Ульяна Соболева – Судьбы Осколки (страница 11)

– Нет... Нет, это не может быть правдой, – я качаю головой, будто это может стереть всё, что я только что услышала.

– Ну что ты так пугаешься? – продолжает он, усмехаясь. – Я всего лишь сын твоего мужа. Тот, о котором он никогда тебе не рассказывал. Знаешь, неприятно так расти, когда о тебе забыли.

Его голос звучит сдержанно, но в нём чувствуется скрытая агрессия. Я смотрю на него и вижу, как в этих зелёных глазах прячется ненависть. Она не направлена только на меня. Она направлена на весь мир.

– Ты лжёшь, – шепчу я, сама не веря своим словам. – он бы мне сказал…мы…

– Я? – Максим смеётся. Его смех звучит горько, как удар по щекам. – Милая, спроси у неё. – Он кивком указывает на Веру. – Она тебе всё подтвердила, не так ли?

Вера сидит, не произнося ни слова, но её взгляд говорит больше, чем она могла бы сказать вслух.

Я больше не выдерживаю. Моё сердце колотится, как безумное, и мне кажется, что я задыхаюсь.

– Вы оба лжете! – кричу я, больше не сдерживая себя. Я отталкиваю Максима, хотя он даже не двигается, просто стоит, сжимая кулаки в карманах куртки.

– Ты уверена, что мы лжем? – спрашивает он тихо, глядя мне прямо в глаза. – Или ты кричишь, потому что знаешь, что это правда?

Эти слова становятся последней каплей. Я резко разворачиваюсь, вылетаю из этой квартиры, как из клетки, и бегу. Я не знаю, куда. Просто бегу.

Слёзы застилают глаза, сердце разрывается от боли, а внутри всё кричит: "Это не может быть правдой! Это не может быть правдой!"

Но где-то глубоко внутри я знаю, что всё это правда. И от этого моя боль становится только сильнее.

Глава 8

Максим стоял в углу тёмного двора, прячась за припаркованным грузовиком. Его взгляд был направлен на окна квартиры Веры. На свет, который пробивался сквозь плотные шторы. Там, за стеклом, находились две женщины, которых он сейчас ненавидел больше всего на свете.

Вера. Холодная, расчётливая, манипулятивная. Она слишком долго думала, что может играть с ним, как с марионеткой, и использовать, когда ей вздумается. Он видел её насквозь, знал все её фальшивые усмешки и любезности. Но сегодня она в этом доме не одна.

Вторая — Олеся. Та самая. Женщина, которая заняла место его матери. Женщина, ради которой Андрей бросил Леру, разбил ей сердце, а потом ушёл, не обернувшись, оставив её умирать в своей боли. Максим смотрел на окна и чувствовал, как внутри него разгорается ярость, будто холодный ветер раздувает огонь.

"Как она может там сидеть? Такая спокойная, такая святая. Она понятия не имеет, кем был её муж на самом деле. Пусть её идеальный мир развалится, как развалилась моя жизнь. Пусть она почувствует, что значит терять всё."

Максим достал из кармана пачку сигарет и закурил. Дым обжёг горло, но ему было всё равно. Он давно привык к этому чувству. Оно словно помогало сдерживать ту лавину гнева, которая бурлила в его груди.

Он наблюдал за светом в окнах, пока не заметил, как две фигуры переместились ближе к шторе. Олеся что-то сказала, Вера, судя по жестам, ответила ей с присущей ей язвительностью. Максим прищурился, почти чувствуя это напряжение даже с улицы.

"Ладно, хватит сидеть в засаде. Пора действовать," – подумал он и бросил окурок на землю, туша его ботинком.

***

Максим стоял, прислонившись к косяку двери, наблюдая за сценой, развернувшейся в гостиной Веры. В комнате было напряжение, которое можно было почти пощупать. Олеся — аккуратная, хрупкая, уставшая — сидела на диване. Она смотрела на Веру, как будто пытаясь выжать из неё хоть каплю правды. Вера, как всегда, отвечала с привычной издёвкой, будто наслаждалась моментом. Максим видел это уже сотни раз. Вера была мастером манипуляций. Лицемерка до мозга костей.

"Как она это делает? Как умудряется так профессионально притворяться?" — подумал он, наблюдая за её холодной улыбкой.

Для него Вера была лишь пустым звуком в его жизни. Она была сестрой его матери, но никогда не вела себя как настоящая тётя. Она могла раз в год сунуть ему пару купюр, когда он ещё был подростком, но на этом её участие в его жизни заканчивалось. Вера никогда не понимала, что ему нужно. Её слова всегда звучали фальшиво, а обещания ничего не стоили. Чаще он бывал у бабушки Лены. Там и ночевал…А так он вырос на улице. Там коридоры его университетов и школы жизни.

"Для неё главное — её драгоценная квартира, её брендовые вещи, её пустая жизнь. А что за пределами этой роскоши? Ничего. Ни души, ни совести," — думал он, бросив взгляд на её очередной дорогой наряд.

Максим всегда держался от неё на расстоянии. Да, он наведывался в эту квартиру — не к Вере, а скорее для того, чтобы удостовериться, что его мать, хоть и в воспоминаниях, была бы защищена от грязных сплетен. Если бы Вере вдруг угрожали, он бы встал на её защиту, но не из-за привязанности — скорее из чувства долга, не более.

Но сейчас его взгляд был прикован не к Вере. А к ней. К Олесе.

Она сидела с прямой спиной, но её плечи дрожали. Её пальцы нервно теребили край рукава. Она выглядела так, будто вот-вот сломается, но отчаянно пыталась держать себя в руках. Её глаза... Максим на мгновение замер, не сводя с неё взгляда. Светло-серые, полные боли. Она выглядела такой растерянной, но в то же время в её лице читалось что-то ещё. Что-то, что он не мог точно понять.

"Она даже не понимает, куда попала," — подумал он с долей презрения.

Когда он сделал шаг в комнату, Вера сразу изменилась. Её взгляд стал жёстче, осанка напряжённее. Максим усмехнулся про себя. Она всегда напрягалась, когда он появлялся. Она знала, что он видит её насквозь, и это выводило её из себя.

– Привет, мачеха, – с лёгкой издёвкой бросил Максим, глядя на Олесю.

Он видел, как её глаза расширились от удивления, а затем в них появилась смесь страха и гнева. Она сжала губы, как будто готовилась ответить, но не знала, что сказать.

"Что, не ожидала такого поворота?" — подумал он, чувствуя, как его издёвка даёт ему странное удовлетворение.

***

В коридоре Максим догнал Олесю. Шум его быстрых шагов раздался за спиной, как гром, заставив её замереть.

– Бежать куда-то собралась? – его голос прозвучал низко и насмешливо.

Олеся не успела сделать и шага, как он резко обошёл её, преградив дорогу. Максим встал перед ней, сложив руки на груди, его взгляд был острым, как лезвие ножа.

– Уберите руки, – выдохнула она, чувствуя, как её голос дрожит.

– А то что? – усмехнулся он, но не двинулся с места.

Его высокий силуэт, лицо, подсвеченное тусклым светом коридора, всё это делало его угрожающим. Олеся инстинктивно попятилась назад, но Максим шагнул ближе, не оставляя ей свободно вздохнуть.

– Что ты себе придумала, а? – бросил он резко, его голос больше не звучал лениво, как раньше. Теперь в нём были и гнев, и холодное презрение. – Ты думаешь, что сможешь просто так уйти и закрыть глаза на всё это?

– Я не хочу вас слушать, – ответила она, но даже сама услышала, насколько это звучало слабо.

– А тебе придётся, – его взгляд был прищурен, в уголке рта мелькнула насмешливая улыбка. – Потому что, если ты не узнаешь правду сейчас, она всё равно настигнет тебя.

Олеся хотела что-то сказать, возразить, но он заговорил быстрее.

– Ты даже не понимаешь, за кем была замужем, – выплюнул он с таким презрением, что её едва не передёрнуло. – Ты жила с ним в розовом мирке, строила иллюзии. А он? Он врал тебе, наверное, с первого дня.

– Хватит! – выкрикнула Олеся, чувствуя, как её голос дрожит. – Вы ничего не знаете о нас!

Максим сделал шаг ближе, теперь они были так близко, что он почувствовал как от нее пахнет свежестью и цветами.

– Не знаю? – он хрипло рассмеялся. – Знаю. Ещё как знаю. Знаю, как он обманывал мою мать. Как бросил её, когда она была на грани. Знаю, как он жил двойной жизнью, пока ты строила с ним этот ваш чертов домик мечты.

Олеся смотрела на него, как будто его слова обрушивались на неё глыбами льда.

– Мать? – прошептала она, словно боялась собственного голоса.

Максим чуть склонил голову набок, его глаза сверкнули.

– Да, мать, – сказал он, и его голос звучал как выстрел. – Лера. Та, о которой ты ничего не знала.

Её дыхание сбилось, она не могла найти слов.

– Кто она? – наконец, прошептала она, но Максим лишь усмехнулся.

– Она была всем для него. До тебя, конечно. А потом появилась ты, и он её бросил. Выбросил, как ненужную вещь.

Максим скрестил руки на груди, его взгляд был холодным и насмешливым, но где-то внутри него начало щемить от того, как она на него смотрела. В её серых глазах была не только злость, но и глубокая боль, которая задела его сильнее, чем он ожидал.

"Чёрт, какие у неё глаза," – промелькнула мысль, и он тут же отбросил её, как ненужный мусор.

Он сделал паузу, чтобы его слова окончательно врезались ей в сознание, а затем добавил с ледяным тоном:

– А знаешь, чем всё закончилось? Она умерла. Потому что он сломал её.

Олеся замерла. Она слышала слова, но их смысл словно доходил до неё медленно, как будто она была под водой.

– Умерла? – её голос дрожал, слёзы катились по её щекам, но она не замечала их.

Максим кивнул, его взгляд был тяжёлым, почти обвиняющим.