Ульяна Соболева – Волчий морок (страница 5)
Зеркала вдруг затряслись, как будто по ним пробежала неведомая сила. Чанкр закончил произносить заклинание и застыл, отступив в сторону, чтобы не мешать. Пространство между зеркалами начало искажаться, как вода, в которую бросили камень. В этом мерцающем и дрожащем коридоре отражений что-то проступило, словно само время раздвинулось, давая взглянуть в иной мир.
И вот — она.
Глава 5
В бесконечном коридоре зеркал возник образ женщины. Чёрные волосы обрамляли её лицо, как ночная тень, тяжело ниспадая на плечи, и её голубые глаза светились в полумраке, как два осколка льда, брошенные в темноту. Она была красива до боли, до ледяного холода, который пронзает сердце, как кинжал. Её красота не была простой, земной — в ней было что-то нечеловеческое, нездешнее. Кто она? Откуда она? Где ее искать? И почему опять баба.
Курд замер, смотря на это отражение, и его сердце застучало сильнее, как будто сама судьба коснулась его ледяными пальцами. Женщина была прекрасна и опасна. Он не знал, кто она. Не знал её имени, её сущности, её прошлого. Но он почувствовал — она была ключом. Это не требовало доказательств; это было интуитивное, почти животное понимание.
Он прошептал слова, которые шли откуда-то из глубины его сознания, рвущиеся наружу:
— Она — истинный аксагол…
Чанкр стоял рядом, дрожа от напряжения, едва сдерживая дыхание. Он не знал, что видит его повелитель, но чувствовал напряжение в его теле, видел, как его руки медленно сжимаются в кулаки. Курд продолжал смотреть на неё, заворожённый, и в то же время ощущая, как в нём разгорается дикое желание — не страсть, но жажда силы, жажда власти, которой он ещё никогда не испытывал. Эта женщина могла стать его ключом к величию, его мостом к вечности. Если её кровь действительно принадлежала аксаголу, тогда деус восстанет из мрака, и весь мир склонится перед Курдом.
— Найти её, — голос его был хриплым, почти звериным, глаза горели диким огнём, будто сама сущность его отравилась этим видением. — Любой ценой. Найдите её и приведите ко мне. Живой.
Чанкр кивнул, мгновенно подавляя малейшие колебания. Он знал, что когда его повелитель говорит с таким голосом, вопроса "почему" не существует. Существуют только приказ и действие. Он повернулся к выходу, чтобы немедленно отправить гонцов, которые займутся поисками, но Курд остановил его жестом.
— Нет, — он склонился ближе к зеркалу, его лицо искажённое и жестокое. — Это должно быть сделано... лично. Никто другой не справится. Я не потерплю провала.
Зеркало продолжало дрожать, отражая бесконечный коридор её образов, как тень, многократно повторённая в иных мирах. Курд смотрел на неё, как на диковинный приз, ощущая, как внутри разрастается тёмное, необузданное желание обладать этим существом. Ведь теперь он знал, что эта женщина — его последняя надежда, последний шанс завершить то, что он начал.
Чанкр проводил взглядом своего повелителя, пытаясь скрыть свою тревогу. Он знал, что Курд был способен на всё, если это приближало его к цели. Но сейчас, видя, как напряжённо Курд всматривается в зеркала, как его глаза, тёмные и пустые, буквально впитывают видение, Чанкр ощутил некое новое напряжение в воздухе. Курд был мрачным, сосредоточенным, почти неподвижным. Его тело напоминало сжатую пружину, готовую к броску — но броску не из инстинкта, а из тщательно выверенного расчёта.
Ему нужно было именно это существо — ничего больше. Всё остальное, все элементы ритуала, все приготовленные жертвы — всё это было лишь подготовкой к главному шагу. И теперь, когда он увидел её в зеркале, когда её образ наконец проступил из теней, он понял, что близок к решающему моменту. Тонкая грань между мирами скоро исчезнет, и он стоял на пороге, готовый ворваться туда, где ждёт сила, перед которой ничто не устоит.
— Найди её, Чанкр, — голос Курда был тихим, как шорох тёмного тумана, и точно таким же холодным. В нём не было страсти или личного интереса. Только холодная, безупречная решимость. — Любой ценой.
Чанкр кивнул, готовый отправиться в путь. Он знал, что Курд будет ждать результата — ждать не с нетерпением, а с безжалостной уверенностью. Потому что для Курда это не было вопросом времени, а лишь неизбежностью. Как ночная тьма поглощает свет, так и его планы должны были стать реальностью.
Но Курд остановил его движением руки. Он не отрывал глаз от зеркала, от этой бесконечной череды отражений, в которой образ женщины становился всё яснее. Необыкновенная красота этой незнакомки была лишь оболочкой, которая не имела для него значения. Всё, что он видел в ней, — это её сущность, её кровное наследие. Он понимал, что не может просто послать на её поиски обычных слуг. Эта задача требовала верности, силы и… тени.
— Этого недостаточно, — произнёс он, словно размышляя вслух, и Чанкр затаил дыхание. — Мне нужны те, кто разделяет мои взгляды. Те, кто презирает нынешний порядок так же, как я. Нейтралы, что не боятся бросить вызов своему собственному лидеру.
Чанкр остался на месте, понимая, что сейчас Курд готовится к чему-то большему. И, наконец, Курд повернулся к нему.
— Я подниму их. Призову тех, кто остался в тени. Тех, кто жаждет падения Морта. Тех, кто готов предать его и отдать мне свою верность.
Чанкр ощутил, как дрожь прошла по его спине.
Вспомнив о Нейтралитете и Мортовых союзниках, Курд усмехнулся, понимая, что среди них найдутся те, кто не согласен с нынешним правлением. Морт мог внушать страх, но страх, как он знал, всегда порождал предателей. Курд намеревался разыскать тех, кто готов изменить своему самоуверенному хозяину.
Он снова закрыл глаза и позволил своей силе растечься по пространству, пробудить тёмные связи, которые когда-то связывали его с Нейтралитетом. Ему требовалось немного времени, чтобы найти тех, кто был податлив, тех, кто прятал в себе жажду разрушения и амбиции.
Его разум касался умов нейтралов, выискивая слабых, тех, кто скрывал недовольство. И наконец он нашёл их — десяток тёмных фигур, готовых предать своих собратьев ради возможности служить истинной силе. Тени в его сознании трепетали, ощущая призыв, который не могли проигнорировать.
— Я — ваш истинный хозяин, — прошептал Курд, отправляя мысленный приказ своим новым союзникам. — Примите мою кровь, мою силу, и встаньте рядом со мной против этого жалкого узурпатора.
Его руки слегка затряслись, когда он почувствовал, как связка этих нейтралов тянет его силу, как его кровь скользит по невидимым магическим путям, передаваясь каждому из них. Курд почувствовал, как они принимают его силу, как их глаза загораются новой тьмой, полной преданности.
Когда он открыл глаза, то знал, что теперь за ним стоит тёмная армия. За его спиной стояли фигуры — те, кто когда-то присягнул Морту, но теперь был готов изменить клятву.
Курд смотрел на них, и в его взгляде не было ни гнева, ни радости. Только холодная, всепоглощающая цель. Он сделал шаг вперёд, вставая перед ними, словно ожидая их признания. Их выбор был очевиден — иначе они не пришли бы сюда. Но Курд хотел удостовериться, что они понимают, на что идут.
— Вы пришли сюда не ради меня, — начал он, и его голос был глубоким, низким, как гул колокола на погребении. — Вы пришли, потому что вы ненавидите своего лидера. Потому что ваш клан стал орудием контроля, а не силы. Потому что вы хотите вырваться из тени Морта и стать частью чего-то великого.
Нейтралы молчали, их тени сливались воедино, создавая нечто похожее на живую волну тьмы, готовую поглотить любой свет. Взгляд Курда был строгим и проницательным. Он изучал их, ощущая каждой клеткой, что это не просто оружие — это его союзники, те, кого он использует, чтобы достичь того, чего желает.
Он сделал ещё один шаг, и от его ауры в воздухе затрепетала невидимая, но неистовая энергия. Она словно обвила нейтралов, заставляя их содрогнуться от напряжения, но никто из них не двинулся с места. Курд протянул руку, и капля его крови упала на холодный каменный пол, медленно растекаясь по трещинам. Его кровь впиталась в камень, тянулась, как корни, вползая в их сознания, связывая их с его волей, с его стремлением к власти.
— Отныне вы — мои, — сказал он, его голос был мягким, но в нём звучала такая неумолимая сила, что каждый из нейтралов почувствовал, как это заявление пронизывает их до самых костей. — Сделайте всё, что я скажу. Найдите её. Приведите её сюда. И если вам придётся уничтожить половину мира ради этого, то так тому и быть.
Нейтралы склонили головы в знак молчаливого согласия, и Курд ощутил, как их преданность вливается в него, как слабые, но значимые ручейки силы. Они больше не принадлежали Морту, больше не признавали его власть. Отныне они были частью тьмы, что обволакивала Курда, были готовыми слугами его безжалостного, абсолютного замысла.
И когда последний из них покинул зал, растворяясь в тенях, Курд вернулся к зеркалу. Его отражение смотрело на него — холодное, хищное, лишённое любой человеческой привязанности. Он ещё раз посмотрел на образ женщины, который застыл в глубине зеркального коридора, и его глаза блеснули тем огнём, что сжигает всё на своём пути.
— Ты принадлежишь мне, — прошептал он, и его голос был тих, но в нём не было ни тени сомнения.