Умари Харикку – Легенда о Лунной Принцессе и Черном драконе. Часть 1: Пробуждение (страница 10)
«Ложись ближе».
Она так замёрзла, что безропотно устроилась рядом, прислонившись к тёплому боку. Шерсть его пахла лесом и дождём.
«Ты слишком доверчива», – тихо прозвучало в голове Нанаши.
– Или просто устала, – выдохнула она, уже погружаясь в сон.
Но, закрыв глаза, вдруг подумала, что он прав – она ещё не раз заплатит за то, что смотрит на мир так наивно.
Нанаши проснулась от тишины. Такой плотной, что казалось, лес перестал дышать. Что её разбудило?
Оками сидел рядом большой белой статуей. Лунный свет серебрил кончики его шерсти, делая силуэт нереальным, как из легенды. Лишь острые уши были настороже. А взгляд устремлён в темноту меж деревьев.
«Спи. Я слышу их за полный день пути», – тихий голос оками был почти ласковым, но напряжённым, как натянутая тетива.
– Ты не ляжешь? – прошептала Нанаши, чувствуя, как холод пробирается под одежду.
«Я могу не спать. Ты – нет».
Она вдруг осознала, что, несмотря на погоню, чувствует себя в безопасности в этом странном лесу в компании духа-зверя, которому ещё вчера не доверяла.
«Ты веришь мне больше, чем себе», – заметил он.
– И, наверное, зря, – пробормотала Нанаши.
В голове промелькнула мысль, почти сонная: «Если бы он сейчас ушёл, то ночь стала бы вдвое темнее».
«И холоднее», – отозвался он сразу.
Сердце Нанаши замерло и тут же пустилось вскачь. Она резко распахнула глаза. Чёрные зрачки смотрели на неё спокойно, как будто ничего особенного не произошло.
– Ты… читаешь мои мысли? – едва слышно спросила она.
– Все, – он чуть склонил голову, – даже те, что ты хочешь скрыть.
Её передёрнуло. Не от страха, а от странного чувства, будто она осталась без кожи.
«Спи, – повторил он мягко. – Я буду рядом».
Глава 13. Необычный друг.
Нанаши проснулась от холода. Веки не поднимались, но лёгкий морозец прогнал остатки сна. Оками сидел рядом, неподвижно, словно высеченный из камня. На его лапах блестел иней, шерсть на загривке примялась от влаги. И она поняла, что он не сходил с места всю ночь.
«Вставай. Нам нужно идти дальше», – его голос в голове прозвучал ровно, словно он не провёл всю ночь без сна.
Нанаши попыталась подняться, но мышцы ныли, а тело ломало. Оками подошёл ближе, подтолкнул её носом, как слабого дитёныша, и подставил шерстяное плечо.
«Я нашёл для тебя еду».
Она с трудом встала и, опираясь на оками, побрела с ним к высокому дереву. Волк поднялся на задние лапы и передней вытряхнул мох из дупла. Изнутри, с едва слышным шорохом, выскользнул маленький зверёк. Он легко пробежал по толстому стволу и, раскинув перепончатые лапки, мягко спланировал на соседнее дерево.
– Кто это? – удивилась Нанаши, разглядывая чудо природы, сверкающее глазками-бусинами.
«Летучая белка». – В её голове мелькнул оттенок усмешки, как будто волк развлекался её детским изумлением.
В дупле осталось целое богатство – продолговатые орехи с острыми кончиками. Пушистая хозяйка впрок запаслась ими на зиму. Только откуда волку знать, что их можно есть?! Он же хищник! Но он и говорить в её голове не должен. Нанаши прижала ладонь к прохладной коре и решила не задавать лишних вопросов.
Оками разгрыз орехи, а потом наблюдал, как она ест, не сводя с неё внимательных глаз. И в этом взгляде было не только молчаливое одобрение, но и что-то неуловимо человеческое, заботливое. А когда она насытилась, он повёл её к ручью. Вода в нём была ледяная, прозрачная, словно кусок неба упал на землю.
«Пей медленно. Ты ещё не привыкла к здешнему холоду».
Нанаши не знала, как воспринимать эту странную заботу от волка, и молча выполняла его настойчивые просьбы.
А потом они снова шли. Ветер с каждой минутой становился всё резче, играл в кронах и пробирался под одежду, обжигая кожу холодом. И вскоре руки Нанаши настолько окоченели, что она перестала чувствовать пальцы. Она остановилась и попыталась согреть их дрожащим дыханием. А оками обернулся и тихо сказал:
«Подойди».
Она неуверенно замерла, боясь нарушить невидимую грань. Но он нетерпеливо сделал шаг вперёд и тронул её носом в бок.
«Глупая. Если замёрзнешь – мне придётся тащить тебя на себе».
Он опустился на землю. Нанаши с осторожностью прижалась к его боку и зарыла руки в удивительно тёплую, густую шерсть. От неё веяло лесной пряностью и едва уловимой свежестью наступающей зимы.
– Ты слишком заботлив для дикого зверя, – пробормотала она, пытаясь скрыть, как быстро и опасно привыкает к этой странной защите.
«Я дик для всех, кто посмеет причинить тебе боль. Но не для тебя, – прозвучало в её сознании твёрдо и спокойно. Эти слова неожиданно согрели сильнее, чем его тепло. – И не забывай: если ты умрёшь, браслет прихлопнет и меня».
Иронию в его голосе она уже не услышала, потому что глаза предательски закрылись, убаюканные его дыханием и тишиной леса.
Через некоторое время оками мягко разбудил её и вновь повёл через лес. Каждый шаг отзывался болью. Рана на ноге тупо и настойчиво ныла. Нанаши сжимала зубы, но шла, стараясь не отставать. Оками обернулся и бесшумно приблизился. Тёплое дыхание коснулось кожи, прежде чем она успела отпрянуть. Каждый осторожный, бережный взмах языка тянул боль наружу, словно растворяя её. Нанаши отвела взгляд в сторону, чувствуя, как смущение подступает к горлу.
– Ты так и не скажешь, куда мы идём?
«Туда, где твои шаги не будут слышны. Где глупые глаза людей тебя не найдут, а тени хранят клятвы».
– Это объяснение или загадка?
«Для тех, кто слышит, – это одно и то же», – в его мыслях мелькнула лёгкая насмешка.
К вечеру лес стал глухим и чёрным, как запертая комната без окон. Ветви теснились сверху, шорохи уходили вглубь, и холод всё злее впивался в Нанаши. Она куталась в шерстяной плащ, но ткань не грела. Обессиленная она опустилась на землю. Оками остановился и молча лёг рядом. Какое-то время он не двигался, а потом, словно решившись, лег на бок так, чтобы её грудь упёрлась в его тёплый мех. Нанаши нерешительно прижалась и почувствовала, как сильные лапы осторожно заключили её в кольцо.
Его ровное и глубокое дыхание успокаивало, а под тонкой ладошкой билось мощное, уверенное сердце. С каждым его вздохом тепло медленно растекалось по её телу. И вдруг в голову закралась мысль: «Я почти ничего не знаю о нём… но почему-то рядом чувствую себя в безопасности… Наивная. Ты уже однажды доверилась так и помнишь, чем это кончилось?! Боль, предательство и тьма!»
Нанаши сжала веки и сильнее прижалась к тёплому боку оками, стараясь утопить память в ритме его спокойного дыхания.
***
Оками вёл её сквозь заросли, уверенный и быстрый. Но за его спокойствием чувствовалась скрытая поспешность. Нанаши хромала и всё же не отставала от него. Она кусала губы, но шла.
Оками слышал, как сбивается её дыхание, и чувствовал, как тяжелеют её шаги. В груди зверя с каждой минутой крепло беспокойство. Он стремился быстрее довести Нанаши до древнего святилища, чтобы спрятать её следы. Он умел доверять своему чутью.
И вот небольшая поляна. Треск ветвей позади. Оками зарычал низко и глухо, шерсть встала дыбом. Между деревьями мелькнули тени.
– Кто там? – сорвалось испуганное у Нанаши.
Оками не ответил. Резким толчком отбросил её в сторону, под корни поваленного дерева. И тот же миг на поляну рванулись трое. Их силуэты дёргались, будто тела не до конца принадлежали им самим. Высокие фигуры в плащах, созданные скорее из тьмы, чем из плоти. Капюшоны низко прикрывали, а в их глубине не было лиц, только бездонная тьма.
Оками встретил их прыжком. Воздух дрогнул от глухого удара. Когти хлестнули по чужой плоти, и фигура разлетелась, рассыпавшись клочьями тьмы. Но они не исчезли, зашептали, собираясь вновь, голоса множились, сливались в неразборчивый хор, словно древний ритуал пробивался сквозь время.
Вторая тень метнулась к Нанаши. Тёмный плащ взметнулся, и из-под него вытянулась рука, слишком длинная, сама тьма. Оками перехватил её на лету, вцепился зубами. Рванул так, что хрустнуло что-то. Фигура зашипела, будто рассекли воздух. Оками ушёл вбок. Когти полоснули по плащу, и на мгновение ткань разорвалась, обнажив под ней вязкую черноту. Фигура захрипела и рухнула на землю, медленно расползаясь тёмным туманом.
Первая и третья собрались и обрушились сразу. Оками встретил их грудью. Рыкнул так, что дрогнули деревья. Его зубы сомкнулись на чужом плече, когти вонзились в грудь. С хрустом и тяжёлым запахом гари тени рассыпались, будто в них изнутри вспыхнуло пламя, и тьма разлетелась клочьями.
Тишина вернулась резко. Нанаши всё ещё прижималась к корням, сердце колотилось так, что отдавало в висках. Синева глаз плескалась страхом на бледном лице.
Оками стряхнул с морды клочья мрака и, тяжело дыша, подошёл к Нанаши. В его глазах ещё стоял холодный звериный огонь.
«Вставай. Быстро. Их было больше. Мы должны уйти, пока они не собрали силы вновь. Держись рядом. Святилище уже недалеко. Там ты будешь в безопасности».
Он наклонился и мягко подцепил её лапой, помогая подняться. Никакой нежности, только железная необходимость. Но когда она опёрлась на его бок, он позволил ей идти рядом, подставляя плечо. Оками вёл её быстро, не давая времени оглядываться. А за спиной лес хранил в себе тени с их мёртвым шёпотом.
– Ты же говорил… – она сжала пальцы в его шерсти, стараясь удержать голос ровным. – Что слышишь их за день пути. Как они догнали нас?