Ульяна Верховская – Город мёртвых птиц (страница 12)

А ещë, подумай только: мы не просто люди, а сверхлюди. Сверхчеловеки со сверхспособностями. Мы можем всë, а ничего не делаем. Шварцзиле играет в карты и пытается очаровать светских дам, иногда успешно, иногда – нет. Я собираю кукол и придумываю себе развлечения на больную голову. Меня никакая дрянь не убьёт, я могла бы, например, помогать чумным городам, но я этого не делаю! А знаешь почему? Люди не хотят бескорыстной помощи, вот что ужасно! Если я делаю что-то для человека, это возвышает меня, его же, наоборот, принижает.

Я никогда не помогаю людям бескорыстно. Я могу только обратить их, вот мой предел. Это не просто помощь, ты ведь понимаешь, в чëм состоит вампирская связь. Может доходить до рабства, если не повезёт с вампиром-создателем. Но тебе, конечно, повезло со мной!

Да, вот такие вот мы, вампиры, ничего хорошего в нас нет! Все мы – абсолютные эгоисты. Но кто не эгоист? Можешь ли ты выдумать такое действие, которое было бы абсолютно альтруистично? Отдай все свои деньги на благотворительность анонимно, стань нищей и проси милостыню – думаешь, ничего не получишь взамен? Ошибаешься. Ты успокоишь свою зудящую совесть, сможешь утешаться сознанием своего благородства и бескорыстности. Очищение души и всë прочее. Всë равно есть личная выгода, иначе бы ты этого не сделала бы. Ты согласна?

– Вполне, – ответила Бэт, оторвавшись от ветки клёна. Она поочерёдно целовала каждый из ещë не успевших опасть листков.

– Поэтому, – подвела Астонция итог всему сказанному, – надо всë-таки проще относиться к жизни и к смерти, тем более что у нас нет ни того, ни другого. Хотя, если считать, что жизнь – это бурлящие в крови чувства, то всë возможно… Но нет, это слишком сложно для меня. В общем, я уже давно отбросила все иллюзии, пора бы обзавестись новыми! Ах, кстати, всё забываю сказать: устрой-ка мне хорошее пугало, чтобы прогонять этих мерзких птиц! Шварцзиле поработать в этой области отказался, как я его ни упрашивала! – Она зевнула и прислушалась. – Кажется, это дочери Смаугеров почтили нас своим посещением. Нужно бы их встретить! Было приятно с тобой поговорить. Не хочешь ли осмотреть мою коллекцию кукол?

Бэт покачала головой:

– Если позволите возразить, не в этот раз, мисс. Я очень занята.

– Как скажешь.

Это и правда были девочки Смаугер. Джанетта выглядела слегка встревоженной.

– Мистер Шварцзиле дома? – первым делом поинтересовалась она.

– Здрасьте! Нет, кажись, он где-то, эээ, ну, типа, не здесь, – сбивчиво ответил Эдди, с интересом рассматривая девочек.

– Слава богу! – воскликнула Джанетта. – Доложите мисс Дульсемори, что пришли сёстры Смаугер, она нас приглашала.

Эдди чуть побледнел, услышав фамилию судьи, и что-то недоброе промелькнуло в его глазах. Но он тут же взял себя в руки и гордо выпрямился:

– Я вовсе не…

– А Шварцзиле здесь, видимо, любят! – рассмеялась Астонция за его спиной. – Как ваше здоровье, мисс Джанетта? Я слышала, вы были больны.

– Всë в порядке, – сдержанно ответила девушка.

Этот визит явно не был её инициативой.

– А что твой кролик, Эленира, он отыскался? – с участием спросила хозяйка. – Вроде бы он куда-то пропадал.

Малышка печально покачала головой:

– Нет, но отец привёз мне нового.

– Это чудесно.

Астонция подумала о том, что Шварцзиле, полчаса назад отправившийся на поиски какого-то дурацкого белого кролика, будет сильно разочарован. Такой подвиг сорвался!

– Что ж, проходите. Эдди, помоги, пожалуйста, дамам с их накидками. Эдди – мой хороший друг, – торопливо представила она.

– Прошу прощения за допущенную ошибку, – смерила его презрительным взглядом Джанетта, вздёрнув кверху прямой нос, в точности отцовский.

Эдди позеленел и скрипнул зубами. За презрительный тон, а в особенности за прямой нос, так напоминавший его собственный, он сразу же возненавидел эту девицу.

– Прости. – Маленькая Элинира положила свою ладошку на его запястье, и мальчик вздрогнул.

Столько искренности и чистоты было в этих ясных серых глазах, что он тут же растаял. Эли вся пошла в мать, поэтому еë можно было если не любить, то хотя бы не презирать.

– Что ж, приступим к осмотру экспозиции, – улыбнулась Астонция.

В гостиной на обитом бордовым бархатом канапе полулежала Лилит, как обычно, с книгой.

– Дамы, это Лилит, сестра Эдди. Лилит, познакомься, это мисс Мэрилл, мисс Эленира и мисс Джанетта Смаугер. Лилит, мы, возможно, тебе помешаем…

– Сейчас уйду, – коротко бросила она, не отрывая вгрызающегося в душу взгляда от всех троих гостий сразу.

Она была облачена в тёмно-синее платье с бантом, а на переносице сверкали серебряной оправой очки, которые девочка позаимствовала у Шварцзиле. Конечно, они ей были ни к чему, но какая девушка устояла бы перед искушением добавить загадочности своему образу?

Джанетта с интересом уставилась на обложку книги Лилит и изумлённо воскликнула:

– Это что, Вергилий? В оригинале?

– Представь себе! – фыркнула девочка, ничем не уступая в презрительности сводной сестрице.

– Сколько же тебе лет?

– Шесть.

– Всего лишь?

– Не всего лишь, а уже! Кому-то достаётся и красота, и ум, а кому-то – только красота, – обронила она загадочную фразу и гордо вышла из комнаты.

– Что ж, начнём! – бодро воскликнула Астонция.

При первом взгляде на коллекцию девочки потеряли дар речи и способность нормально дышать от таких богатств. Через пять минут они уже серьёзно рисковали задохнуться. Даже совсем взрослая и переросшая кукольный возраст Джанетта замерла в восхищении.

Здесь были и дорогие фарфоровые куколки с золотистыми локонами, и простые тряпичные, и древние идолы, и глиняные статуэтки, и костяные фигурки, и резные игрушки. Совершенно новые магазинные куклы стояли рядом с более старыми и ветхими своими сёстрами. Собрание занимало два стеллажа гостиной, все полки в спальне Астонции, чуланчик и чердак. На самом деле, здесь была представлена далеко не вся коллекция, а лишь малая и не самая ценная её часть, но гостьи этого не знали.

– Ничего не трогайте, – предупредила Астонция. – Не подумайте, будто я боюсь, что вы что-то сломаете. Просто некоторые из них заколдованы, и вы рискуете получить смертельное проклятие, которое плохо скажется на вашем самочувствии.

– Боже мой, – восторженно прошептала Мэрилл, – они все так прекрасны! О, если бы я была так же богата, как ты, и могла бы иметь столько кукол!

– Наши родители достаточно богаты, Мэри, – строго одёрнула еë Джанетта. – Но коллекция и правда впечатляющая. Мистер Шварцзиле, должно быть, вас очень балует.

– Это ещë кто кого, – рассмеялась девочка.

Астонция наслаждалась их восторгом.

– Какая из них твоя любимая? – спросила Эли, сияя огоньками восторга в глазах.

– Любимая? – рассеянно переспросила Астонция. – Такой здесь нет.

Еë рука при этом нырнула в карман и нежно погладила ониксовую фигурку, изображающую всеми забытую богиню Тэрке.

– Любимых нет, – повторила Астонция и вывела гостей из комнаты. – А вот и наш Шварцзиле!

Он и правда стоял в коридоре. В одной руке держал большую коробку, в другой – кролика.

– О, юные леди, добрый день, гутен таг! Это – тебе, а это – вам. – Он передал коробку Астонции, а кролика протянул Эленире.

Обе радостно взвизгнули.

– Всем спасибо за приятный визит, меня ждут дела! – И Дульсемори скрылась за дверью своей комнаты.

– Будьте любезны, передайте это письмо своей прекрасной муттер. – Шварцзиле наклонился к Эли и осторожно, чтобы не заметила старшая сестра, вручил ей письмо. – Только так, чтобы никто не узнал, не то и этот кролик убежит.

Девочка быстро-быстро закивала. Она была очень понятливая.

– Вас проводить, леди?

– Спасибо, мы сами, – задрав нос до потолка и одёрнув юбку, вызывающе ответила Джанетта. – Идёмте, девочки!

– До свидания, мистер Шварцзиле, – монотонно загудели младшие сёстры.

– Ауффидерзейн, дамы! – захлопнул за ними дверь Шварцзиле и исполнил нелепый победный танец на придверном коврике.

У близняшек не было фамилии, только прозвища: Салли Хромая и Тони Чумазая. Салли действительно хромала на правую ногу, а лицо Тони вечно и неравномерно покрывали пыль и сажа, синяки и ссадины. Причиной тому была самая грязная и неприятная работа, которую ей доверяли исключительно наказания ради, а побои она получала в качестве платы за очередной фееричный провал.

Тони была дерзкой, непослушной, отвратительной девятилетней девчонкой в грязном платье, со светлыми-светлыми, почти прозрачными глазами и волосами цвета самой неопределённости, столько всего в них было намешано. Близняшки жили в приюте имени святой Терезы, а в приюте особенно не помоешься. Тони щеголяла огромным носом картофельного типа и слишком маленьким ртом с узкими губами. Описывать её сестру здесь было бы бессмысленно по причине близняшеской схожести девочек. Разве что Салли всегда выглядела приличнее и чище, о чём, в общем-то, заботилась именно Тони.

В характере сестёр тоже наблюдались значительные различия. В приюте ни дня не проходило без очередной глупой, безумной и злобной выходки Тони, которая с каждым разом всё сильнее опустошала чашу терпения мистера и миссис Торпман.

Торпманы управляли детским приютом имени святой Терезы и с завидной регулярностью присваивали деньги, которые собирала и жертвовала для несчастных сирот Лизелла Смаугер. Естественно, до детей не доходило ничего из этих пожертвований, поэтому они так и продолжали голодать, питаясь в основном тем, что росло на огородике за приютом, а не росло там почти ничего. Некоторые сироты отправлялись зарабатывать или просить подаяния в город, но этого Торпманы не одобряли и всячески пытались пресечь, потому что рано или поздно кто-то мог бы заинтересоваться, куда уходят деньги благотворителей.