Ульяна Соболева – Заключенная в золото. Жена Шейха (страница 10)
Боль. Она была везде. Она не отпускала, она разрывала меня изнутри, сжимая в тисках, которые не ослабевали даже на секунду.
– Дышите! Дышите, госпожа! – кричал кто-то из врачей.
Я не могла. Я пыталась, я честно пыталась, но каждый вдох был словно удар по лёгким.
– Я не могу... – всхлипнула я, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.
Слова терялись в потоке боли. Я слышала, как вокруг что-то кричат, мелькают белые халаты. Кто-то пытался держать меня за руку, кто-то наклонялся ближе, говоря что-то ободряющее, но я ничего не понимала.
Боль перекрывала всё.
– Ради них, Айлин! Ради своих детей! – донёсся голос женщины-врача.
Дети. Мои дети.
Я стиснула зубы, пытаясь подавить крик, но вместо этого он вырвался наружу – громкий, полный отчаяния и боли. Я схватилась за простыню, сжала её так сильно, что костяшки пальцев заболели.
Внезапно я почувствовала, как боль на мгновение отступила, словно мир вокруг замер. Шаги. Тяжёлые, уверенные шаги. Я знала их. Даже сквозь пелену боли, даже на грани сознания, я знала, кто это.
Шейх.
Он вошёл в палату, его фигура мгновенно заполнила всё пространство. Врачи расступились перед ним, их движения замерли, словно время остановилось.
Я увидела его лицо. Оно было напряжённым, сосредоточенным, но в глазах был страх. Я никогда не видела такого взгляда у него. Он не говорил ни слова, только подошёл ближе, его тёмные глаза остановились на мне.
– Она слабеет, – произнесла одна из врачей, но её голос дрожал. – Мы делаем всё возможное, но...
– Делайте больше, – холодно бросил он, но его голос чуть дрогнул.
Я посмотрела на него, пытаясь что-то сказать, но вместо слов вырвался хрип.
– Они... должны... жить, – прошептала я, и слёзы потекли по моим щекам.
Шейх посмотрел на меня, и в этот момент я увидела в его глазах то, чего никогда не видела раньше – боль. Настоящую, живую, разрывающую боль.
Он резко повернулся к дверям, и я увидела, что за ним стоял кто-то ещё. Мужчина в длинной одежде, с бородой и спокойным, но твёрдым взглядом.
Имам.
Я не понимала, что он делает здесь. Моё сознание плыло, слова шейха звучали как эхо, но их смысл пронзил меня, как удар молнии.
– Мы поженимся сейчас, – сказал он, его голос был холодным, но решительным.
Я замерла, не в силах ничего ответить.
– Это необходимо, – продолжил он, смотря прямо в глаза имаму. – Мы сделаем это, чтобы её честь была защищена. Чтобы наши дети были признаны.
Имам кивнул, его лицо оставалось спокойным, как камень.
– Это ваша воля? – спросил он, глядя на меня.
Я не могла ответить. Всё, что я могла, – это смотреть на шейха, ища в его глазах хоть что-то. Ответ. Уверенность. Что угодно.
– Айлин, – он шагнул ближе, его голос стал мягче. – Ты должна согласиться. Это для них. Для наших детей.
Я хотела сказать "да", но мои губы не слушались. Вместо этого я сжала его руку, которая теперь лежала на моей. И он понял.
– Она согласна, – сказал он, и его голос прозвучал как приговор.
- Согласна…- эхом прохрипела я.
Имам начал говорить молитвы. Его голос был тихим, ровным, но я слышала каждое слово. Вокруг были врачи, медсёстры, шум аппаратов, но в этот момент всё исчезло. Остались только он, я и наши дети, за которых я боролась.
Когда обряд завершился, боль вернулась с новой силой. Я кричала, выгибаясь на кровати, мои пальцы вцепились в руку шейха так сильно, что я почувствовала, как его кожа поддаётся под моими ногтями.
– Я не могу... – прохрипела я, слёзы застилали мне глаза.
– Ты можешь, – услышала я его голос. Он был рядом, его рука крепко держала мою. – Ты сильная. Ты всегда была сильной. Ради них. Ради нас. Ты справишься.
Эти слова, эти короткие, почти приказные слова стали для меня спасением. Я зажмурилась, стиснула зубы и собралась с последними силами. Он стоял у млей головы и держал меня за руку. В эти минуты я простила ему все…
– Головка показалась! – крикнула одна из врачей. – Ещё чуть-чуть!
Я чувствовала, как боль нарастает, как она разрывает меня на части. Моё тело больше не принадлежало мне. Но где-то внутри была слабая искра. Это были они. Мои дети.
– Давай, Айлин! – голос шейха был напряжённым, но я слышала в нём силу.
И я толкнула. Из последних сил, из последних капель энергии, которые у меня оставались. Я чувствовала, как что-то внутри меня меняется, как новая жизнь вырывается наружу.
И вдруг – крик. Громкий, пронзительный детский плач.
– Первый! – крикнул врач. – Мальчик!
Моё тело обмякло, но радость длилась недолго.
– Второй ещё не вышел! – раздался другой голос.
Я закрыла глаза. Я не могла больше.
– Айлин, смотри на меня, – голос шейха вырвал меня из этой пропасти. – Они должны жить. Ты обещала. Ты должна родить мою маленькую единственную девочку.
Эти слова пронзили меня, как кинжал. Я собралась с силами. Последний раз.
– Девочка! – выкрикнул врач.
И снова плач. Тоненький, слабый, но уверенный.
Когда всё закончилось, я лежала без сил. Моё тело было пустым, но душа наполнилась чем-то новым. Их крик. Этот крик жизни стал для меня музыкой.
Шейх держал их на руках – двух маленьких, хрупких созданий. Он подошёл ко мне, и я увидела, как его лицо впервые смягчилось.
– Они живы, – сказал он, его голос был тихим.
- И весят так прилично. Мальчик два триста и девочка два сто. Чем вы их кормили?
- Любовью, - тихо прошептала я, глядя на шейха.
Я подняла руки, и он передал мне их. Я посмотрела на них, на этих двух крошечных ангелов, и слёзы хлынули вновь. Но это были слёзы радости. И боли…я лишилась одного ребенка и обрела двоих. Но перед глазами все поплыло. Детей забрали, бросились ко мне.
***
Когда я очнулась, мир вокруг всё ещё был белым. Лампы на потолке, простыни на кровати, одежда врачей. Белое, холодное, безжизненное. Я лежала неподвижно, тело было тяжёлым, как камень. Но я была здесь. Жива.
Сначала я ничего не понимала. Всё казалось таким далёким, как будто это не происходило со мной. Я моргнула, почувствовав, как слёзы снова катятся по щекам. Горькие. Тёплые.
И тут я вспомнила. Лиза. Моё сердце болезненно сжалось, как будто кто-то снова и снова вонзал в него нож. Моя девочка. Её маленькие ручки, её смех, её глаза, которые всегда смотрели на меня с такой любовью. Её больше нет.
Я закрыла глаза. В моей голове вспыхивали воспоминания – её первый шаг, первое слово, как она смеялась, держа меня за руку. Я снова чувствовала её тепло. Слышала её голос. Но теперь это была только память.
Моя грудь снова наполнилась рыданиями. Я закрыла лицо руками, пытаясь удержать эту боль внутри, но она рвалась наружу. Дети! Мои дети! Где они?
И тут я услышала что-то. Лёгкий звук. Слабый, едва заметный.
Я открыла глаза. Кто-то стоял у кровати – врач. Она смотрела на меня.
– Ваши малыши, – сказала она. – В полном порядке. Скоро их принесут.