Ульяна Соболева – Судьбы Осколки (страница 10)

Я замираю. Это имя, сказанное ею, эхом раздаётся в моей голове, хотя я не понимаю, что оно значит.

– Кто это? – мой голос звучит слабо, почти неуверенно.

– Моя сестра, – отвечает Вера, её тон резкий, почти хлёсткий.

Эти слова обрушиваются на меня, как гром.

– Ваша сестра? – переспрашиваю я, всё ещё не понимая, куда она клонит. – Но при чём здесь Андрей?

Вера вскидывает голову, её глаза теперь прямо нацелены на меня, и в них уже нет того ледяного презрения. В них что-то другое — боль. Глубокая, старая, затянувшаяся рана, которая, кажется, до сих пор кровоточит.

– Лера была его любовью, – произносит она наконец, и её голос звучит так, будто каждое слово даётся ей с трудом.

Я моргаю, не понимая. Любовь?

– Что вы имеете в виду? – мой голос едва слышен, но я продолжаю. – Они были вместе?

– Да, – Вера кивает, и её тон становится ещё жестче. – Она любила его больше всего на свете. А он... Он был для неё всем.

Моё сердце сжимается. Это невозможно. Это неправда.

– Вы лжёте, – говорю я, качая головой, но мой голос предательски дрожит.

Вера фыркает и, наклонившись вперёд, произносит:

– Ты думаешь, я это выдумала? Ты думаешь, мне доставляет удовольствие видеть тебя сейчас?

Я молчу.

Она продолжает, теперь её голос становится тихим, почти трагичным:

– Она была с ним до тебя. Они строили планы, мечтали о будущем. Она верила, что он сделает её счастливой.

– И что? – перебиваю я, хотя внутри всё кипит. – Он оставил её?

Вера смотрит мне прямо в глаза и отвечает:

– Оставил, когда встретил тебя. Ты отбила его. Ты отняла у нее счастье!

Эти слова словно нож в моё сердце. Я чувствую, как моё дыхание сбивается, а пальцы инстинктивно стискивают фотографию.

– Нет, – шепчу я. – Это не так.

Вера откидывается на спинку дивана, её лицо теперь напоминает маску.

– Думаешь, я это придумала? Лера была наивной, слишком доброй для этого мира. Она продолжала любить его даже после того, как он ушёл к тебе. Даже после того, как он женился.

– Зачем вы мне это рассказываете? – спрашиваю я, пытаясь взять себя в руки, но чувствую, как мои эмоции вот-вот вырвутся наружу.

– Потому что ты должна знать, – Вера говорит холодно, но её голос дрожит от сдерживаемой боли. – Лера ждала его. Всю свою жизнь она ждала, что он вернётся, что он вспомнит о ней.

Она делает паузу, опускает глаза.

– Но он не вернулся. И семь лет назад она не смогла больше этого вынести.

Я ощущаю, как кровь стынет в жилах.

– Семь лет назад? – мой голос почти ломается.

Вера кивает.

– Она покончила с собой. Оставила записку. И ты знаешь, что там было написано?

Я молчу. У меня пересохло во рту, и я просто не могу ничего сказать.

Вера смотрит на меня, её взгляд сверлит мою душу.

– "Я всегда буду любить тебя, Андрей."

Эти слова, сказанные её голосом, словно молнии, бьют меня прямо в сердце. Я пытаюсь дышать, но воздух не проходит в лёгкие.

– Вы... вы хотите сказать, что он знал? – спрашиваю я, задыхаясь от собственной боли.

Вера пожимает плечами, её лицо вновь становится холодным.

– Думаю, он догадывался. Или просто не хотел знать.

Теперь я больше не могу молчать.

– Почему вы мне это рассказываете? Зачем сейчас?

– Потому что я хочу, чтобы ты знала, кем он был на самом деле, – говорит Вера, её голос становится резким. – И знаешь, что самое ироничное? Даже после всего, что он сделал, он никогда не был счастлив с тобой. Он стал моим любовником…

Я замираю.

– Это ложь, – шепчу я.

– Правда? – Вера усмехается. – Тогда почему ты сейчас здесь, а не с ним? Где он? Почему его нет рядом?

Эти вопросы убивают меня. Я отворачиваюсь, чтобы скрыть слёзы, но они всё равно начинают катиться по моим щекам.

– Ты хотела правду? Вот она, – добавляет Вера. – Теперь решай, что с ней делать.

Её слова эхом раздаются в моём сознании, пока я сижу, разбитая и опустошённая, среди этой роскоши, которая кажется мне теперь тюрьмой.

Вера продолжает сидеть напротив меня, её взгляд тяжёлый, холодный, пронизывающий. Я пытаюсь собрать свои мысли, пытаюсь понять, как жить с этой правдой, которую она только что обрушила на меня. Всё внутри меня переворачивается. Андрей. Лера. Её смерть. Семь лет... Эти слова крутятся в моей голове, как бешеная карусель, и я не могу их остановить.

В этот момент раздаётся звук входной двери. Я поднимаю голову, чувствуя, как всё моё тело напрягается. Кто-то вошёл. Тяжёлые шаги, щелчок застёжки куртки, скрип кожаных ботинок.

– А вот и он, – говорит Вера, её губы растягиваются в ехидной усмешке.

Я поворачиваюсь к двери, и моё сердце замирает.

На пороге стоит парень. Высокий, спортивного телосложения, с чётко очерченными скулами. Его кожа светлая, почти сияющая в мягком свете комнаты. Чёрные волосы, небрежно уложенные, обрамляют лицо. Глаза... эти глаза. Зелёные, глубокие, с таким взглядом, который проникает прямо в душу. В его ухе поблёскивает серебряная серьга, а татуировка выглядывает из-под воротника чёрной кожаной куртки. Он красив. Он настолько красив, что мне сложно оторвать от него взгляд, но в то же время я чувствую в нём что-то пугающее.

Парень оглядывает комнату и останавливает свой взгляд на мне. Его губы медленно растягиваются в самодовольной усмешке, которая заставляет меня почувствовать себя ещё более уязвимой.

– Ну что, Вера, уже познакомилась? – бросает он в сторону Веры с лёгкой насмешкой.

Я смотрю на него, не понимая, что происходит.

– Познакомься, – говорит Вера, её голос звенит от яда. – Это Максим.

Я ничего не понимаю. Максим? Кто он? Почему он здесь?

– Сын Леры и Андрея, – добавляет она с особым удовольствием, наслаждаясь каждым произнесённым словом.

У меня из рук выпадает фотография. Она падает на пол, а меня всю пронизывает холодной дрожью.

– Что? – я шепчу, мой голос едва слышен. Моё дыхание становится рваным, и я чувствую, как ноги подкашиваются. – Сын?

Парень делает шаг ближе, сунув руки в карманы куртки. Его движения плавные, уверенные, словно он хозяин этого пространства.

– Привет, мачеха, – произносит он с легкой издёвкой в голосе. – Олеся, да?

Его взгляд задерживается на мне, изучающий, оценивающий. Он выглядит так, будто получает удовольствие от того, что видит, как я разрываюсь от эмоций.

Я резко отступаю на шаг назад, чувствуя, как меня начинает трясти.