Умари Харикку – Легенда о Лунной Принцессе и Черном драконе. Часть 1: Пробуждение (страница 7)

– Цукумори не армия. Они – призрак. Но даже призраков можно вынудить обнажить клыки. Их нужно раздавить. – Он обернулся к жрецу. – Раздели круг. Пусть трое духов останутся при мне. Остальных распусти по ветру. Кто заметит странные знаки, колебания слоёв, путь доложит немедленно. До того, как они исчезнут совсем.

– Их защита глубока, – хрипло сказал жрец. – Они используют древние узлы. Мы можем распутывать их неделями.

– У тебя три рассвета, – холодно отрезал Тэтсуо.

Он прошёл мимо, взяв с постамента клинок с узором, похожим на змеиную чешую.

– Мне нужна не Нанаши. Мне нужен Ключ. А тот, кто встанет у меня на пути – падёт. Пусть он будет хоть духом, хоть Стражем или самим богом! Они думают, что я играю в ритуалы. Но они ошибаются – я создаю новые.

И в этот момент за его спиной задрожали свечи, будто что-то услышало, приняло вызов и улыбнулось.

Глава 9. Туманная надежда.

Безветренная ночь пахла гарью. А над равниной всё ещё плыло облако дыма. Нанаши бежала, взяв с собой проклятие и пустоту в груди. За спиной остался дымящийся Храм клана Акабане и взгляд человека, который обещал ей жизнь, но дал смерть.

Под ногами с шорохом рассыпались сухие стебли, кололи кожу. Её дыхание рвалось с хрипом, будто выдиралось из самой груди, как заклинание, которое нельзя произносить, но невозможно сдержать. Она не оглядывалась. Знала, если обернётся, споткнётся и не встанет. А впереди только горный лес. Холодный и чужой.

Снег начался внезапно, как будто кто-то стряхнул его с плеча. Белые хлопья падали в неподвижном воздухе, цепляясь за волосы и ресницы. И вдруг стало так тихо, что собственное сердцебиение отозвалось эхом в горле. Лес принимал её неохотно. Не скрипел, не шуршал. Он смотрел.

Нанаши впервые ощутила, что не просто бежит, а переходит границу между жизнью и чем-то иным. Между мирами. И в этот миг, на склоне, она поняла: если хочет жить, надо научиться защищать себя.

Снег прекратился так же внезапно. А на его место вполз туман. Он стоял белой стеной, пряча даже силуэты ближайших деревьев. Только шелест шагов Цукумори и тихий плеск воды в каменном русле говорили, что они всё ещё идут.

– Ещё немного, – шёпотом сказал ведущий её Страж. Глаза его скользнули в сторону, и он прислушался к тому, чего Нанаши не слышала.

Первый удар пришёл неожиданно, будто сама мгла выстрелила стрелой. Один из Стражей рухнул, прижимая руки к пробитому плечу. В туман ворвались тёмные силуэты. Быстрые и бесшумные. С клинками, блеснувшими на миг.

Стражи подтолкнули Нанаши к узкой тропе между валунами. И она побежала. За спиной звон стали и глухие удары. Сердце билось в горле. Ноги заскользили по влажному мху куда-то вниз, и Нанаши ухватилась за голую ветку. Сзади донёсся хриплый крик Стража. В тот же миг земля дрогнула, и кто-то схватил её за локоть. Нанаши дёрнулась, слабые руки соскользнули с ненадёжной опоры и она рухнула в воду. Лёд обдал ступни, а потом обхватил всё тело. Течение потянуло вниз, и последние голоса поглотил рёв приближающего водопада.

Но духи реки пожалели Нанаши, и прибили её к другому берегу. Крупно дрожа и отплёвываясь, она выползла на склон. Мокрое платье ледяной коркой опутало застывшее тело. Холод пробирал до костей. Силы утекали с каждой каплей тепла. Хотелось просто лечь и закрыть глаза.

Нанаши медленно поднялась, цепляясь за скользкие корни. Мрачный лес стоял неподвижно. Ни треска веток, ни шелеста крыльев. Только туман медленно клубился меж деревьев, словно кто-то невидимый двигался внутри него. А где-то вдалеке странное эхо, похожее на низкий вой.

Она сделала шаг, и эхо повторило его. Второй шаг – и снова, будто тень повторяет за ней, чуть в стороне.

– Кто здесь?.. – голос сорвался на шёпот и разлетелся по туману, как по сводам храма, и вернулся уже чужим, глухим, словно прошедшим сквозь воду.

Взгляд зацепился за движение. Между стволами, в молочной мгле, что-то мелькнуло. Но стоило моргнуть – ничего, только туман. И всё же сердце билось так, будто её зовут. Не голосом, а самой глубиной этого места. Всё тело ломило от холода и усталости, пальцы онемели, а мысли стали вязкими и мутными, как вода в омуте.

Сквозь тонкий туман, подсвеченный лунным светом, из-под ветвей кедра выступила фигура мужчины. Во всём чёрном, как сама ночь, с непокрытой седой головой и маской на лице. Странные знаки мягко светились на его коже.

Нанаши отступила на шаг.

– Кто ты? – с трудом произнесла она онемевшими губами.

Незнакомец ответил не сразу голосом шершавым, как камень:

– Мы искали тебя всё это время.

– Искали? – губы Нанаши побледнели. – Чтобы вернуть? Или – уничтожить?

Мужчина качнул головой.

– Чтобы защитить. Пока ещё не поздно.

Она не верила. Но в груди, глубоко внутри, что-то отозвалось, будто тронули струну, знакомую с детства. Как будто эти знаки уже касались её когда-то. Во снах. В кошмарах. Или в памяти.

– Почему я должна тебе верить?

Мужчина перехватил её взгляд и отодвинул ткань на груди. Цепь с рунами в каждом звене от ключиц до середины груди.

– Потому что если я умру рядом с тобой, моя метка исчезнет. А если ты умрёшь – она станет уродливым ожогом и убьёт меня. Мы связаны старой клятвой. Клятвой Цукумори.

Знаки вспыхнули синим всполохом. А в глубине её памяти, будто по следу этой вспышки, всплыл тёплый голос: «Ты не одна. Мы рядом. Мы храним».

…Снег, редкий и хрупкий, как вуаль, лежал на каменных плитах. Маленькая Нанаши сидела, поджав под себя ноги, прячась за широкой спиной старика с сединой до пояса. Он был молчалив, с лицом, будто вырезанным из коры. Пах дымом, сухими травами и металлом.

Её ладошка, совсем крошечная, лежала на шершавой руке старика. А его запястье обхватывала цепь, светящаяся серебром. Будто она была не оковами, а кругом защиты.

– Помни, Нанаши, – говорил он шёпотом. – Если однажды забудешь дорогу домой, мы – Тень, идущая рядом. Мы связаны цепью. Мы – Цукумори.

Рядом плакала женщина в красном кимоно, в пепле и саже. А где-то вдали слышались вопли, треск пламени, взрывы энергии. И кто-то звал её по имени.

Старик схватил её на руки.

– Закрой глаза. Смотри только внутрь. Внутрь!

Она послушалась. И всё исчезло…

Нанаши вздрогнула и снова взглянула на незнакомца с меткой. И впервые за эти дни страх смешался с надеждой. Как будто цепь на его коже – не клеймо, а компас, который приведёт домой.

– Хорошо, – тихо сказала Нанаши и устало опустилась на стылую землю.

– Нельзя останавливаться, – уверенно сказал мужчина и подхватил её. – Мы недалеко от Предела. Здесь границы реальности зыбки и время течёт иначе.

Глава 10. Кто ты?

От усталости и холода Нанаши почти теряла сознание, но Страж поддерживал её и упрямо тащил сквозь завесу тумана. Из пелены вынырнул крутой бок скалы, а в нём узкая тёмная щель. Вход в пещеру.

Внутри пахло сыростью и прелыми листьями. Камень хранил холод, но всё же защищал от пронизывающего ветра. Страж усадил Нанаши прямо на пол и прислонил к стылой стене. Быстро развязал свой плащ и вынул из мешка свёрток сухой одежды.

– Переоденься, – его голос был твёрд, но не груб. – Костра мы не разведём. Свет и дым заметят раньше, чем ты согреешься.

Страж отвернулся ко входу. А Нанаши, хоть и едва шевелила пальцами, но послушно разделась. Сухая ткань липла к влажной коже, и всё тело мелко трясло. Мужская одежда с трудом натянулась на окоченевшие конечности. Нанаши хотела спросить, откуда он знал, что будет нужна запасная одежда, но усталость свела язык немотой.

Он сел рядом, опершись спиной о каменную стену.

– Меня зовут Исао, – наконец сказал он. – Имя для тебя, а не для других. Мы, Цукумори, редко его называем. Но ты должна знать, кто держит клятву рядом с тобой.

Нанаши подняла на него тусклый взгляд, с трудом удивляясь.

– Клятву?

– Печать, что держит бога под Чёрным озером, трескается, – голос его звучал низко, будто от самой глубины скалы. – Каждая трещина, как рана в мире. Мы видим, как из них сочится тёмная энергия и как она жжёт землю. Птицы падают мёртвыми, вода в реках горчит, а над озером клубится мгла.

Он замолчал, и Нанаши будто услышала гул под каменной твердью. Протяжный и давящий.

– Но почему ты говоришь это мне? – хрипло прошептала она.

Исао повернул к ней лицо в полумраке, и глаза за маской тускло блеснули.

– Потому что печать держится не на наших цепях. Она держится на тебе. И когда ты дрожишь – дрожит и она.

Пещера дышала холодом. Каменные стены блестели от влаги. Нанаши куталась в чужую сухую накидку и дрожала уже не столько от холода, сколько от усталости и тревоги. Исао расслабленно сидел напротив, словно холод не касался его. Лишь в темноте сквозь ткань слабо светилась метка на его груди.

– Почему… птицы? – сорвался шёпот с её губ.

Исао чуть кивнул, будто подтверждая её страшную догадку.

– Сквозь трещины печати выходит то, чего не должно быть в мире живых. Когда баланс рушится, первыми умирают слабые – звери, птицы. Потом – люди.

– А мгла над озером?

– Это дыхание. – Он поднял глаза, и в них отразился голубой отсвет метки. – Тот, кто был заключён, шевелится.