Ульяна Верховская – Город мёртвых птиц (страница 10)
– Пусть приходит, куда его девать! – вздохнула миссис Смаугер. – В конце концов, он явно поддаётся нам в карты, а ценное достоинство в мужчине!
– Люси, держи себя в руках! Ты заигрываешь со всеми мужчинами моложе сорока пяти лет, – недовольно заметила миссис Дрейзен. – Сначала Лорд Джордж, теперь Шварцзиле. Всё это попросту неприлично!
– О, прошу тебя, не завидуй мне, милая! – расхохоталась её подруга. – Твой муженёк не даёт тебе спуску! А я вдовствую уже шесть лет, могу себе позволить лёгкую интрижку! К тому же кто-то из них непременно на мне женится, я уверена!
– На вдове разбогатевшего торговца тканями? Это уж вряд ли! – мстительно заметила жена полковника.
Но миссис Олигем не обиделась.
– Ваш спор бессмысленен, – вздохнула Лизелла. – Этот тип собирается увиваться за мной и даже не пытается скрыть своих намерений! Нужно немедленно это пресечь. Страшно подумать, что случится, если узнает муж! Наверняка вызовет глупца на дуэль!
– Да брось ты! Небольшой роман никому ещë не помешал! Да и вообще, тебе ведь совершенно необязательно отвечать ему взаимностью, но, согласись, подобные знаки внимания бывают весьма приятны, – снова рассмеялась Люси Олигем.
– Ты всë правильно делаешь, Лизелла! – бросив гневный взгляд на Люси, сказала миссис Дрейзен. – У тебя такой замечательный муж, не стоит его огорчать!
– А если муж плохой, то тогда романчик на стороне вполне позволителен, ты это хочешь сказать, а, Полли? – Поток слов миссис Олигем было уже не остановить.
– Я вовсе ничего такого не имела в виду! – смешалась жена полковника.
– Да и к тому же твой судья даже ничего и не заметит!
– Люси права, – снова вздохнула Лизелла. – Он не заметил, даже если бы меня украл и увёз на край света арабский принц. Иногда мне кажется, что ему совершенно всё равно, принадлежу ли я ему или нет.
Разговор прервало внезапное появление растрёпанной и заплаканной Элениры.
– Мама, мама! – рыдая, уткнулась в колени матери девочка. – Мой Лапка, мой бедный кролик, пропал! Его нигде нет, нигде! Наверное, он убежал, и теперь его съест лиса, – подвывала малышка, не подозревая, что несчастному животному была уготована судьба намного более страшная, чем когти лисы.
– Успокойся, дорогая, – Лизелла нежно погладила еë по голове, – ничего с ним не случится, он спрятался под каким-нибудь диваном. Завтра мы попросим служанку его поискать. А теперь иди спать, уже очень поздно.
Лизелла заблуждалась, ибо кролика уже было не найти в мире живых.
Шварцзиле, весь благоухающий чем-то очень дорогим и лучащийся во все стороны благодушием и любовью к этому миру, постучался в двери Смаугеров. В руках он держал букет красных роз, справедливо полагая, что Лизелла, женщина нежной души, говорящая на языке цветов чуть ли не лучше, чем по-английски, расшифрует его нехитрое послание. Наверное, это единственный язык, способный соединить их такие разные сердца. А, быть может, даже и тела, кто знает!
Идеальное уютное гнёздышко Смаугеров встретило его неожиданным и неприятным переполохом. В коридоре переговаривались и причитали служанки, на стуле рыдала старая няня, а в гостиной хмурый высокий мужчина с густой бородой и задранными кверху бровями, размечал половицы мелкими шагами, выбивая ритм какой-то неприятной думы.
Шварцзиле догадался, что такой мрачной и несимпатичной внешностью мог обладать только судья Смаугер.
– Вы доктор? – нахмурившись так, словно он пытался свести весь свой обширный лоб в одну точку, спросил мужчина.
– Эээ… увы,
– Конечно, чёрт побери, вы не доктор: в этой проклятой дыре имеется только один доктор, и именно сейчас он, как назло, отсюда убрался!
– А что, позвольте спросить…
Но Шварцзиле не успел окончить своего вопроса, потому что в комнату влетела Лизелла. Еë лоб был изборождён изящными волнами, платье разметалось эффектными складками, а его тускло-жёлтый цвет, который на любой другой смотрелся бы омерзительно, совершенно не портил благородной внешности хозяйки дома. Побледневшая кожа только подчёркивала яркость и глубину серых глаз. Так, наверное, описал бы миссис Смаугер какой-нибудь романист, и именно так в своих мыслях еë описал Шварцзиле, который в душе тоже был своего рода романистом, по крайней мере, обладал достаточным для этого ремесла уровнем глупости.
– Она перестала отвечать! – Лизелла грациозно рухнула в кресло.
– Это всë ваш капризный нрав! – процедил сквозь зубы Смаугер.
– Вы всë время твердите про мой капризный нрав вместо того, чтобы заняться воспитанием своих детей! – воскликнула женщина, чем доставила большое удовольствие Шварцзиле, который не мог нарадоваться ссоре супругов.
Он вообще был склонен радоваться любым ссорам, а эта ссора была тем прелестней, чем больший урон наносила отношениям Смаугеров.
– А в чём, позвольте спросить, заключается дело? – спросил джентльмен, когда Лизелла поднялась с места, чтобы налить себе успокоительный стакан воды.
– Это семейное дело, вас оно не касается!
Тут хмурость судьи стала напоминать судорогу. На виске испуганно забилась жилка.
– А всë-таки? – невозмутимо спросил Шварцзиле.
– Добрый день, мистер Шварцзиле, – глубоко и спокойно вздохнула Лизелла. – Простите грубость моего мужа, сегодня такой ужасный день! Будет чудесно, если вы сможете нам помочь.
Гость разогнул от природы сутулую фигуру и напустил на себя героический вид:
– Можете положиться на меня, мадам!
– Наша дочь, Джанетта, вы еë помните? Она аккомпанировала вашей воспитаннице на том самом вечере. Она давно уже имеет роман с садовником. И только позавчера это открылось. Кухарка видела, как они мило щебетали в саду. Конечно же мальчишка был уволен, и вот уже двое суток Джанетта ничего не ест, а сегодня утром заперлась в своей комнате и отказалась выходить! Ума не приложу, что делать! Мы пытались с ней поговорить, но она и слушать не хочет! А тут ещё Эленира рыдает над своим пропавшим кроликом, просто сумасшедший дом какой-то!
– Не может она любить этого мальчишку! – гневно воскликнул Смаугер. – Моя дочь, дочь судьи Смаугера, и влюблена в садовника! Да она обручена с сыном лорда Джорджа с самого своего рождения, будущей весной должна быть свадьба!
– А как вы тогда объясните еë голодовку? – прищурившись, спросила Лизелла.
– Она подхватила эту девичью моду на отказ от еды, несносная девчонка! В Лондоне сотни дур, вроде неë, мечтают попасть на страницы газет и пытаются убедить всех, что питаются исключительно солнечным светом!
– Где они, интересно, его берут, в таком-то климате! – хмыкнул Шварцзиле.
Смаугер замолчал, внимательно оглядел джентльмена и скривился в улыбке.
– Так или иначе нам нужно заставить еë прекратить свою голодовку. – Лизелла решительно поднялась с места. – Думаю, нужно ломать дверь.
– Вы с ума сошли! Эта дверь – подарок лорда Джорджа, он привёз еë из Италии и заплатил бешеные деньги! Там витражи из муранского стекла! И вы предлагаете еë ломать! Да он сразу же разорвёт помолвку Джанетты со своим сыном, если узнает!
– Если она заморит себя голодом, то помолвка тем более будет разорвана! – резонно заметил Шварцзиле. – Уверен, я смогу вам помочь, и дверь ломать не придётся.
– Это было бы замечательно, дверь очень ценна!
– Вы сможете вразумить Джанетту, мистер Шварцзиле? – с надеждой спросила Лизелла.
– Я в этом уверен, – повторил джентльмен. – Ведите меня к девушке!
Все вместе они поднялись в жилые комнаты. Перед резной дверью с мутными цветными стёклами стояли две взволнованные служанки, старая экономка и младшие дочери Смаугеров. Мэрилл была закована в жёсткий корсет с железным воротником, делавший все еë движения неуклюжими и громоздкими, но в перспективе обещавший подарить девочке грациозную осанку и лёгкую походку. Эленира сидела на полу и одной рукой прижимала к плоской груди плюшевого белого кролика, а другой размазывала по покрытому красными пятнами лицу самые непритворные детские слёзы.
– Сначала Лапка исчез, а теперь и Джанетта умрёт, – причитала малышка.
– Не говори глупостей, – возмутилась мать. – Мистер Шварцзиле сейчас спасёт нашу бедную Джанетту.
– Разойдитесь, пожалуйста! – с важным видом попросил джентльмен. – Мне нужно пространство для работы.
Все расступились. Из внутреннего кармана Шварцзиле вытащил какой-то кривой продолговатый предмет, поковырял им в замке и легко открыл дверь.
– О! – выдохнули служанки.
– Да вы просто волшебник! – чуть не бросилась ему на шею Лизелла.
– Ну-ну! – недоверчиво прищурился Смаугер.
– А теперь прошу дать мне побеседовать с больной наедине. – И, не дожидаясь ответа, Шварцзиле решительно исчез за дверью.
На высокой постели лежала бледная девушка. Увидев вошедшего, она ахнула и натянула одеяло на подбородок.
– Ну-ну, не бойтесь, не бойтесь меня! – Джентльмен присел рядом. – Я пришёл вам
– Уходите!
– Да подождите вы! – С некоторым трудом он поймал взгляд испуганной девушки в свой, выпучил глаза и заговорил, понизив голос: – Вы бросите эту глупую затею с голодовкой, думать забудете о своëм кавалере и прямо сейчас отправитесь на кухню и съедите что-нибудь!
– И не подумаю! – спокойно ответила Джанетта и выпростала руки из-под одеяла, чтобы в бунтующем жесте скрестить их на груди.
Шварцзиле выругался вслух, а про себя подумал: «Почему я не взял с собой чёртову Астонцию, мне гипноз никогда особенно не удавался, а тут такой важный момент!» Он задумался. Девушка упрямится, а сделать что-то нужно, чтобы вознестись до невыразимых высот в глазах Лизеллы. И тут на него снизошло озарение.