Ульяна Соболева – Заключенная в золото. Жена Шейха (страница 7)

– Аль-китаб… Аль-китаб… – повторяла я шёпотом, стараясь вложить правильное произношение в каждый звук.

Слова казались кусками разбитого стекла, которые я пыталась собрать воедино, но вместо этого лишь резалась осколками. Голос начал дрожать. Гортанные звуки не поддавались, превращались в уродливую пародию на то, как их произносили учителя. Всё, что я слышала, – это собственное бессилие.

Учебник захлопнулся с глухим хлопком, и я упала спиной на спинку стула. В висках стучало, воздух казался тяжёлым, и я чувствовала, как стены комнаты начинают давить на меня. Моё одиночество громоздилось в углах, тенью наблюдая за каждым моим движением.

Я протёрла глаза, но вместо облегчения ощутила лишь горячие слёзы, ползущие по щекам. «Нет. Я не могу себе этого позволить», – пронеслось в голове. Я взяла другой учебник и снова открыла его на первой странице.

– Я его выучу! Так быстро как смогу! – прошептала я себе. Слова звучали как мантра, как заклинание, которое я повторяла, чтобы не упасть окончательно.

Мой шейх…Как все изменилось между нами, но никогда не было уверенности, что он полностью мой…Я думала о его глазах. О тех холодных, непреклонных глазах, которые редко показывали тепло. О том, как он смотрел на меня, когда сказал: «Это важно». Эти слова были для него аксиомой, не подлежащей обсуждению. Если я не смогу, он увидит во мне слабость. Он поверит, что они – Амаль, Лейла, все эти люди – были правы.

Но я не позволю им победить. Никому.

Моё дыхание стало тяжёлым, пальцы судорожно сжали карандаш. Всё тело дрожало от усталости, но я заставила себя начать заново:

– Аль-китаб… Аль-китаб…

Внезапно дверь в мои покои приоткрылась. Звук был тихим, почти неслышным, но в полной тишине комнаты он прозвучал, как гром. Я подняла голову, и моё сердце замерло.

Он.

Шейх стоял в дверном проёме, не двигаясь, как будто впитывал всё, что видел. Его фигура освещалась мягким светом из коридора, но его глаза, эти бездонные, тёмные глаза, были сосредоточены только на мне.

Я поспешно вытерла лицо рукой, хотя знала, что он всё заметил. Я выпрямилась, стараясь не показать, как сильно трясутся мои руки.

– Ты слишком много работаешь, – сказал он тихо, его голос разрезал воздух.

Его тон был мягким, но в нём звучала властная нотка. Он не спрашивал – он утверждал. Его шаги были почти беззвучны, когда он подошёл ближе. Я почувствовала, как его присутствие заполнило комнату, вытеснив все мои страхи, все сомнения, но оставив одно: мою боль.

Я опустила глаза на тетрадь, не выдержав тяжести его взгляда.

– Я должна, – ответила я, и мой голос дрогнул. – Это важно.

Я осмелилась поднять взгляд и встретилась с его глазами. Там не было привычного холода. Его взгляд был другим. Глубже. Мягче. Он смотрел на меня так, будто видел не только меня, но и мою борьбу. Мою усталость. Мою решимость.

Он медленно протянул руку и коснулся моего плеча. Это прикосновение было почти невесомым, но от него по моему телу прошла теплая волна, согревая мои измотанные нервы.

– Ты слишком упрямая, – сказал он, но в его голосе слышалась гордость.

Я ничего не ответила, потому что не могла. Моё горло сжалось, и слова застряли где-то между сердцем и разумом.

Он склонился чуть ближе, и его тихий голос, обволакивающий, прозвучал у самого моего уха:

– Я вижу, как ты стараешься, Айлин. Это достойно уважения. Я оценил…

Моё сердце замерло. Эти слова, произнесённые так просто, так непринуждённо, казались лучшей наградой за часы борьбы.

Он посмотрел на меня ещё раз, его глаза смягчились, и он медленно отошёл к двери.

– Но не забывай: ты нужна не только детям, но и мне.

С этими словами он исчез за дверью, оставив меня наедине с бешено стучащим сердцем и эмоциями, которые я не могла осознать.

Я провела пальцами по плечу, где всё ещё ощущалось тепло его руки, и прошептала:

– Ради них. Ради него. Ради себя. Я справлюсь. Я должна.

Глава 9

Вечер окутал город золотыми огнями, но в шикарном загорднем доме на окраине всё тонуло во тьме. Единственный свет шёл от старой лампы, висевшей над круглым деревянным столом. Он освещал две фигуры, чьи тени, извиваясь, напоминали змей, готовящихся нанести удар.

Лейла сидела на краю стула, её идеально ухоженные ногти постукивали по деревянной поверхности в бешеном ритме. Она была напряжена, словно натянутая струна, а её взгляд метался по комнате, как у зверя, загнанного в клетку. Каждый её вдох был пропитан яростью.

– Она... – её голос дрожал от гнева. – Эта жалкая, ничтожная Рыжая тварь. Это она обо всем догадалась. И ей все помогают. Предатели чертовы!

Лейла вскочила, облокотившись на стол, и её длинные волосы, словно водопад, упали на плечи. Её глаза горели ненавистью.

– Я была всем для него! – почти закричала она, её голос пронзил комнату, как осколок стекла. – Матерью его детей, его любимой! И что теперь? Теперь он глаз с нее не сводит. Потакает во всем. Дочку ее притащил…

Шахид сидел напротив, развалившись в кресле. Его холодное, почти равнодушное лицо резко контрастировало с яростью Лейлы. Он смотрел на неё, слегка прищурившись, будто изучал хищника, готового сорваться с цепи.

– Ты теряешь контроль, – наконец произнёс он, спокойно, даже лениво.

– Теряю? – Лейла повернулась к нему, и её голос сорвался. – Я уже потеряла всё! Дом. Своё место рядом с ним. Мою жизнь. Всё из-за этой...

Она осеклась, закрыв лицо руками. На мгновение в её голосе мелькнула не только ненависть, но и боль. Боль женщины, которая была вычеркнута из жизни, которую она считала своей.

Шахид откинулся назад, с усмешкой наблюдая за её вспышкой. Он знал Лейлу давно, знал её амбиции и жажду власти. Именно поэтому она была для него идеальным союзником в борьбе за трон.

– Успокойся, – произнёс он, его голос прозвучал как холодный нож. – Крики тебе не помогут. Если хочешь вернуть своё место, нужно действовать умнее.

Лейла медленно опустилась обратно на стул, глубоко вздохнув. Её лицо было маской ярости и решимости.

– Что ты предлагаешь?

Шахид слегка наклонился вперёд, и в его глазах блеснул огонёк, опасный, как огонь под порохом.

– Нужно ударить по самому больному месту, – произнёс он, не сводя взгляда с Лейлы. – Её дочь.

Слова прозвучали так спокойно, что Лейла на миг не поняла их смысла. Но когда до неё дошло, она замерла.

– Что? – прошептала она, её голос охрип.

Шахид усмехнулся, словно наслаждаясь её реакцией.

– Её дочь – это её слабость. Ты сама говорила, что она готова на всё ради неё. Если мы отключим её от аппаратов, это нанесёт такой удар, что она не выдержит. Будут преждевременные роды и дети не выживут…Близнецы это не так-то просто.

Лейла широко распахнула глаза. Её руки непроизвольно сжались в кулаки, а сердце замерло. Она знала, что Шахид жесток, но это... Это было слишком даже для неё.

– Ты с ума сошёл, – сказала она, но в её голосе не было уверенности.

– Ты хотела вернуть своё место? – Шахид встал, его фигура казалась огромной в свете единственной лампы. – Хотела избавиться от неё? Это единственный способ.

Лейла отвела взгляд. Внутри неё боролись два чувства – страх и ярость. Она ненавидела Айлин, ненавидела за то, что та отняла у неё всё. Но мысль о том, чтобы причинить вред ребёнку, вызывала у неё дрожь.

– Это должно выглядеть, как трагическая случайность, – тихо произнесла она, наконец подняв глаза на Шахида.

Его улыбка стала шире, почти торжествующей.

– Разумеется. Если шейх заподозрит нас, нам не жить.

Лейла сделала несколько шагов по комнате, её каблуки глухо стучали по полу. Она пыталась собрать мысли, но внутри неё всё кричало. Шахид был прав. Айлин стала слишком сильной. Если её не остановить сейчас, она заберёт всё.

– Хорошо, – произнесла она, останавливаясь у окна. Её голос звучал холодно, как металл. – Мы сделаем это. Но я не хочу видеть её лицо.

Шахид подошёл ближе, и его рука легко коснулась её плеча.

– Ты сделала правильный выбор, – произнёс он, его голос был мягким, но в нём слышалась тень триумфа.

Лейла ничего не ответила. Она смотрела в окно на свет города, на жизнь, которая кипела где-то там, вдали от её боли и ярости. Но она знала одно – она готова пойти на всё, чтобы вернуть своё место. Даже если для этого придётся разрушить жизнь Айлин.

В комнате повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием лампы. Тайный заговор был заключён, и теперь оставалось только дождаться момента, чтобы нанести удар.

Слабый свет ночника в комнате Лизы с трудом пробивался сквозь плотные шторы. За стенами стояла глубокая ночь, но даже её тишина не могла скрыть напряжения, которое витало в воздухе. Где-то в коридоре послышались лёгкие, осторожные шаги.

Молодая женщина в чёрной абае, с платком, закрывающим волосы, остановилась у двери служебного помещения. Она ещё раз обернулась, чтобы убедиться, что за ней никто не следит. Её сердце колотилось, как будто его заперли в клетке.

– Нельзя привлекать внимание, – тихо прошептала она себе и, вдохнув поглубже, вошла.