Ульяна Верховская – Город мёртвых птиц (страница 13)
Кроме управляющего, его жены и шестнадцати детей в двухэтажном здании приюта, увитого диким виноградом, обитала также старая служанка, впрочем, никого не обслуживавшая, потому что всю работу по дому выполняли сами дети, а она должна была только наблюдать. Но этого она тоже не делала по причине своей чрезмерной старости и склонности засыпать в самые неподходящие моменты.
Хромую Салли не без основания считали безумной. Она часто молчала, а если заговаривала, то странными путанными фразами, смысл которых могла понять только её сестра. Иногда она записывала в тетрадь какие-то значки, которые тоже разбирала только Тони. Салли часто и подолгу глядела в окно, напрочь игнорируя все свои обязанности. От наказания её спасала лишь неуёмная энергия близняшки, делавшей всю работу за неё.
Тони делила время между благопристойным трудом, проказами и долгими, на первый взгляд совершенно бессодержательными, беседами с сестрой. Проказничала она отнюдь не из постоянного стремления к бунту. Обычно она била чашки, мазала дёгтем простыни хозяев и рассыпала сажу по всему полу только из-за того, что именно это предсказала её сестра. А все предсказания Салли обязаны были сбываться.
Небо наградило (или прокляло) девочку невероятным и очевидным даром предвидения, и по этой причине многие сторонились её и называли ведьмой. Не было ни единого случая, чтобы она ошиблась, и далеко не всегда осуществление её пророчеств происходило при участии Тони.
Салли была очень слабым, хрупким, неприспособленным к жизни существом, которое явно не принадлежало этому миру. Она вырывала волосы со своей головы и съедала их, как иные в задумчивости срывают и жуют травинки на лугу. Тони приходила в ужас от этой привычки. Готовая на всë ради сестры, она могла порвать любого или порваться сама. И потому для неё стали роковыми слова, которые Салли произнесла в то утро:
– Сегодня я знаю, как умру.
– Не говори!
– Сестра убьёт сестру, как Каин убил Авеля, взалкав его крови.
В такие моменты глаза Салли становились ещё светлее, чем обычно. В моменты, когда она пророчила.
– Нет, отстань, я не хочу этого слушать!
– Я умру через три дня на рассвете и тогда же воскресну. Найди девочку, которая не помнит себя, девочку, у которой мёртвая богиня в кармане, девочку, которая хочет спасти Десятипалого.
– Я не стану этого делать, не стану!
Салли ничего не ответила, и Тони зарыдала, понимая, что предсказания сестры сбываются всегда, хочет того Тони или нет.
– А сегодня Аристотель повиснет на люстре, – добавила Хромая.
Тони вздрогнула, отёрла слёзы, мрачно кивнула и пошла искать верёвку, чтобы повесить Аристотеля – любимого пса Торпманов.
Этим же вечером близняшек выкинули из приюта. Вечер был ясный, но ветреный, куда идти и что делать дальше, девочки даже не представляли. Возвращаться и молить о пощаде Тони не собиралась и решила переночевать в старой часовне около кладбища. О том, что там уже завелись жители, она не знала. Чумазая ещё не успела дёрнуть ручку, когда дверь распахнулась. На пороге стоял роскошный франт и благоухал во все стороны прекрасным парфюмом.
– Кто вы такие?
– Нас выгнали из приюта, – отчего-то робко сказала обычно неробкая Тони.
– Что же такое ужасное нужно сделать, чтобы тебя выгнали из приюта? – вскинул брови мужчина.
– Я повесила хозяйского пса на люстре. А люстра ещё и обвалилась, – застенчиво ответила Тони.
Джентльмен некоторое время молча смотрел на них, потом вдруг расхохотался каким-то чересчур вульгарным смехом и крикнул в глубь часовни:
– Астонция, тут материальчик как раз по тебе пришёл! – И кивнул девочкам: – Заходите, добро пожаловать
Но Тони не слушала. Она во все глаза уставилась на его руки. «Спасти Десятипалого», – вспомнила она часть предсказания сестры и подумала, что только ужасная перестановка пальцев могла стать причиной такой странной клички – всё равно что прозвать человека «двуруким» или «бесхвостым».
Она сглотнула и вошла в дом вслед за сестрой. Тони поняла, что участь их предрешена. Теперь только и оставалось, что отдаться той безумной силе, которая всю жизнь вела её сестру, чертя перед ней линии непонятных предназначений. Только это.
– Вечер полон не только контрастов, но и посетителей! – усмехнулся Шварцзиле, впуская близнецов в дом. – Вы любите кроликов? Я терпеть не могу всех животных. В особенности людей. Но у меня недавно был
– Она была создана не для вас. – Салли, хромая, направилась к лестнице в гостиницу.
Улыбка свалилась с лица Шварцзиле.
– В каком это смысле? – Он обогнал девочку, повернулся к ней лицом и дальше поднимался пятясь.
Тони на миг остолбенела, а потом бросилась вслед за сестрой.
– Она не отдастся мне?
– Она не ваша, – глядя мимо него своими слишком светлыми глазами, просто ответила Салли. – Вашей никогда не была, но вашей когда-нибудь станет. Но сначала смерть.
Шварцзиле замер, вцепившись четырёхпалой рукой в перила, а сёстры молча прошли мимо.
Сегодня Лилит почему-то оставила в покое полюбившийся диван, отдав предпочтение крошечной комнатке, отведённой им с Эдди. Строго говоря, вампиры не так уж и нуждались в спальне, в их случае название этой комнаты скорее было данью традиции, ведь на самом деле они по ночам бодрствовали, не имея необходимости в отдыхе.
Близняшки уселись на диван. Тони заметно нервничала, вспоминая недавнее предсказание своей сестры, Салли была совершенно безмятежна и, как всегда, безучастна. Шварцзиле ушёл что-то тщательно обдумывать.
Через десять минут в комнату влетела сияющая Астонция и замерла на пороге. Её худенькое тельце десятилетнего ребёнка обвивало фантастическое, восхитительное, шедевральное нагромождение алого бархата, бордовых кружев, атласных лент, рукавов буфами… Словом, это было то самое долгожданное и впоследствии легендарное красное платье Дульсемори, которое она с таким нетерпением дожидалась с самого приезда в Локшер.
Именно в этом платье ей суждено было (и она это прекрасно понимала) перевернуть город с ног на голову, устроить маленький домашний террор и сойти в могилу. Радуйся, Астонция, своей обновке, носи, не снимая, потому что однажды ей придётся рассыпаться в прах под покровом тесного душного гроба. Ах, как много порой может значить обычное платье, тем более такое роскошное!
Астонция никогда не снимала своих драгоценностей, даже дома. И внимательный наблюдатель мог заметить новый чудесный перстень с оранжевым камнем, охвативший большой палец девочки.
– Ну и кто же вы, первые зрители моего наряда? – улыбаясь, спросила Астонция и откинула косу-канат с груди, чтобы предоставить зрителям полный обзор великолепного одеяния. Брошь Эдди украшала расшитую повязку на лбу.
– Мы бежали из приюта, – решительно начала Тони.
– По вам видно, – кивнула Стонция. – Почему?
– Мы повесили собаку, и нас выгнали.
– Замечательно, Шварцзиле это понравится! А что там насчёт имён? И почему вы решили бросить якоря именно у нас?
– Мы Тони Чумазая и Салли Хромая. Мы пришли сюда по воле рока и судьбы.
Дульсемори нахмурилась:
– Тэрке побери, терпеть не могу ни того, ни другую. Объясни!
Но Тони не успела и рта раскрыть, как дотоле безучастная ко всему Салли поднялась со своего места, вынула из кармана серебряный браслет и протянула его Астонции. Вот тут Тони и раскрыла рот, потому что она узнала в этом украшении свадебный подарок миссис Торпман от матери, который хозяйка надевала лишь по самым особенным случаям и всегда тщательнейшим образом запирала в шкатулке. Как Салли удалось украсть эту вещицу, да ещё и под носом у самой Тони?
Дульсемори с изумлением приняла подарок:
– Премного благодарна. – Она подумала и застегнула украшение на щиколотке. – Можете пользоваться нашим гостеприимством сколько угодно, правда, у нас совершенно нет места.
– Мы хотим твоей крови, – решительно, но совершенно спокойно сказала Салли. – Ты сделаешь нас вампирами. Сначала её.
– Откуда ты?.. – задохнулась бы Дульсемори, если бы ей всё ещё нужно было дышать.
– Ты носишь в левом кармане мёртвую богиню, – не обращая на неё внимания, продолжила Салли. – Даже сейчас ты ощупываешь её голову, потому что нервничаешь. Это богиня – твоя мать, не по крови, а по силе. Её сила сделала тебя той, кто ты есть, эта сила даёт мне знания. Богиня придёт за тобой, бойся этого. Придёт за тобой и за своей последней жрицей. Они обе ищут тебя и непременно найдут. От первой тебе нужно бежать, но одна ты далеко не убежишь. Вторую необходимо найти, но сама ты не сможешь.
Салли замолчала. Она не смотрела ни на кого из присутствующих. Тони оставалось только поражаться сильно превышенной за последнее время норме по пророчествам Салли. Раньше она никогда не говорила так много и так подробно.
Астонция медленно пятилась и наконец коснулась лопатками стены. Она сглотнула:
– Что мне делать?
– То, что уже делаешь, и то, что мы тебя просим. Собирай армию, обрати нас с сестрой.
Девочка задумалась и медленно кивнула.
– Иди сюда. – Она всё ещё с опаской смотрела на Салли.
– Сначала сестру.
– И ты будешь продолжать рассказывать о моём будущем и прошлом?
– Нет, – решительно ответила Салли, всё так же вглядываясь в пустоту. – Это было наше последнее пророчество. Но мы тебе ещё поможем.