Умари Харикку – Легенда о Лунной Принцессе и Черном драконе. Часть 1: Пробуждение (страница 2)
– Погода чудесная сегодня, – мягко произнёс незнакомый голос.
Нана́ши вздрогнула. Слуга из дома старшей жрицы, молчаливый и почти незаметный. Она видела его иногда в саду, но не припоминала, чтобы он хоть раз заговорил с ней. Мужчина подошёл очень близко, но она не слышала ни шагов, ни шороха одежды.
– Я не видела, как вы подошли, – негромко сказала она, щурясь от солнца.
– Простите. Я часто прихожу сюда в Час Тишины. – Он не улыбался, и тёмные глаза были спокойны, как вода.
Мужчина медленно наклонился и протянул руку к камешку, будто хотел поправить его в композиции сэки́тэй. И в этот момент браслет на её запястье вспыхнул мягким белым светом, еле уловимым, как всполох загорающегося огня.
Глаза мужчины едва заметно сузились.
– Вы держите браслет, будто он вас тяготит.
Нанаши опустила руку. Браслет. Он и правда странно холодил запястье последние дни. Но сейчас… Он пульсировал. Не больно, а скорее в ритме её сердца… или чужого.
– Это… амулет, – сказала она осторожно. – Отец сказал, он хранит мою душу от скверны. Я не могу снять его.
– Интересный выбор слова. «Хранит», – произнёс слуга, касаясь пальцами мха. – Есть вещи, что хранят. А есть те, что запирают.
Нанаши застыла. Легкий озноб пробежал по спине. Мужчина выпрямился, но так и не повернулся к ней.
– Вы… что вы имеете в виду? – выдохнула Нанаши.
Он немного помедлил с ответом, глядя в отражение воды.
– Я лишь садовник. Иногда слушаю, как корни переговариваются под землёй. Вы слышите, как они тянутся? – И, не дожидаясь ответа, мягко поклонился. – Простите мою болтливость, госпожа. Хорошего вам дня.
Он ушёл так же бесшумно, как и появился. А браслет на её руке всё ещё пульсировал. И Нана́ши поняла, что именно проросло в её груди. Сомнение.
Сад Шепчущих Листьев затих. Ни один листок не шелохнулся. Нана́ши стояла под обветшалой ивой, закрыв глаза и пытаясь успокоить дрожь в теле. Видения из медитаций не отпускали, а теперь ещё слова этого мужчины. Кто он? Зачем заговорил с ней?
И почему браслет так странно себя ведёт?Она стиснула пальцы на запястье, ощущая холодок металла под рукавом.
Вопросов становилось всё больше. А ответов не было. Равновесие её внутреннего мира нарушилось, и не в силах больше выносить это напряжение, Нанаши направилась к покоям отца.
Перед входом Зала Семи Завес слуги в чёрных хакама склонились в поклоне.
– Господин Тэтсу́о в верхнем зале, госпожа.
– Я подожду, – ответила Нана́ши, и слуги, не переча, распахнули двери.
Отец всегда встречал у порога, заранее зная, что она идёт. Но не сегодня. Тишина встретила запахом ладана и рисовой бумаги. Старый пергамент на рабочем столе отца привлёк её взгляд. Осторожно развернула. На пожелтевшем рисунке точно в центре круга из странных символов стояла женщина в праздничной одежде совершеннолетия. И надпись. Знаки казались знакомыми, но не прочесть. Она узнала женщину из сна – те же глаза и накидка из чешуи. Кто она? И почему внутри так тревожно?
За дверью раздались шаги и голоса. И Нана́ши инстинктивно, без звука отступила в тень, за ширму и затаила дыхание. Зачем она это сделала?!
– К завершению ритуала всё готово. Осталось подождать ещё немного, – голос отца был незнакомо холоден. – Её кровь уже поёт.
– Ты уверен, что всё контролируешь, и она не догадывается? – ответил глухо голос Главы клана, жреца Акаба́не Рю.
– Нана́ши ещё ребёнок в этих вещах. И ничего не осознаёт. Достаточно пары нужных снов и несколько тёплых слов – и она сама подойдёт к черте.
«Что?! Он насылает мне сны?! Так вот почему они такие противоречивые!»
Шорох одежд и стук чайных чашек о стол.
– Не жалко? Воспитывать её столько лет, как дочь…
– Я растил не дочь. Я мастерил Ключ. И он почти готов. Когда луна станет полной, я воспользуюсь её силой и доведу древний ритуал до конца. Открою путь тому, кто был запечатан по воле её рода тысячу лет назад. Тот, Кто Кружит во Тьме Вне Времени долго ждал.
Будто проснулся. Вся её жизнь – враньё! Он не отец! Не спаситель! А охотник, который ждал, пока трофей созреет. Он растил её ради нужного часа. Слишком ласковый. Слишком убедительный…Треснула внутренняя преграда. И впервые за всё время браслет на руке обжёг кожу.
Не веря своим ушам, Нана́ши вышла из тени. Тихо, шаг за шагом. Тэтсу́о обернулся и на миг замер в замешательстве. Глаза в глаза.
– Ты… подслушала?!
– Я услышала достаточно, – голос её был резок, как рвущийся шёлк. – Значит, всё – ложь. Спасение. Любовь. Предназначение.
– Дочка…
– Не смей называть меня так! – крикнула Нана́ши, и в зрачках её что-то взорвалось. – Ты мне не отец! Ты – охотник. Только я – не трофей. Ты обернул свои слова в шёлк. А я оберну их в сталь!
Нана́ши хотелось бежать. И выть. Дико. До одури. Она развернулась и бросилась к выходу.
– Остановите её! – рявкнул Тэтсу́о.
Приказ грохнул в коридорах, как колокол. Но она уже неслась по лестницам. В груди клокотала буря. И сильнейшая боль рвала её сердце…
Глава 3. Внутренний храм. Ночь перед ритуалом.
В Зале Медитаций пахло ладаном и пеплом. Каменные стены поглощали даже шёпот, как если бы прислушивались сами боги. Старший жрец, белобровый Йошино́ри строго выговаривал Главе клана Акаба́не Рю. Их голоса были глухими, но напряжение можно было резать ножом.
– Ты не имеешь права участвовать в этом, – шептал Йошино́ри, сжимая пальцами рукоять резного посоха. – Мы дали обет. Кровью предков. Душами павших. Мы – хранители, а не слуги.
Рю отвёл взгляд. Его пальцы дрожали, и он собрал их в кулак.
– Обет с богами был заключён, чтобы хранить Печать, а не открывать её, – продолжал учитель, всё больше хмурясь. – Живой Ключ – девочка, ты сам видел, что её энергия нестабильна. Если она погибнет, печать сломается, и тьма выйдет наружу. Мы не выдержим удара. Тетсу́о убедил тебя, что его путь верен?! – в голосе старика зазвенело презрение. – Он экзорцист, не жрец. Он разрушитель. Он слеп.
Глава Рю шагнул вперёд.
– Он знает имя змея. Он нашёл источник, пока мы десятилетиями повторяли мантры в пустоте. Он – единственный, кто действует. Кто вытащит наш род из прозябания и приведёт к славе!
– Он клянётся змею, Рю! – срываясь, прокричал жрец Йошино́ри. – Он не действует. Он приносит в жертву! И ты помогаешь ему. Тот, кто должен соблюдать договор. Ты! Жрец!
Глава Рю не отвёл прямого взгляда.
– Если такова цена, пусть так.
Старик вскинул руку, словно хотел ударить, но остановился.
– Тогда пусть судят нас боги, не люди. Но если ты ошибаешься… если эта печать треснет – твоя кровь станет первой платой, – устало проговорил Йошино́ри и ушёл, не оборачиваясь.
В зале Пепельных Мантр тишина была зыбкой, как дыхание зверя в темноте. Главный экзорцист клана Акаба́не, Тэтсу́о, сидел на коленях перед чашей с пеплом. Он не шевелился. Только пепел медленно кружил по воздуху, втягиваемый дыханием.
Стук в дверь нарушил медитацию.
– Входи, – произнёс он, не открывая глаз.
Глава клана вошёл и присел рядом.
– Ты колеблешься, – спокойно сказал Тэтсу́о. Он всё ещё не смотрел на него. – Я слышал разговор с Йошино́ри.
– Он говорит: ты предаёшь завет богов. Что ты… продаёшь нас змею.
Тэтсу́о открыл глаза и медленно повернул голову к Рю. Выражение его лица было, как у человека, уставшего спорить с детьми.
– Я отдаю змею то, что уже принадлежит ему. Она его. С рожденья. С древности. Мы лишь носили её в ладонях, боясь взглянуть в глаза правде.
– Но ты называешь его по имени, – голос Рю дрогнул. – Ты служишь ему?
Тэтсу́о наклонился ближе.
– Я служу равновесию. Этой печати – конец. Мир дрожит под кожей, ты чувствуешь? То, что спит, должно проснуться. Она – проводник. Боги лгали нам.
– Но…
– Если ты боишься – не приходи. Но знай: я вскрою печать с твоим участием или без него. И если ты не на моей стороне, то будешь первым, кого поглотит мой змей.
– Твой? – вскинул брови Рю.