Ульяна Соболева – Варвар. Его невинный трофей (страница 6)

— Посмею. — Он отпустил мой подбородок, отступил. — Но не сегодня. Пока ты мне не интересна. Напуганная девственница, которая дрожит как кролик, — не моё. Я люблю, когда женщина смотрит мне в глаза. Когда в ней есть огонь. — Он усмехнулся. — У тебя есть огонь, Оля. Я видел вчера. Ты не плакала, не умоляла. Держалась. Мне это нравится.

Я сглотнула. Не знала, что ответить.

— Но если ты нарушишь правила, — его голос стал жёстче, — я сломаю тебя. Быстро. И мне будет плевать на твой огонь. Ты станешь пустой куклой. Понятно?

— Понятно.

— Хорошо. — Он вернулся за стол, сел. — Сегодня тебя отведут к жёнам. Зарема решит, что с тобой делать. Слушайся её. Она главная в женской половине дома.

Он взял со стола бумагу, начал читать. Я поняла — разговор окончен.

— Могу я... могу я задать вопрос? — Голос дрожал, но я заставила себя говорить.

Он поднял глаза. Удивлённо.

— Говори.

— Сколько времени... сколько мне нужно отработать долг?

Он задумался. Пауза затянулась.

— Пять миллионов. Работа медиком в моей организации — скажем, пятьдесят тысяч в месяц. Считай сама.

Я быстро посчитала в уме. Сердце ухнуло вниз.

— Сто месяцев. Больше восьми лет.

— Умная. — Он кивнул. — Да. Восемь лет и четыре месяца, если точно. Но это если ты будешь работать только медиком. Я могу найти тебе другое применение. Тогда срок сократится.

— Какое применение?

Он посмотрел на меня долго, оценивающе. Усмехнулся:

— Рано говорить. Может, ты мне понравишься. Может, нет. Время покажет.

Он снова опустил взгляд на бумагу.

— Иди. Тимур отведёт тебя.

Я повернулась к двери. Рука на ручке. Остановилась.

— Алихан.

— Что? — Он не поднял головы.

— Я ненавижу вас.

Тишина. Долгая.

Потом он рассмеялся. Тихо, коротко.

— Хорошо. Ненавидь. Мне плевать. Главное — подчиняйся.

Я вышла. Дверь за мной закрылась.

Тимур стоял в коридоре. Посмотрел на меня внимательно.

— Живая?

— Живая, — буркнула я.

— Считай, повезло. Алихан в хорошем настроении. Обычно он более... прямолинейный.

— Прямолинейный?

— Ломает сразу. Физически. — Тимур пожал плечами. — Тебе дал время. Это хороший знак. Значит, ты ему правда интересна.

— Не хочу быть ему интересной.

— Не твой выбор. — Он кивнул. — Пошли. Отведу к жёнам.

Мы спустились на первый этаж. Повернули в другое крыло особняка. Женская половина.

Тимур остановился у двери, постучал.

— Войдите! — Женский голос, звонкий, властный.

Тимур открыл дверь, кивнул мне. Я вошла.

Гостиная.

Большая, светлая, с диванами, коврами, низким столиком посередине. На диванах сидели три женщины.

Первая — старшая, лет под сорок. Красивая, с восточными чертами лица, тёмными глазами, длинными чёрными волосами, собранными в узел. На ней дорогое платье, золотые украшения. Она сидела прямо, величественно, как королева.

Вторая — помладше, лет тридцати. Тоже красивая, но мягче, полнее. Платок на голове, длинное платье до пола, золотые серьги. Она вышивала что-то на пяльцах, не подняла глаз на меня.

Третья — молодая, лет двадцати четырёх-пяти. Светлая кожа, рыжие волосы — редкость для этих мест. Зелёные глаза, яркая помада. На ней джинсы, топ, она листала журнал.

Все три подняли на меня взгляды. Оценивающие. Холодные.

— Это она? — Старшая женщина встала. Подошла ко мне медленно, изучая. — Новая игрушка Алихана?

Я молчала.

— Зовут тебя как? — Она остановилась передо мной.

— Оля.

— Оля, — повторила она, растягивая. — Русская. Славянка. Интересно. — Она обошла меня кругом. — Я — Зарема. Первая жена Алихана. Мать его двух сыновей. Хозяйка этого дома.

Она вернулась передо мной. Посмотрела в глаза.

— Ты здесь никто. Вещь. Алихан может выкинуть тебя в любой момент. Или отдать кому-то из своих людей. Или продать. Или убить. Запомни это.

— Запомнила, — процедила я.

— Дерзкая. — Зарема усмехнулась. — Посмотрим, как долго продержится эта дерзость.

Она повернулась к остальным.

— Марьям, Луиза, познакомьтесь. Это Оля. Она будет жить здесь. Алихан велел мне найти ей применение.

Марьям — та, что вышивала — подняла глаза. Посмотрела на меня спокойно, без эмоций. Кивнула молча.

Луиза — рыжая — швырнула журнал на стол. Встала, подошла ко мне. Обошла, как Зарема.

— Симпатичная, — констатировала она. — Молодая. Алихан давно не приводил таких молодых.

— Алихан вообще давно никого не приводил, — холодно заметила Зарема. — Последние два года он даже на нас не смотрит. А тут... — Она посмотрела на меня. — Ты особенная, что ли?

— Нет. Я просто... плата за долг матери.

— Долг. — Зарема хмыкнула. — Да, я слышала. Мать-наркоманка продала дочь. Классика.

Слова резанули. Я сжала кулаки.

— Не смей говорить о моей матери.