Ульяна Соболева – Заключенная в золото. Жена Шейха (страница 8)
За столом, заваленным бумагами и папками, сидела врач Рамира. Женщина в белом халате не сразу подняла глаза, её лицо, освещённое только экраном компьютера, казалось усталым. Она не ожидала посетителей в столь поздний час.
– Вы кто? – резко спросила она, оторвав взгляд от монитора.
– Это не важно, – ответила служанка, делая шаг ближе. Её голос был глухим, но в нём слышалась твёрдость. Она держала руки перед собой, словно пытаясь доказать, что не угрожает.
– Вы знаете, кто я. Точнее, для кого я пришла.
Врач замерла, её глаза сузились. В воздухе повисла напряжённая пауза.
– Лейла, – тихо произнесла врач, словно это имя могло что-то изменить. Её пальцы нервно потянулись к карману халата, но там ничего не было. – Я больше не хочу с этим связываться.
– У вас нет выбора, – служанка сделала ещё шаг вперёд, её голос стал жёстче. – Вы знаете, что Лейла не забывает услуги. Но также она не забывает и тех, кто отказывается помочь. Нужно убрать девчонку…отключите аппараты…
Врач отвела глаза. Её руки дрожали, и она машинально потянулась к кружке с холодным чаем.
– Это риск, – прошептала она, словно пыталась оправдать своё колебание перед самой собой.
Служанка наклонилась ближе, её голос стал тихим, как шёпот змеи:
– Вы будете вознаграждены. И никто ничего не узнает, если вы сделаете всё правильно. Это просто… небольшая неисправность. Оборудование иногда ломается, верно? Вы ведь можете убедить в этом любого.
Врач резко подняла голову, её глаза блеснули от гнева и страха.
– А если что-то пойдёт не так? Если шейх…
Служанка подняла руку, останавливая её.
– Вам за это заплатят, – произнесла она, медленно вытягивая из-под своей абаи небольшой конверт. Его золотистый край блеснул в слабом свете. – Этого хватит, чтобы вы никогда больше не волновались.
Врач смотрела на конверт, словно он был проклятым. Её лицо исказилось от внутренней борьбы.
– У меня семья… – прошептала она.
– А у Лейлы – дети, – отрезала служанка. – И она потеряла их отца из-за этой девчонки. Вы хотите встать на её пути?
В комнате стало невыносимо тихо. Только слабый гул оборудования и редкие шаги по коридору за дверью напоминали, что мир продолжает жить.
Наконец, врач протянула дрожащую руку. Её пальцы сжали конверт, и она быстро спрятала его в карман белого халата.
– Я сделаю это, – сказала она почти шёпотом, её голос дрожал.
– Умница, – служанка улыбнулась, но в её улыбке не было ни капли тепла. – И помните, это должно выглядеть, как случайность. Оборудование иногда ломается, особенно вне стенах больницы. Никто не заподозрит, если всё будет сделано правильно.
Врач кивнула, не поднимая глаз, затем резко встала, будто боялась, что если останется ещё на секунду, то передумает. Она быстрыми шагами вышла из комнаты, её халат чуть развевался за ней, скрывая конверт, спрятанный где-то в складках ткани.
Служанка осталась стоять в тени. Она сделала своё дело. Теперь всё было в руках врача и... судьбы.
Тёмные коридоры больницы казались бесконечными, но её шаги звучали уверенно. Она знала, что Лейла будет довольна. Теперь оставалось только ждать, когда тьма начнёт своё дело.
Глава 10
Я проснулась внезапно, словно кто-то вырвал меня из тяжёлого сна. Грудь сдавило, как будто меня придавило что-то невидимое, но невыносимо тяжёлое. Сердце билось так громко, что казалось, его эхо разносится по комнате. Я лежала в полной темноте, пытаясь понять, что именно разбудило меня.
Холодный пот стекал по вискам. Воздух в комнате стал плотным, тягучим, словно его не хватало, чтобы сделать хоть один нормальный вдох. Но я дышала. Часто, судорожно, хватая ртом воздух, будто утопающий.
И вдруг это чувство. Лиза. Мысль о ней ударила в голову, как молния. Она заполнила собой всё. Её образ вспыхнул перед глазами — её маленькие ручки, светящиеся глаза, такой хрупкий, но полный жизни смех. Я почувствовала, как паника закрадывается в каждую клетку моего тела.
– Лиза, – прошептала я, вслушиваясь в темноту, как будто могла услышать её дыхание через стены.
Я попыталась убедить себя, что всё хорошо. Всё
"Она в порядке. Всё под контролем," – говорила я себе, но голос внутри меня твердил обратное. Это было нечто большее, чем страх. Это было интуитивное знание, которое я не могла заглушить.
Мои ноги, словно ведомые чем-то извне, коснулись холодного мраморного пола. Я не помню, как встала с кровати. Моё тело двигалось механически, как марионетка, управляемая невидимой рукой. Я машинально набросила шёлковый халат, но не почувствовала тепла ткани.
– Это просто сон, – прошептала я в темноту, словно кому-то, кто мог меня услышать. – Только сон…
Но что, если это не сон? Что, если я опоздаю?
Мои ноги понесли меня вперёд. По коридору, через холодные залы дворца. Пол, как всегда, был идеально чистым, но теперь он казался ледяным, как сама смерть. Шаги раздавались гулко, слишком громко. Или это просто было эхо моего страха?
Я ускорила шаг, сердце сжалось в груди так, что, казалось, я сейчас задохнусь.
"Что-то не так. Что-то случилось."
Каждый поворот коридора тянулся бесконечно, но я всё шла и шла. Мои руки тряслись, я прижимала их к груди, словно пыталась удержать эту нарастающую панику.
– Лиза… – сорвалось с моих губ, хрипло, едва слышно.
Каждая секунда казалась вечностью. Я слышала лишь собственное дыхание и невыносимый гул крови в ушах. Я не бежала – ноги будто окаменели, но и стоять я не могла. Что-то внутри подсказывало: если я остановлюсь, всё закончится.
Подойдя к двери её комнаты, я замерла. Мои пальцы дрожали, когда я коснулась холодной ручки. Сердце замерло. Я знала, что должна войти. Но я боялась. Я боялась того, что могла увидеть.
"Это просто сон. Просто дурной сон. Открой дверь."
Я сжала ручку, вдохнула, пытаясь собрать остатки мужества, и толкнула дверь.
Тьма. Лишь слабый, приглушённый свет ночника в углу. Аппараты. Их тихий, привычный писк должен был встретить меня, как всегда. Я напряглась, прислушиваясь.
Тишина.
Мир рухнул в один миг.
Аппараты, которые должны были издавать этот спокойный ритмичный звук, молчали. Ни одного писка. Ни одного мерцающего индикатора. Я замерла, не понимая, что происходит. Всё внутри меня будто замерло, но сердце продолжало биться слишком быстро, слишком громко.
– Нет... – вырвалось из моего горла. Я шагнула вперёд, чувствуя, как дрожат мои ноги.
Мой взгляд упал на кроватку Лизы. Её маленькое тело лежало так тихо, так неподвижно.
– Лиза? – голос сорвался. Я сделала ещё шаг. – Лиза!
Я бросилась к ней. Мои руки тряслись, когда я дотронулась до её щёчки. Холодная. Я схватила её маленькую ручку – такая хрупкая, такая безжизненная. Холод. Только холод.
– Нет... Нет-нет-нет! – я кричала, захлёбываясь в собственных слезах. – Проснись! Лизонька, милая, пожалуйста, открой глазки! Пожалуйста!
Я трясла её маленькое тело, снова и снова шёпотом умоляя её вернуться ко мне. Моё дыхание сбилось, я больше не чувствовала ничего, кроме паники.
Но её глаза не открылись. Она не дышала. Её сердце больше не билось.
Я закричала. Крик был громче, чем я могла себе представить. Он разрывал меня изнутри, будто мои лёгкие, моё сердце, всё, что было во мне, разрывалось на куски.
Это был не просто крик – это был мой последний остаток надежды, вырванный у меня с мясом.
Я рухнула на пол, прижимая её к себе, как будто могла вернуть ей жизнь. Как будто могла согреть её своим теплом.
Мир остановился. Тишина вокруг была громче любых звуков. Всё исчезло. Осталась только она. Моя Лиза. Моя девочка. Моя маленькая жизнь. И её больше нет.
Я трясла её маленькое тело, чувствуя, как её ручки, такие хрупкие, такие нежные, уже не отвечают мне.
– Лиза! Лизонька, милая, открой глазки! Ты слышишь меня? Пожалуйста! – шептала я, срываясь на крик.
Я не могла остановиться. Мои руки снова и снова касались её щёк, я тёрла их, пытаясь согреть. Держала её лицо в ладонях, смотрела в её неподвижное, слишком спокойное личико. Она просто спит. Просто спит! Я слышала это в своей голове, как мантру. Но её кожа была холодной. Холодной, как мрамор.
– Пожалуйста… пожалуйста… очнись… – мой голос сломался, превратившись в какой-то нечеловеческий звук. Я трясла её, как будто могла встряхнуть её душу, вернуть её к жизни. Но она молчала.
И тогда это случилось. Мир рухнул. Я почувствовала, как трещина проходит через всё моё существо. Как будто кто-то вырвал у меня сердце, но боль осталась, разлилась по всему телу, заполнив каждую клетку.
Я закричала снова. Крик вырвался из моего горла, разрывая тишину ночи. Это не был обычный крик – это был рёв раненого зверя. Это был звук отчаяния, боли, которая ломает всё. Я кричала так, что казалось, стены вокруг вот-вот обрушатся.