стороны, но не могу же я забрать твой комикс.
Он достал запасную копию:
– Все в порядке, у меня их два.
Не люблю, когда незнакомцы оказывают мне любезности. Та часть моего мозга, которая отвечает за реакции, просто не способна выдать подобающий ответ. С одной стороны, такой внезапный акт доброты заслуживает ответной искренности. С другой стороны, кому-то это может показаться странным. Когда кто-то делает мне добро, мои эмоциональные струны скручиваются в спираль. Что бы я ни сказал, я выгляжу как рептилоид, убивший землянина, натянувший его кожу и пытающийся изобразить человеческие эмоции.
Возможно, паренек это понял и избавил меня от необходимости что-то отвечать. Просто снова поблагодарил меня за возможность посмотреть демку и за бесплатный мерч. А затем растворился за кулисами, на этот раз навсегда.
В воскресенье, когда фестиваль уже подходил к концу, Брюс просунул голову в мою каморку и кивнул мне: «У тебя полчаса. Время пошло».
Я уже знал, чего хочу. Фестиваль был слишком огромным. Я знал, что тридцати минут мне никак не хватит, и использовал свои походы в туалет как возможность выйти на разведку, постоянно выбирая разные маршруты. Подходящая вещь нашлась совсем неподалеку.
В соседнем ряду стоял стенд увенчанного наградами художника Алекса Росса, где продавались оригиналы его набросков и рисунков. Я долгие годы был фанатом его творчества, но даже не представлял, что когда-нибудь заполучу себе его работу. Среди товаров были ранние версии рисунков Росса, которые он сделал для вступительных титров фильма «Человек-паук 2». Всего четыре рисунка на двух страницах. Все вместе они обошлись бы мне в 1750 долларов. На 250 долларов больше, чем выделил мне Брюс. Разницу я должен был оплатить сам, но у меня не было таких денег. У меня была мысль купить только один рисунок, но я не мог заставить себя выбрать, какой именно. Оставалось лишь сдаться и подыскать что-нибудь другое.
Пока я мучался над решением, рядом со мной возник Брюс и в своем фирменном жутковатом стиле тихо проговорил:
– Алекс Росс, значит?
Он молча выслушал мои объяснения, периодически кивая. А затем выловил продавца.
– Я думаю прикупить эти две страницы с Человеком-пауком. 1500 долларов хватит?
Продавец ни секунды не противился.
– Ага, пойдет. Я упакую их для вас.
Черт побери, это что такое было? Он что, сторговался? Для меня это было необъяснимо. Я пытался торговаться лишь один раз в жизни, когда покупал книжки на уличном развале в Нью-Йорке. Мои попытки были настолько жалкими, что в итоге я не только заплатил полную цену, но и был вынужден извиняться. Подобно многим другим вещам, об умении торговаться я знал только из телика. Вроде как сначала нужно заломить нереальную цену, а потом потихоньку сдавать назад, пока стороны не придут к соглашению. Но Брюс такими глупостями не занимался. По сути, он кинул деньги на пол и сказал: «Подними это и принеси мне чертов товар».
– Ты что, волшебник? – спросил я.
– Ага, – Брюс сдвинул брови и изобразил самый убедительный магический жест, на который был способен. – Никому не рассказывай. – Он принял спокойную позу и потянулся за кошельком. – А еще мы дружим с этим продавцом. Если на полках появляется свежий выпуск «Чудо-женщины», я первым об этом узнаю. Алексу Россу досталось немало моих денежек.
Продавец вернулся и отдал рисунки Брюсу, который в свою очередь протянул их мне:
– Заслужил.
С тех пор я собрал небольшую, но достойную уважения коллекцию оригинальных рисунков. Она столь скромна лишь потому, что я придирчив в выборе. Я покупаю только те рисунки, которые связаны с важными для меня моментами жизни. Они украшают весь мой дом, но рисунки Алекса Росса я храню рядом с рабочим столом. Бывает легко утонуть в каждодневной рутине и забыть, почему ты любишь свою работу. Эти рисунки напоминают мне о важном. Например, о том, что иногда нормально провести все выходные за видеоигрой. И о том, что когда-то рабочая поездка на фестиваль комиксов была настоящим приключением.
В следующий понедельник мы с Д. Т. оказались в совершенно тихом офисе. Никаких входящих писем. Мы обошли каждого продюсера, помощника, менеджера – ни у кого не было для нас никаких задач. Не во что играть. Нечего обозревать. Мы решили как следует пообедать.
– Мы лишние, Уолтер! – рявкнул Д. Т. с сэндвичем во рту. – Нас стоит сократить!
В тот момент это звучало правдоподобно. Во время моего собеседования на должность Лис сказал, что 2K нужен игровой аналитик, чтобы разгребать работу, на которую у продюсеров нет времени. Теперь, когда с лишней работой было покончено, в нас не было нужды.
– Сами виноваты, – ответил я. – Мы слишком быстро со всем управились. Как думаешь, скоро они поймут, что мы им больше не нужны?
– Через неделю-две. Это большая корпорация, Уолтер. Никто не скажет тебе: «Сри или слезай с горшка». Нас просто выдавят отсюда и не заметят. Говорю тебе, наши дни сочтены.
Остаток наших 60‑сантиметровых сэндвичей с говядиной и плавленым сыром мы дожевывали в тишине. Мечте пришел конец. Пришла пора задуматься о настоящей работе.
Когда мы вернулись в офис, нам помахал Гик-качок: «Вас ищет Лис».
Не стоило недооценивать эффективность корпоративной машины 2K. Мы с Д. Т. обменялись грустными понимающими взглядами и отправились навстречу судьбе.
Лис не сидел в зале с другими сотрудниками. У него был маленький кабинет со стеклянными стенами, расположенный в стороне. Единственное кресло в комнате принадлежало ему. Нам с Д. Т. пришлось ютиться на низкой скамейке, обитой кожей. Лис взирал на нас свысока. Классическая уловка, дающая психологическое преимущество. Но в данной ситуации был необычный поворот: над самим Лисом висело чучело – здоровенная голова лося. Должно быть, живым этот зверь весил целую тонну. Нас сковал стеклянный взгляд его мертвых глаз.
– Итак… Над чем работаете?
– Прямо сейчас ни над чем, – ответил я.
– Серьезно? – Лис резко поднял голову, словно поставленный в тупик щенок. – Я слышал, что вы двое очень занятые.
Это что, какая-то уловка? Может, он пытался таким образом подготовить нас к плохим новостям?
– Мы были заняты, но уже все закончили. Теперь просто ждем следующего задания.
– Хм-м-м… – Лис без предупреждения хлопнул в ладоши. – Ну, тогда хорошие новости! У меня есть для вас задания. По одному на каждого. Потому что я очень щедрый человек.
Я мысленно поблагодарил Бога за то, что он закрыл глаза на всю мою ересь и дал мне второй шанс. На этот раз я буду умнее. Буду затягивать работу как можно дольше.
– Уолт, я хочу, чтобы ты занялся Top Spin 2.
Погодите… Игра про теннис? Ну уж нет.
– Эм… Не уверен, что справлюсь. Я ненавижу теннис. – Мысль о том, что меня не увольняют, настолько меня воодушевила, что я тут же решил выстрелить себе в ногу. – Это скучный и тупой вид спорта. Я его не понимаю.
Я попытался принять извиняющийся вид. Взгляд Лиса намекнул, что это не сработает.
– Думаешь, что сможешь увильнуть от работы только потому, что не любишь теннис?
– Я совсем не это имел в виду. – Вообще-то я именно это имел в виду, но настаивать на своих словах было бы излишне. – Я хотел сказать, что не смогу составить полезный отзыв. Если игра плохая, она мне не понравится. Если она хорошая, мне она все равно не понравится. Может, это вообще лучшая игра про теннис на свете, но мне это будет невдомек. Понимаете?
Лис смерил меня взглядом, размышляя над ответом. Наконец, он сказал:
– Справедливое замечание. Хотя оно мне и не нравится. Тогда Д. Т. займется Top Spin. А ты пока можешь заценить Oblivion.
И тут мое сердце разорвалось. Я умер.
Давайте я расскажу вам о маленькой видеоигровой франшизе под названием The Elder Scrolls. Это серия разработанных Bethesda Softworks фэнтезийных игр, известных благодаря своим масштабным мирам и нелинейному геймплею. Я никогда не играл в первые две части франшизы – Arena и Daggerfall, но с Morrowind, которую я покупал три раза, меня связывает долгая история.
Впервые я познакомился с ней, еще будучи первокурсником колледжа. Я заметил ПК-версию Morrowind на распродаже в книжном магазине кампуса и был очень заинтригован. Я уже решил, какие предметы буду прогуливать, и продал связанные с ними учебники, чтобы купить игру. Сделка состоялась моментально в одном месте.
Мой компьютер справлялся с Morrowind не лучше, чем я сам справился бы с марафоном. Даже после выбора минимальных настроек графики игра работала только по 15–30 минут, после чего неизбежно вылетала. В детстве я не играл на ПК, только на консолях. Я понятия не имел, что такое системные требования. Но меня было не удержать. Мой первый опыт в Morrowind отличался низким разрешением картинки и обилием багов, что не помешало мне провалиться в игру. После каждой перезагрузки я вновь и вновь рвался в этот мир, страстно желая узнать, что же еще я смогу в нем найти. Единственная причина, по которой я оставил эти попытки, заключалась в том, что Morrowind была слишком хороша. Спустя пару недель я отдал диск другу. Слишком уж больно было видеть ее на моем компьютере и знать, что я не могу погрузиться в игру на долгие часы.