Ульяна Соболева – Судьбы Осколки (страница 9)

— Вы любовница моего мужа? – задаю я вопрос, который не даёт мне покоя с того момента, как я увидела её имя.

Вера откидывается на спинку дивана и смеётся – коротко, насмешливо, даже немного театрально.

— А кто ещё? – бросает она, словно это очевидно. – Разве вы не знали? Или закрывали глаза, потому что вам удобно быть его женой?

Эти слова отдают эхом внутри меня. Я чувствую, как мои ноги будто становятся ватными. Грудь сдавливает так сильно, что я едва могу дышать.

— Понятно… и как давно?, – мой голос дрожит, но я продолжаю. – Я так понимаю он не скупился?

Её лицо становится жёстким. Она смотрит на меня так, словно считает меня глупой, и усмехается.

— Андрей всегда был щедр со мной, – говорит она, затем делает паузу и добавляет с ядом: – Но, поверь, он тоже далеко не идеален.

Эти слова как очередной удар. Внутри всё смешивается – злость, боль, разочарование, унижение. Она знает что-то, чего я не знаю. Она держит в руках часть правды, которая мне нужна. Но её слова… их хватило, чтобы пошатнуть всю мою веру в него.

— Что вы хотите этим сказать? – шепчу я, пытаясь оставаться спокойной, но чувствую, что слёзы уже подступают.

Вера поднимается с дивана и подходит к окну. Она молчит, её взгляд направлен куда-то вдаль, как будто разговор со мной не стоит её времени.

"Я не уйду," – думаю я. "Я докопаюсь до правды, даже если для этого придётся сломать её ледяной фасад."

Я сижу напротив неё, и каждое её слово бьёт по мне, как хлыст. Она не повышает голос, но её тон, этот сарказм, её холодный, ленивый взгляд — всё это рвёт меня на части. Её фразы звучат как тщательно продуманные удары: не добивают, но причиняют острую, невыносимую боль.

Я чувствую, как меня разрывают противоречия. Слова Веры звучат слишком убедительно, слишком хлёстко, но в них что-то есть, что я не могу до конца понять. Каждое её замечание будто оставляет невидимую подсказку, которая нарочно запутана. Она играет со мной, растягивает этот момент, наслаждается моим замешательством.

Я смотрю на неё и думаю: "Почему она так спокойна? Почему ей не больно, как мне? Разве она ничего не чувствует? Или это просто маска?"

Внутри всё бурлит. Я хочу закричать, хочу сорваться и заставить её сказать правду. Я больше не могу терпеть эти намёки, эти улыбки, этот взгляд, в котором читается: "Ты не знаешь и половины."

– Почему он никогда не рассказывал о вас? – неожиданно выпаливаю я, чувствуя, как голос подводит меня. Он звучит слабее, чем я хочу, но мне нужно знать. – Если вы действительно так важны для него, почему он никогда ничего не говорил?

Вера слегка приподнимает бровь и улыбается, словно я задала самый глупый вопрос в мире.

– Может, потому что ты предпочитаешь не задавать лишних вопросов? – бросает она, играя со своей браслетом, который сверкает под светом хрустальной люстры. – Удобно ведь быть той, кто закрывает глаза?

Её слова, её тон — они пробивают меня до самых печенок раздирают изнутри. Это обвинение? Это правда? Я не знаю. Всё внутри меня разрывается от сомнений.

"Я не могу верить ей," — думаю я, но это не помогает. Её слова звучат слишком уверенно, как будто она знает нечто, что разрушит всё, если я это услышу.

Я решаю не отступать. Я не уйду отсюда, пока не докопаюсь до правды.

– С ума сойти…столько лжи… – мой голос дрожит, но я задаю этот вопрос. Этот вопрос, который терзал меня с того момента, как я увидела её имя. – Я только одного понять не могу почему?

Вера вдруг замирает. Её лицо, которое ещё мгновение назад было оживлённым, словно выключается. Она становится холодной, как мрамор, её губы сжимаются в тонкую линию, а взгляд становится острым, как лезвие.

Мы молчим. Несколько секунд. Может, минуту. Для меня эти мгновения тянутся вечностью.

– Ты правда хочешь это знать? – наконец произносит она, её голос тихий, но напряжённый, как туго натянутая струна.

Я киваю, не в силах отвести взгляд.

Вера встаёт с дивана, её движения резкие, почти агрессивные. Она отворачивается от меня и направляется в другую комнату.

– Подожди здесь, – бросает она на ходу.

Дверь за ней закрывается с лёгким щелчком, оставляя меня в этой комнате одной.

Я остаюсь сидеть, ощущая, как воздух будто выкачан из пространства. Внутри всё кипит: страх, злость, разочарование, а ещё это мучительное чувство, что я на пороге чего-то ужасного.

"Что она хочет мне показать? Что она знает? "

Я смотрю на закрытую дверь и чувствую, как время словно остановилось.

Я смотрю на дверь, будто от неё зависит моя судьба. Моё сердце бьётся так сильно, что кажется, его стук отдаётся в стенах этой роскошной, до абсурда идеально вылизанной комнаты. Воздух словно сгустился, стал тяжёлым, и мне сложно дышать. Мои мысли лихорадочно мечутся. Я представляю худшие сценарии, в которых Вера возвращается с какой-то убивающей меня правдой. Возможно, с доказательствами. Бумагами. Или… или, может, с фотографиями. Я пытаюсь убедить себя, что это не так, но в голове одно: если она знает то, что сломает меня, почему она до сих пор не сказала? Почему растягивает эту пытку?

Я обвожу глазами комнату. Эти вещи, эта роскошь, эти безупречно подобранные детали. Все они так чужды мне, так контрастируют с моим домом, с моей жизнью, что кажутся частью другого мира. Здесь нет места для реальных чувств, для боли, для настоящей любви. Здесь всё только для фасада.

"Зачем Андрей сюда приходил? Что он здесь искал? Что он нашёл в ней, в этой холодной, самоуверенной женщине?"

Я хватаю руками подлокотники кресла, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Злость, унижение, боль — всё это бурлит внутри, готовое прорваться наружу. Я хочу закричать, разнести эту идеальную комнату, заставить её сказать всё прямо, без этого проклятого презрительного тона и усмешек.

Дверь наконец открывается.

Вера возвращается, но не спешит ничего говорить. В руках она держит тонкую коробку, покрытую серебристым бархатом. Её лицо остаётся каменным, а в глазах всё тот же холод, который мне хочется раздавить, сломать, чтобы увидеть хоть что-то человеческое.

Она медленно ставит коробку на журнальный столик передо мной. Её руки на мгновение задерживаются на крышке, будто она раздумывает, стоит ли показывать мне то, что там лежит.

– Вот, – наконец произносит она, её голос звучит так тихо, что мне приходится напрягаться, чтобы услышать. – Хочешь знать правду? Тогда смотри.

– Что это? – я не могу сдержать дрожь в голосе, хотя стараюсь казаться твёрдой.

– То, что ты ищешь, – отвечает она.

Я тянусь к коробке, но вдруг замечаю, как Вера наклоняется ко мне, её лицо теперь ближе, чем когда-либо за весь разговор.

– Ты уверена, что хочешь знать? – спрашивает она, и в её голосе впервые звучит что-то вроде вызова.

Глава 7

– Уверена, – отвечаю я, чувствуя, как внутри всё сжимается до боли.

Я открываю коробку.

Внутри лежит фотография.

На снимке Андрей. Мой Андрей. Но не со мной. Он с какой-то черноволосой девушкой и он намного моложе. Они стоят вместе у какого-то загородного дома. Он улыбается, держит её за руку, а она смотрит на него с той нежностью.

Мой взгляд падает на другой предмет в коробке. Это ключ. Маленький, серебряный, с биркой. На бирке написано что-то, от чего меня захлёстывает новая волна боли: "Наш дом."

– Что это значит? – шепчу я, не узнавая свой голос.

Вера откидывается назад, её лицо всё так же безэмоционально.

– Ты всё видишь сама, – говорит она. – Я не обязана ничего объяснять.

Я хватаю фотографию и подношу её ближе, словно надеясь найти там что-то, что всё опровергнет. Но нет. Всё слишком реальное, слишком ясное.

– Это было давно? – спрашиваю я, чувствуя, как каждая клетка моего тела кричит от боли.

– У него много тейн, – спокойно отвечает Вера, снова демонстрируя свою убийственную невозмутимость.

Я поднимаю голову, смотрю ей прямо в глаза, и теперь мои слова звучат как приказ:

– Говори. Всё. Сейчас же.

Вера улыбается. Её улыбка похожа на победу. Она наклоняется ближе и говорит:

– Он не тот, за кого ты его принимаешь. Ты прожила с ним столько лет и даже не знаешь, какой он настоящий.

Её слова звучат как приговор. Они разрывают меня изнутри. Я пытаюсь понять, что она имеет в виду, но мозг отказывается это принимать.

Я всё ещё держу в руках эту фотографию. Она обжигает мои пальцы, и я не могу отпустить её, даже если хочу. Мир вокруг меня рушится. Всё, что я думала о своём браке, о своём муже, о своей жизни, превращается в груду обломков. Я смотрю на Веру, но не могу подобрать слов.

Она молчит. Её лицо остаётся холодным и равнодушным, но в её глазах я замечаю тень... Тень чего-то, что делает её слова ещё больнее.

– Лера, – произносит она, прерывая тишину.