Ульяна Солнечная – Никогда не поздно - пока вы живы (страница 5)

— Сиди на месте. Я сейчас приду.

Через пятнадцать минут Барбара стояла на пороге — в халате поверх спортивного костюма, с ноутбуком под мышкой и двумя круассанами в бумажном пакете.

— Завтрак, — объявила она. — Французский. Для настроения. Давай сюда свой телефон, я сама всё посмотрю. У тебя руки дрожат.

Кейт не спорила. Руки и правда дрожали. Они сидели на кухне, ели круассаны (не настоящие французские, конечно, из супермаркета, но Барбара подогрела их в духовке, и они стали почти как свежие), и Барбара щёлкала мышкой по сайтам.

— Так, смотрим. Оклахома-Сити — Париж. С пересадкой. Восемь часов туда. Обратно — тоже. Ты хочешь на сколько?

Кейт задумалась. На сколько? Она никогда не думала об этом в таких категориях. Париж всегда был «когда-нибудь», а не «сколько дней».

— Неделя? — неуверенно предложила она. — Или много?

— Нормально, — кивнула Барбара. — Первый раз — неделя в самый раз. Устать не успеешь, но всё основное увидишь. Даты смотри. Май. В мае там красиво. И не жарко.

Кейт смотрела, как Барбара ловко переключает страницы, сравнивает цены, читает условия. Сама бы она никогда не разобралась в этой цифровой магии.

— Вот, — сказала Барбара наконец. — Десятое мая. Утром вылетаешь, вечером по местному — в Париже. Обратно — семнадцатого. Цена… ну, терпимо. Для твоей мечты — терпимо.

Она повернула экран к Кейт. На нём было всё: даты, рейсы, время, цена. Цена кусалась. Кейт ахнула про себя. Столько денег она не тратила никогда — разве что на похороны Тома, да и тогда помогли дети.

— Дорого, — выдохнула она.

— Дорого, — согласилась Барбара. — А ты когда-нибудь была в Париже?

— Нет.

— А сколько тебе лет?

— Шестьдесят семь.

— И сколько у тебя осталось возможностей?

Кейт посмотрела на подругу. Барбара смотрела серьёзно, без улыбки.

— Я поняла, — тихо сказала Кейт. — Покупаем.

Палец снова завис над кнопкой. Но теперь это был палец Барбары.

— Сама, — сказала она. — Это твой билет. Твоя кнопка.

Кейт взяла ноутбук. Посмотрела на экран. На миг ей показалось, что она снова стоит в прихожей сорок лет назад, с чемоданом в руках, и муж кашляет в спальне. Тогда она сдала билет. Сейчас некуда было сдавать. Не перед кем оправдываться. Только перед собой. Она нажала «Купить». Заполнила форму. Имя, фамилия, паспортные данные (паспорт она сделала год назад, когда внучка уговорила съездить в Мексику, но поездка сорвалась). Ввела номер карты. Сердце колотилось где-то в горле. Последний клик. Экран моргнул. «Благодарим за покупку. Ваш билет отправлен на почту». Кейт смотрела на эти слова и не могла поверить. Билет. У неё есть билет. В Париж.

— Ну? — Барбара наклонилась ближе. — Получилось?

Кейт кивнула. Говорить она не могла — слёзы душили. Но это были хорошие слёзы. Светлые. Барбара обняла её, и они сидели так несколько минут — две пожилые женщины на маленькой кухне в Оклахоме, обнявшись, и одна из них только что купила билет в Париж.

— Я в Париж, — сказала Кейт шёпотом, пробуя слова на вкус. — Я правда еду в Париж.

— Едешь, — подтвердила Барбара. — А теперь собирайся. У тебя месяц.

Сборы

Сборы оказались сложнее, чем она думала. Кейт не собиралась в путешествия сорок лет.

Последний раз она ездила куда-то далеко — в свадебное путешествие с Томом в ближайший город, где был мотель и захудалый ресторан. С тех пор — только к родственникам в соседние штаты, на машине, с сумкой-холодильником и термосом. Чемодан нашёлся на антресолях. Старый, коричневый, с оторванным колёсиком. Том когда-то купил его на распродаже, и они ни разу не использовали.

— Новый надо, — сказала дочь Шерил, когда заехала в выходные. — С таким ты далеко не уедешь.

Они поехали в торговый центр. Кейт чувствовала себя инопланетянкой среди полок с чемоданами — маленькими, большими, розовыми, чёрными, с блестящими молниями и непонятными колёсиками.

— Этот, — сказала Шерил, указав на небольшой серебристый чемодан. — Лёгкий. Поместится в ручную кладь, если что.

Кейт послушно кивнула. Она плохо понимала, что такое ручная кладь и чем она отличается от обычной. Но спросить стеснялась.

Дома Шерил составила список:

— Паспорт. Билеты (распечатай на всякий случай). Страховка (я тебе куплю онлайн, не парься). Деньги. Карточка. Немного наличных — евро. Я поменяю. Лекарства. Все лекарства — в ручную кладь, мало ли чемодан потеряют.

— Потеряют? — испугалась Кейт.

— Мам, не паникуй. Редко теряют. Но ты всё важное в маленькую сумку сложи, которая с тобой в салоне будет. Кейт кивнула, чувствуя, что голова идёт кругом.

— Одежда, — продолжала Шерил. — Смотри погоду. Май в Париже — тепло, но дожди бывают. Возьми лёгкое пальто, удобную обувь. Никаких каблуков, мам, обещай мне.

— Каблуки? — Кейт рассмеялась. — Детка, я последний раз была на каблуках на твоей свадьбе. И то чуть не убилась.

Шерил улыбнулась, но в глазах стояла тревога.

— Мам, ты точно справишься? Может, мне с тобой поехать?

Кейт посмотрела на дочь. Та стояла посреди комнаты, молодая, красивая, но уставшая — двое детей, работа, ипотека. И готова была бросить всё, чтобы сопровождать старуху мать в Париж.

— Нет, — сказала Кейт твёрдо. — Это я должна сделать одна. Ты и так сделала для меня достаточно. Вырастила меня бабушкой, — она улыбнулась собственной шутке. — Теперь моя очередь расти.

Шерил вздохнула.

— Звони каждый день.

— Каждый день.

— И фотки присылай.

— Научусь — пришлю.

— Мам, ты умеешь фоткать на телефон. Я же показывала.

За неделю до отъезда Кейт проснулась среди ночи.

Сердце колотилось. В горле стоял ком. «Я не могу. Я не справлюсь. Старая дура, куда я собралась?» Она включила свет, села на кровати. В комнате было тихо. Луна светила в окно, рисуя на полу серебристый прямоугольник. Она встала, прошла на кухню, налила воды. Руки дрожали. На холодильнике висела карта Парижа. В свете луны она казалась нереальной — как открытка из другой жизни.

Кейт села за стол. Открыла тетрадь — ту самую, в клетку, где были записаны её страхи и мечты. Перечитала первые пункты. «Не поехала в Париж. Не сказала Джейкобу. Боялась выглядеть смешной».

— Я боюсь, — прошептала она в пустоту. — Мне страшно, господи. Я одна. В чужой стране. Языка не знаю. Вдруг потеряюсь? Вдруг украдут? Вдруг упаду и некому будет помочь?

Страхи выползали из неё, как тараканы из щелей. Один за другим. Она просидела так до рассвета. А когда за окном зачирикали птицы, вдруг вспомнила слова Джейкоба из письма: «Вы до сих пор у меня в сердце. Как вопрос, на который я так и не нашёл ответа».

— Какой вопрос? — спросила она вслух.

И сама себе ответила:

— А что было бы, если бы я не испугалась тогда?

Она посмотрела на карту. Потом на тетрадь. Взяла ручку и на чистой странице написала: «Я боюсь. Но еду. Если не сейчас — то когда?» Утром позвонила Барбара.

— Ну как ты? Готова?

— Нет, — честно сказала Кейт. — Всю ночь не спала, тряслась.

— Отлично, — одобрительно сказала Барбара. — Значит, всё правильно. Если бы не тряслась — я бы забеспокоилась. Страх — это нормально. Страх — это значит, что ты идёшь туда, где никогда не была. Вперёд, а не назад.

Кейт выдохнула.

— Ты как психолог, Барбара.

— Я как дура с двумя кошками и яблочным пирогом, — поправила Барбара. — Приходи вечером.

Пирог испекла. И Гарфилд по тебе скучает.