Умари Харикку – Легенда о Лунной Принцессе и Черном драконе. Часть 1: Пробуждение (страница 11)
Оками приостановился и блеснул глазами.
«Хороший вопрос», – в его голосе прозвучала тревога. Непривычная, жгучая, словно он сам не находил ответа.
Он придвинулся к Нанаши так близко, что она ощутила на лице его горячее дыхание. Потом вдруг резко втянул носом воздух. Снова. Наклонился, обнюхал её плечо, пальцы, даже край плаща.
– Что ты делаешь? – удивлённо выдохнула Нанаши.
«Ищу».
– Что?
«Метку. Они шли прямо на нас. Не на меня. На тебя. И если они идут на метку, значит, нас не отпустят, пока мы не доберёмся до святилища. Там я смогу сорвать с тебя любую печать», – и в его словах впервые прозвучало то, чего Нанаши боялась больше всего – неуверенность.
Глава 14. Древнее святилище.
Вскоре лес разошёлся, и они вышли к реке. Вода шумно текла, отражая куски облаков и рваные полосы неба. На другом берегу тянулись исполинские ели, корнями упираясь в серые камни. Мелкий камень хрустел под ногами.
– Как мы перейдём её? – Нанаши хмуро смотрела на быструю реку.
Оками медленно повернул к ней голову, и ей показалось, что ухмыльнулся.
«Я был здесь, когда эта река ещё не знала своего имени».
Не говоря больше ни слова, он шагнул в воду. Лёгкий пар поднялся вокруг его лап, и течение послушно разошлось, открывая каменистое дно. Нанаши изумлённо распахнула глаза.
– Вот это… – начала она, но оборвала себя.
«Иди. Река не тронет тебя».
Нанаши двинулась вслед, осторожно переступая между скользкими камнями и стараясь не отставать.
Они вышли на берег, река схлопнулась и шумно потекла дальше. Оками развернулся и повёл Нанаши в ущелье, заросшее лесом, туда, где солнце уже еле пробивалось сквозь густой свод ветвей. Лес с каждым шагом становился всё гуще, а тропа – всё уже. Пока не превратилась в едва заметную ниточку между камней и корней. Волк впереди ступал бесшумно, словно и сам был частью этих древних деревьев.
Просвет, и крошечная поляна с древним святилищем посередине. Лес вокруг замер. А пространство словно отозвалось на присутствие оками неуловимым, но ясным движением, будто сама чаща узнала его и приветствовала. Под навесом вековых ветвей, виднелись каменные статуи, изъеденные временем, но всё ещё величественные. Мох стелился по плитам и заползал в трещины. А в воздухе витала тишина, густая и торжественная.
– Здесь меня не найдут? – тихо спросила Нанаши.
«Здесь тебя даже боги не услышат. Это мои владения».
Святилище было тихим, будто само время здесь остановилось. Высокие колонны уходили в полумрак, стены дышали древностью, как будто впитали туманы за тысячу лет, а в воздухе стоял запах влажного камня. Оками шёл впереди, неслышно ступая по серым плитам. И Нанаши подумала: как ему, такому огромному, удаётся не издавать звуков?
«Я научу тебя прятать свои шаги и слышать чужие. И как таить дыхание».
Неприятная дрожь прошла по телу Нанаши. Она так и не могла привыкнуть к тому, что он знает все её мысли. А оками окинул взглядом святилище и продолжил:
«Здесь нет лжи. Даже ветер здесь говорит правду».
На возвышении стоял каменный алтарь, по которому струились едва заметные символы, светящиеся жилки. Волк медленно провёл по нему лапой и бросил на Нанаши долгий, пронзительный взгляд. Очень долгий для зверя.
Этот слишком человеческий жест и странный взгляд удивил и насторожил её.
«Подойди, – приказал он.– Положи руку».
Нанаши колебалась, но холодные глаза оками не оставили выбора. Она коснулась алтаря ладонью, и мгновенно поверхность камня вспыхнула, засветившись мягким светлым сиянием. Свет скользнул по её руке и растёкся по телу. Алым разгорелась рана на её ноге, и свет на алтаре собрался будто в капли крови.
«Это… твоя кровь! – глаза оками сузились, и слова зазвучали, как приговор. – Она позвала тех, кто охотится. Кровь ведёт за тобой тьму!»
Испугом вспыхнула синева в глазах Нанаши, и слова сами вырвались из неё. Она рассказала оками всё, что ей известно о своей крови, о её странной силе и проклятии, от которого не уйти.
Оками слушал молча, а глаза его были прикованы к другой руке Нанаши. Там, на запястье, серебряный браслет – звено тонкой цепи, переплетённое с нитью белого нефрита. И он тоже горел тем же алым, тревожным светом.
«Это не просто украшение», – произнёс оками, и в голосе его звучало древнее узнавание.
Нанаши проследила за его взглядом и удивлённо выдохнула:
– Он… был со мной всегда… Я ношу его с рождения… – Оками пристально смотрел на неё и не перебивал. – Я видела похожие у Стражей Цукумори… А однажды во сне я видела – Тэтсуо сделал с ним что-то… Там я была маленькой. И это было больно… – её голос дрогнул. – Часть снов и видений посылал мне Тэтсуо. Я уже ничему не верю.
Оками шагнул ближе, нависая над ней, и его глаза светились ледяной серьёзностью.
«Ты можешь не верить им всем. Даже мне. Но доверься святилищу. Войти сюда могут только чистые сердцем и помыслами. А алтарь раскрывает всё ложное».
Его слова легли на неё тяжестью и вместе с тем странным облегчением. Свет алтаря был тёплым, как дыхание живого существа. Нанаши смотрела на сияние, а сердце её билось слишком быстро. Она понимала, что всё, во что верила, все слова, что слышала, даже собственные воспоминания могли быть искажены. Но здесь, перед этим древним камнем, ничего не могло укрыться.
Её пальцы задрожали, и она опустила голову, чувствуя себя обнажённой, словно сам алтарь видел её насквозь. Тяжесть сомнений на мгновение ослабла. Но вместе с тем пришло отчаяние – если всё, на что она могла опереться, рушилось, то что останется?
– Я… чиста ли я? – произнесла она почти шёпотом, но в этой тишине прозвучало, как крик.
Оками наклонил голову, и его серебристая шерсть колыхнулась, будто под ветром.
«Ты вошла сюда. Этого достаточно, – ответил он. – Но чистота – не значит лёгкость. Твой путь будет тяжёл».
Нанаши прижала руку к груди, пытаясь унять сердцебиение. Слова оками резали, но в них была непреложная правда, неподвластная никакому обману.
– Но браслет?.. Что он значит?
«Это цепь, что держит тебя. В нём заключено больше, чем печать. Алтарь покажет истину. Но готова ли ты её принять?»
Нанаши кивнула, хоть сердце билось пойманной птицей. Оками чуть коснулся кончиком когтя браслета, и тот в ту же секунду вспыхнул, будто живой. Нить белого нефрита окуталась слепящим светом, а цвет алтаря изменился: из мягкого, светлого стал резким, алым. Оками зарычал, а Нанаши вскрикнула и сжала руку. Браслет ожил и впился в кожу.
«Он сопротивляется. Здесь заключён обет, не тобой принесённый. Чужая воля, чужая сила».
Нанаши сжала зубы от боли. Браслет вибрировал. Алтарь вспыхнул, и Нанаши упала на колени, задыхаясь. Оками обошёл её кругом, шерсть поднялась дыбом.
«Видишь? – произнёс он. – Вещь, что связана с тобой с рождения, – не твоя. Она помечена, как и ты».
– Но зачем? – хрипло выдавила Нанаши. – Кто сделал это?
Оками опустил голову, его голос стал тяжёлым, как камень:
«Тот, кто хочет держать тебя цепью. И если ты сама не решишь, кем быть, и какова твоя судьба, эта цепь поведёт тебя к нему».
– Я обещаю, что приму своё предназначение! – вскрикнула Нанаши.
Камень задрожал и вернул свой свет. Браслет ослаб и боль отступила. Нанаши закрыла глаза, и горячие слёзы непрошено потекли по щекам. Она не знала, плачет ли от облегчения или от ужаса перед будущим. Алтарь под её ладонью продолжал светиться ровно, спокойно, без сомнений.
Глава 15. Тэтсуо.
Глава клана Акабане Тетсуо сидел на циновке в полутёмной зале, стиснув пальцами чётки. Перед ним в курильнице чадил дым, извиваясь в воздухе чёрными, вязкими лентами. Духи-разведчики стелились по полу и дрожали, будто не решаясь подойти ближе.
– Говорите, – хрипло приказал Тэтсуо.
Один из духов поднялся столбом и прошипел:
– С-след исчез. Мы не можем больше видеть её.
Опустилась тишина, тяжёлая, как каменная плита. Лицо Тэтсуо исказилось, вздулась жилка на виске. Глаза сверкнули безумием. Чётки треснули в его руках и со стуком разлетелись по полу.
– Проклятые! – закричал он, и ладонью тяжело швырнул курильницу о стену. Пепел и угли рассыпались, обдав помещение едким дымом. – Вы бесполезны, как и все!
Духи скукожились, исчезая один за другим. Тэтсуо резко поднялся. Внутри кипела ярость и холодный страх: если он потерял её, придётся признать это тому, кто уже не хочет ждать.
Он шагнул из залы, плащ взметнулся, словно крыло хищной птицы. Охрана молча склонялась, когда он проходил мимо к Чёрному озеру – месту, куда никто не осмеливался приближаться без приказа.
Берега были стянуты мраком. Вода лежала гладким чёрным зеркалом, густым, как нефть. Воины стояли кольцом и при виде Тэтсуо низко поклонились, но ни один не проронил слова.
Он остановился на краю, всматриваясь в неподвижную гладь. В груди кольнуло. Ему не хотелось тревожить змея, но выбора не было.
– Я потерял её, – произнёс он в темноту озера, и каждое слово отдавалось эхом в ночи.