Ульяна Верховская – Город мёртвых птиц (страница 6)

– Прибери тут всё, пока мы на вечере, – лениво обронил Шварцзиле, – будь уж любезен. Мы-то, как истинные гении, в быту совершенно беспомощны!

Эдди кивнул.

– Надеюсь, вы без нас не заскучаете! – мягко проговорила Астонция, будто извиняясь. – Я постараюсь разузнать как можно больше про Смаугера, а потом мы с тобой придумаем, как его убить.

– Я как бы вампир. Чё бы просто не сгонять и не выпустить его чёртову кровь? – спросил Миллс.

– Это было бы некрасиво и неинтересно. Обычное убийство вряд ли кто запомнит надолго, а убийство при загадочных обстоятельствах – да ещё обставленное так, что пошатнутся самые крепкие устои общества и самые храбрые жители города – войдёт в легенду. Видит Тэрке, как я хочу стать легендой!

– Это зачем? – уточнил Эдди.

– Поживёшь с моё – поймёшь, – усмехнулась девочка, снимая с крюка пальто. Эдди тут же бросился ей помогать. – Я постараюсь принести вам свежей крови на ужин. Надеюсь, Лилит ещё не прочитает всю библиотеку к завтрашнему дню!

– Это она может, – улыбнулся Эдди. Впервые на их памяти.

– Что ж, нам эти книги всё равно нужны были исключительно украшения ради, – рассмеялась Астонция. – Шварцзиле ничего, кроме французских романов, не читает, а я интереснейшую книгу своей жизни предпочитаю писать сама!

Наконец-то, хоть и с большим опозданием, они вышли из дома.

– Это ничего, опаздывать даже очень гут, даже очень модно! – радостно потирая руки, говорил Шварцзиле.

Он слегка пританцовывал на ходу. Своим выездом эта парочка пока не обзавелась, да и вечер был весьма приятным для прогулки.

Арчи вынул из внутреннего кармана карточку с приглашением и в очередной раз пробежался по ней глазами.

– В семь часов вечера пятницы, – прочитал он. – А сколько сейчас?

– Если бы вместо старого медальона в кармане твоего жилета лежали часы, мы бы это знали, – елейным голоском произнесла Астонция.

Шварцзиле поморщился:

– Я прекрасно помню: тебе не нужны часы, чтобы узнать самое что ни на есть точное время, но ведь тебе так хотелось меня уязвить! Не получилось. – Он поднёс карточку к носу и блаженно прикрыл глаза. – Пахнет абрикосом, – взволнованно произнёс джентльмен. – Как ты денькст, она специально надушила приглашение?

Астонция закатила глаза, поглаживая драгоценную брошь матери Эдди:

– У неё просто такие духи, а запах ты чувствуешь, потому что вампир! Она тебя даже не знает, с какого перепугу она стала бы душить письмо? Это вульгарно даже для любовного послания!

– А почерк, что ты можешь сказать о ней, если судить по почерку, майн мэдьхен?

– Что её научили писать! Арчи, ты слишком многого ждёшь от миссис Смаугер! Смотри не разочаруйся!

– Я ещё недостаточно очарован, чтобы разочаровываться! И лучше бы ей соответствовать моим ожиданиям! Осторожнее, птица!

Астонция взвизгнула и отпрыгнула в сторону:

– Где, где эта тварь?

– Да вон же, вон!

На дереве действительно сидела и с интересом разглядывала странных прохожих пухленькая сорока. Дульсемори погрозила ей кулачком и дёрнула спутника за рукав.

– Пойдём! Слишком много их в Локшере, и это мерзко! Вот за что я любила Лондон: там все птицы передохли, в такой-то атмосфере! Даже мне дышать было нечем, хотя я и мертва. Создать, что ли, армию вампиров для уничтожения этих богопротивных тварей?

– И почему ты их так боишься? – с интересом посмотрел на неё Арчибальд. – Это же всего лишь милые птички! До сих пор не могу забыть, что ты сделала с тем крохотным совёнком, которого подарила мне проститутка!

– Только Тэрке известно! Ни один психиатр не дал мне ответа на этот вопрос. Наверное, потому что у них перья. – Астонция поморщилась. – Да и не боюсь я ничего, просто они неприятные!

– Ну да, ну да! – Джентльмен ухмыльнулся. – А вот это тогда что сейчас было?

– Должно же и во мне быть что-то человеческое! – огрызнулась девочка. – Кстати, Шварцзиле, – Астонция на ходу повернулась к джентльмену, внезапно ухватив нить прерванного появлением сороки разговора, – ты больше никого не убьёшь без моего разрешения, ты понял? Тебе бы лучше внять этому предупреждению, потому что оно первое и оно же последнее. И поправь цилиндр, совсем сполз!

– Не сердись, либер, – рассмеялся Шварцзиле, сдвинув цилиндр ещë ниже на ухо. – Ничего Лизелле не будет, я пошутил! И вообще, я только начинаю чувствовать себя живым, каким был когда-то! Но что ты можешь понимать в этих взрослых делах, мэдьхен! А розовый цвет тебе, кстати, совсем не идёт, как и всем брюнеткам.

– Сейчас мне идёт всё по той простой причине, что городская портниха выполнит мой заказ на новое платье не раньше, чем через неделю. А я не так уж много одежды с собой привезла, как ты знаешь!

– Да, мы повсюду таскаем твоих кукол, а одежду раздаём и бросаем где попало!

– Зато твоих костюмов у нас пять сундуков! И перестань бросать где попало немецкие слова, ты не немец и никогда им не был!

– Но кто-то из моих предков был! К тому же я вставляю немецкие вёртер только потому, что не знаю французского!

– Да ты и немецкого не знаешь! – И Астонция вдруг, резко развернувшись, выбила из рук Шварцзиле тяжёлую трость с набалдашником в виде львиной головы. – А вот мы и пришли!

Арчи бросился в кусты роз искать свой дорогой аксессуар, и Астонция в одиночестве переступила порог дома.

– Мистер Шварцзиле и мисс Дульсемори, – торжественно объявил дворецкий, впуская новоприбывших в гостиную.

Шварцзиле впорхнул в комнату с видом восторженным и восхищённым и тут же принялся околдовывать своим очарованием дам:

– Миссис Смаугер, я так польщён! Я столько прекрасного слышал о вас и о вашем изумительном гатте! Ах, вам так идёт это платье! Вы напоминаете мне нежную незабудку в изящной китайской вазе! Миссис Дрейзен, очень приятно наконец познакомиться с вами! Что за чудное колье, наверняка фамильная драгоценность, не иначе! Миссис Олигем, так фро, так фро! О, а это ваши чудесные киндер, какие милые малыши! Ах да, это моя воспитанница, Астонция Дульсемори.

– Какая прелестная девочка! Какие красивые волосы! Какое милое платьице! – защебетали три дамы, со всех сторон разглядывая Астонцию.

Та степенно раскланялась и присела на краешек дивана с невероятно пристойным видом. Мистер Шварцзиле вопросительно приподнял брови.

– Очень рада, что вы наконец-то нас посетили! – с чистосердечной улыбкой обратилась к гостям Лизелла. – Отца Моррисона, моего кузена, вы уже знаете, именно он вас мне и рекомендовал. А это лорд Джордж, кузен мистера Смаугера. Моего мужа сейчас нет дома, как всегда, пропадает на своей службе. Какая уж тут, казалось бы, служба, а он всё никак не хочет окончательно уйти в отставку! – произнесла она нежно.

– Эти мужчины такие упрямые! – заметила миссис Олигем, кругленькая темноволосая подруга хозяйки.

– Вот и мой такой же! Оставил военную карьеру несколько лет назад, а к досужему отдыху приступать никак не хочет! Всё у него какие-то дела и заботы, в крайнем случае, убегает от меня на охоту! – рассмеялась миссис Дрейзен, высокая шатенка с родинкой над губой, другая лучшая подруга Лизеллы.

– Не хоронить же себя заживо в сорок пять лет! – робко улыбнулся полковник Дрейзен, стоящий у камина. – К тому же здесь прекрасная охота! Вы, надеюсь, охотитесь, мистер Шварцзиле?

– Охоч только до приятного общества! – улыбнулся джентльмен.

Все рассмеялись, а Астонция громко хмыкнула.

– Что ж, надеюсь, наша скромная компания будет достаточно приятна для вас, хотя с лондонским обществом, разумеется, не сравнится, – подняла на него взгляд чудесных медовых глаз Лизелла. – Вы ведь оттуда приехали, не правда ли?

– Именно, из самого центра порока и разврата! – с готовностью закивал Шварцзиле.

– Тогда, боюсь, вам у нас будет слишком скучно!

– Отнюдь! – возразил джентльмен, недвусмысленным взглядом окидывая фигуру миссис Смаугер. Она поймала его взгляд, но не покраснела и глаз не опустила. – Мне в последнее время надоели бездуховные развлечения столицы, хочется чего-то простого, домашнего, уютного. Покоя хочется!

– О, этим мы вас сможем обеспечить! – лучезарно улыбнулась ему Лизелла.

– А что насчёт вашей очаровательной воспитанницы? Она не будет скучать по Лондону и лондонским друзьям? – спросила миссис Дрейзен, глядя на Астонцию, хотя, кажется, обращалась не к ней.

Астонция же смотрела куда-то в сторону, не обращая никакого внимания на остальных, и, казалось, не слышала вопроса. Все проследили за направлением еë взгляда.

– Тебя беспокоит эта птичка? – спросила Лизелла, указывая на роскошное чучело павлина, которое она собственноручно сделала во время соответствующего периода своей жизни и общественной жизни всего Локшера.

– А? – встрепенулась Астонция. – Да, простите, пожалуйста, мне она не нравится. Я до ужаса боюсь птиц, даже мëртвых!

– И я тебе понимаю! – воскликнула миссис Олигем. – Тоже не выношу всех пернатых! Никогда не понимала этой странной моды на украшения из птичьих клювов, когтей и чучел!

– В таком случае я прикажу его убрать, – заявила Лизелла.

– Нет-нет, – распахнула глаза девочка. – Я вовсе не хотела причинять вам неудобство!

– Ну что ты! – улыбнулась миссис Смаугер и приказала дворецкому вынести чучело из гостиной.

– Вы что-то у меня спрашивали, когда я… ну… – Астонция покраснела.

– Ах да, – вспомнила миссис Дрейзен, – у тебя, наверное, осталось в Лондоне много подруг?