Умари Харикку – Легенда о Лунной Принцессе и Черном драконе. Часть 1: Пробуждение (страница 1)
Умари Харикку
Легенда о Лунной Принцессе и Черном драконе. Часть 1: Пробуждение
Глава 1. Покои дочери главного экзорциста.
Видение.
Нанаши вздрогнула и проснулась. Будто что-то раскололось, как скорлупа яйца. Её кукла лежала на скамье, а дверь в комнату была приоткрыта. Оттуда полз дым, клубился, как живой, и в нём шевелились тени. Нанаши закашлялась и испуганно вскрикнула:
– Мам! Мама!
Но мама не пришла. Нанаши встала на дрожащие ноги и заплакала:
– Ма-а-а-ма-а-а!
Угол комнаты уже горел. Трещал огонь – яркий, рыжий. Он ел деревянные балки и лизал пол, подбираясь к постели девочки. За стенами кричали люди. Один за другим их голоса гасли в ночи, словно свечи.
И тут появился человек. Высокий, закутанный в тёмную накидку, лицо в маске. Он прошёл сквозь дым, будто знал, где искать. Его глаза сверкнули жёлтым. И руки – длинные с тонкими пальцами в перстнях.
– Ты в опасности, – прошептал он, с силой притягивая Нанаши к себе. – Они хотят навредить тебе.
От страха у неё подогнулись колени. Человек подхватил её и ринулся в дверь. Сзади рухнула стена. А потом и весь дом. Но он нёс её прочь, как будто точно знал дорогу. Через снег. Через лес. Сквозь ночь.
Покои дочери главного экзорциста.
Эти видения стали посещать Нанаши каждую ночь со дня совершеннолетия. Они пугали и тревожили. Отец успокаивал, говорил, что это пройдёт. Поил её травами и совершал обряды, но ничего не помогало.
– Дочка, ты должна поесть, посмотри, как ты осунулась. Силы покинут тебя, и ты не сможешь выполнить своё предназначение, – уговаривал отец, сидя у постели с протянутой ложкой супа.
– Я не могу, ото-сан. Тошно, – отвернулась Нанаши.
Разговоры о предназначении не прекращались всю её жизнь. Отец много раз рассказывал, как спас её, а весь клан погиб в огне. Про то, что их предали мятежники, охотники за силой её рода, чтобы использовать во зло. «Они – Цукумори, – говорил отец, глядя на неё с жалостью, – никого не пощадили. Они хотят использовать тебя. Для них ты не человек».
И только он один знал, что за сила живёт в ней. Говорил, что с её помощью они освободят Древнее Благо, когда наступит нужный день. И она не подвергала сомнению слова отца, готовилась: тренировала тело, медитировала и изучала древние свитки клана Акабане, приютившего их.
– Тэтсуо-сан, с вами хочет увидеться Акабане Рю, – склонился в почтительном поклоне слуга.
Отец нахмурился и поставил миску на низкий столик.
– Я должен ненадолго покинуть тебя, дочка. Глава клана зовёт. – Его рука, украшенная перстнями, мягко легла ей на голову. – Поешь.
С тихим шорохом закрылись двери, и служанки замерли в покорной позе. Нанаши откинулась на подушку. Тонкий лучик солнца скользнул по постели – будто позвал за собой, и она протянула тонкую ладонь. Что-то смутное из детства колыхнулось внутри. Вдруг так захотелось погреться в лучах солнца, что Нанаши превозмогла слабость, поднялась и направилась к выходу из покоев. Служанки молча накинули на неё расшитый халат и прошелестели юбками вслед.
У Нанаши не было здесь друзей. Отец держал её особняком и не разрешал ни с кем сближаться. Говорил, что доверять никому нельзя. А ей так хотелось хоть с кем-нибудь подружиться, и Нанаши с завистью смотрела на игры детей клана. Из-за необычной внешности дети сторонились её. Да и она не могла подвести отца и с головой ушла в учёбу.
Во внутреннем дворе Нанаши подставила лицо солнцу, впитывая последнее тепло перед долгой зимой. Золотистые волосы рассыпались по плечам и, будто впитав солнце, слегка засветились.
В Зале Акира дневное светило отражалось от внутреннего водоёма и играло бликами по стенам и листьям растений. Маленькая Нанаши играла там с солнечными зайчиками. Истинная радость. Зачем она это вспомнила сейчас?!
Повинуясь внутреннему зову, Нанаши остановилась у дверей зала, сделала знак служанкам остаться и вошла. Сейчас ей хотелось побыть наедине с той теплотой, что дарили воспоминания из детства. Их было не так много, и Нанаши бережно перебирала их в голове, сидя в позе лотоса, пока не ушла в медитацию.
День освобождения Древнего Блага был близок – оммёдзи уже рассчитали благоприятную дату. И долг дочери главного экзорциста клана Акабане выполнить своё предназначение. Нужно набраться сил.
Дыхание медленно выравнивалось. Звуки сада утихли, словно весь мир замер вместе с ней. Привычная техника вхождения в состояние тишины сработала быстро: она провела кончиками пальцев по браслету с выгравированной мантрой, трижды прочитала её про себя, и разум начал плавно скользить внутрь.
Но там, в глубине, где прежде царили покой и ровный свет, пульсировала тревога. Медленно, как капля, набухала мысль. Слишком чужая, чтобы быть её собственной. И голос. Тонкий, едва уловимый.
«Ты не открываешь древнее. Ты будишь голодное… Он зовёт это Благом. Но в том зове – жажда… Он зовёт это светом, но внизу – дым и клыки… Ты – Ключ. И он точит когти о твою душу…»
Нанаши сжала зубы, сопротивляясь видению. Раньше она тоже их видела: призрачные деревья, исчезающие лестницы, голоса без тел. Но это было иначе. Видение, будто прорастало из самой глубины её души.
Перед ней открылось место, которого она никогда не видела – храм, окутанный туманом. В центре стояла женщина в плаще будто из рыбьей чешуи. Лицо скрыто. Только глаза небесного цвета вглядывались в душу, и бередили её.
– Ты помнишь, как пылал дом, дитя? – прошептала она. – Кто был первым, поднявшим меч?
– Ты – иллюзия, – твёрдо прошептала Нанаши. – Я знаю свою правду.
– Знаешь ли? – женщина подняла ладонь, и в ней заплясало холодное пламя. – Кто запечатал твою силу? Кто кормит тебя травами, чтобы не вспоминала?
Словно неведомый ветер прошёлся по телу. Образ отца мелькнул перед глазами: мягкие жесты, забота… и пустота в глазах в те минуты, когда он думал, что она спит.
Медитация треснула.
Нанаши резко распахнула глаза. Сердце колотилось, в ушах звенело. Лоб был мокрым от пота. Внутри заметалась мысль – тревожная, как тень на гладкой воде: а что, если это правда? Что если видения приходят не просто так?
Служанки кинулись к ней, но Нанаши подняла руку: не нужно. Надо подумать. Понять. Видения такие противоречивые. Отец не придавал этому значение, но Нанаши чувствовала, что что-то не так. Нужно найти, что скрывается в белых пятнах её памяти.
Солнце исчезло, оставив на стенах лишь мимолётные отблески былой ясности. И мир погрузился в темноту.
Утренний свет сочился сквозь бумажные перегородки и окрашивал комнату в тёплый янтарь. Сладковатый аромат нардостахиса плыл от курильницы, скрывая в себе отголоски тревоги. Нанаши задумчиво сидела у окна и мяла в пальцах край рукава простого халата. Дверь скользнула, и в комнату неспешно вошёл Тэтсуо.
Отец был, как всегда, собран. Мягкое и полное беспокойства выражение его лица она знала с детства.
– Ты не выходила к завтраку, – сказал он, присаживаясь напротив. – Служанки сказали, ты долго медитировала. Снова было видение?
Она кивнула, не отрывая ярко-синих глаз от качающейся ветки за окном.
– Что ты видела?
Молчание затянулось. Внутри у неё всё сжималось от тяжести непонимания и вины за сомнения. Но слова сами собрались на языке:
– Женщину в плаще из чешуи. Она сказала… – Нанаши повернулась и вскинула глаза. – Сказала, что ты запечатал мою силу и не даёшь мне вспомнить.
Тэтсуо не вздрогнул, не изменился в лице, но она уловила, как на мгновение дрогнуло веко.
– Искажённые видения не редкость накануне ритуала. Сила просыпается, и с ней приходят образы. Но они не всегда правдивы, – ровно ответил отец, не отводя взгляда.
– Она знала о Благе. И о пламени, которое горело… – Нанаши замялась. – Она говорила так, будто знала меня. Словно… была частью меня.
– Всё, что исходит изнутри, может быть и искрой, и дымом, – произнёс Тэтсуо. – Ты хрупка сейчас и особенно уязвима, а потому я прошу – не цепляйся за образы. Просто доверься мне, как всегда.
Он взял её руку, на которой блестел браслет и сжал.
– Я берегу тебя всю жизнь. Ты – плод любви и заботы. Не позволяй шепчущим теням посеять сомнение.
Нанаши посмотрела ему в глаза. Глубокие, спокойные – и всё же… Слишком спокойные, слишком безмятежные для того, кто слышит, что его дочь терзается тревожными видениями.
– Ото-сан, – тихо сказала она, – ты ведь не лжёшь мне?
Его улыбка не дрогнула, но ответ прозвучал чуть тише:
– Я люблю тебя, Нанаши. И всё делаю ради твоего будущего.
Он встал и прикоснулся к её волосам, как в детстве.
Отец вышел, оставив за собой запах ладана и недосказанности, а она всё сидела, глядя в утренний свет. Впервые Нанаши не почувствовала теплоты и умиротворения после визита отца. Внутри поселилось нечто пока необъяснимое. Оно было зерном. И это зерно прорастало медленно и неотвратимо.
Глава 2. Роковая встреча в Саду Шепчущих листьев.
Воздух висел прозрачен и недвижим, будто не желал нарушать уединение Нана́ши. В саду Шепчущих Листьев неспешно оголялись деревья, как опытная гейша, завораживая падением одежд. Багряные звёзды бесшумно устилали холодную землю, словно драгоценная мантия забытого императора.
Нана́ши сидела у пруда, погружённая в чтение, но взгляд её всё чаще блуждал среди теней. Неясное беспокойство внутри. Будто что-то проглядывало сквозь щель в памяти, но усилий вспомнить не хватало. С каждым днём медитации становились всё тревожнее и тяжелее.